То, как он без колебаний позволил мне прикоснуться к нему.

Да. Я точно надеру ему задницу.

Форд уже здесь, сидит за старым столом, прижав телефон плечом к уху. Он выглядит расслабленным — скрестил руки на груди, вытянул ноги, откинувшись на спинку стула. Я едва слышу, как кто-то говорит на другом конце провода, и пока он слушает, я стараюсь не смотреть на него или на то, что, как я теперь знаю, является его мускулистой грудью под свитером из толстой пряжи. На часах, которые достаточно блестят, чтобы привлечь внимание, лежат браслеты с бусинами.

Растрепанные волосы. Стоптанные ботинки. Его щетина немного длиннее, чем была вчера.

Он, по сути, напоминает мигающий красный огонек. Есть так много причин, по которым я не должна позволять своему разуму работать.

Мой брат. Мой, может быть, парень, а может быть, сосед по комнате. Мне нужно сосредоточиться на своей работе, а не на тех изменениях, которые произошли с Фордом за последнее десятилетие и которые заставили его излучать сексуальность.

Я беру себя в руки, решительно машу ему рукой и отворачиваюсь, обретя новое чувство направления. Или, по крайней мере, новое представление о том, на какую сторону дороги лучше не сворачивать.

Но когда я действительно смотрю в пространство, я резко останавливаюсь. Прямо напротив стола Форда, примерно в двадцати футах, стоит другой стол. С другим стулом. Лицом к нему.

По сути, это моя личная камера пыток. Неужели я должна весь день работать лицом к Форду? Ни за что, чёрт возьми.

Я бросаюсь к столу, но замираю, когда мой взгляд падает на то, что лежит на нём.

На обложке книги изображены бабочки на цветочном поле. Они порхают над цветами. Когда-то твёрдая обложка была блестящей, но теперь на ней появились пятна от воды. В одном углу она немного испачкалась.

Я кладу руку на грудь и медленно, уверенно поглаживаю её, глядя на свой дневник. Тот самый, который я выбросила в окно много лет назад. Стальная застёжка сломана, но замок в форме сердца всё ещё держится на двух кольцах, которые должны были его закрывать. Но теперь он может быть и широко открыт.

Если бы кто-то захотел прочитать его, его бы ждало увлекательное путешествие по моим необработанным мыслям и чувствам. На самом деле, если я правильно помню, на первой странице написано что-то вроде «Читайте на свой страх и риск. Возможно, я здесь плохо о вас отзывалась».

Сделав несколько шагов вперёд, я оказываюсь прямо над книгой и провожу по ней кончиками пальцев. Чувствую, где глянцевая обложка переходит в матовую.

На глаза наворачиваются слёзы, и я не знаю почему. Возможно, потому что я лицом к лицу сталкиваюсь с утраченным артефактом моего детства.

Я поворачиваю голову, задевая подбородком плечо, и смотрю на Форда.

Его взгляд уже устремлён на меня, и он не утруждает себя тем, чтобы отвести его, когда отвечает человеку на другом конце провода:

— Это отличный план. Почему бы тебе не обсудить его с ними и не вернуться ко мне? — Он вешает трубку, не попрощавшись. Некоторым людям это может показаться грубым, но я готова поспорить, что, по мнению Форда, это просто эффективно.

— Ты это сюда положил? — я указываю на дневник, поворачиваясь к нему всем телом. Я пока не беру его в руки. Я не уверена, что готова.

— Так и есть. — Он наклоняется вперёд, чтобы бросить телефон на стол, а затем возвращается в исходное положение, закидывает руки за голову и сцепляет их в замок.

У меня пересыхает в горле.

— Где ты это взял?

— С обочины дороги. Тебе удалось преодолеть канаву и приземлить его между упавшим бревном и тополем.

Я в замешательстве морщу лоб, потому что ни одна часть этого не имеет смысла.

— Он всё ещё был там после всех этих лет? — Даже задавая этот вопрос, я понимаю, что он неверен. Он не был бы в таком состоянии после десяти лет, проведённых на лесной подстилке.

— Нет, я пошёл туда на следующий день после того, как ты выбросила его, и поискал его. — Он наклоняет голову, словно обдумывая свои следующие слова с особой тщательностью. — Мне пришлось сделать несколько заходов.

Я моргаю, пытаясь осознать его слова.

— Ты хочешь сказать, что возвращался не один раз, чтобы поискать мой дневник?

Он пожимает плечами. Безмолвное подтверждение.

— Зачем? — Я никак не могу понять, зачем он это сделал. Время. Усилия. Всё это было потрачено на маленькую сестрёнку его лучшего друга, которая каждое лето изо всех сил старалась его разозлить.

Потом до меня доходит, и я обвиняюще указываю пальцем.

— Ты ведь хотел это прочитать, да?

Он непонимающе смотрит на меня, и я подхожу к нему, радуясь, что нашла новую тему для поддразнивания.

— Ты читал мой дневник, Джуниор? Там было что-то пикантное?

— Я никогда его не читал, — он выпрямляется и подтягивается к столу. Не глядя на меня, он пренебрежительно открывает свой ноутбук. — Я бы не стал так поступать с тобой. Но я подумал, что однажды он может тебе понадобиться. К тому времени, как я его нашёл, ты уже уехала в колледж, и я просто забыл о нём. В любом случае, с тех пор я тебя не видел.

— Ты же видел Уэста.

Он кивает, по-прежнему избегая моего взгляда. Если бы я не знала его лучше, я бы сказала, что Форд сейчас нервничает. Даже смущается.

— Ты мог бы отдать его ему.

— Мог бы, — бесстрастно отвечает он.

И вдруг я сама начинаю нервничать. Этот мужчина сделал что-то милое — даже нежное — очень давно, и я не знаю, как реагировать.

Он явно не хотел, чтобы кто-то, кто мог бы это прочитать, получил это. А Уэст определённо прочитал бы это, потому что он из тех, кто любит поиздеваться. Вероятно, он бы составил список всех парней, упомянутых в этом тексте. Или отпустил бы неловкую шутку за рождественским ужином.

— Ого, — я провожу пальцами по своим аккуратно уложенным волосам. — Ты действительно хотел обвинить меня в том, что я столкнула тебя в озеро прошлой ночью, да?

Это заставляет его щёку дёрнуться, и он украдкой поглядывает на меня из-под густых бровей.

— Это работает? Тебе плохо? — Его взгляд снова опускается на экран вслед за вопросом.

Теперь моя очередь смотреть на него с пустым выражением лица. Потому что после этого откровения я испытываю к Форду множество разных чувств.

И «плохо» не возглавляет этот список.

Я потеряла дар речи.

Потрясена.

Сбита с толку.

Форд нарушает молчание, не глядя в мою сторону.

— Когда ты перестанешь пялиться на меня, не найдёшь ли ты подрядчика, который не будет морочить мне голову с вывозом мусора из этого места? О, и я бы хотел увидеть твоё резюме, в основном для того, чтобы сказать твоим родителям, что я им не соврал.

И я решаю, что мне совсем не стыдно за то, что я столкнула его в озеро.

Ни капельки.

Кора похожа на очаровательное грозовое облако, выбегающее из школьных дверей. Форд был непреклонен в том, что мне, как его бизнес-менеджеру, не нужно забирать Кору. Я возразила и сказала, что так ему будет проще работать во второй половине дня. Но правда в том, что эта ежедневная прогулка даёт мне передышку, необходимую для того, чтобы не чувствовать на себе его взгляд во время работы. И мне нравится Кора. Я наслаждаюсь её обществом. Она заставляет меня смеяться, даже когда мне не хочется, поэтому брать её на руки — это удовольствие, а не обязанность.

Когда она замечает меня, я поднимаю обе руки, как будто собираюсь помахать. Но вместо этого я складываю большие и указательные пальцы и начинаю танцевать танец цыплёнка.

Когда она понимает, что я делаю, её глаза округляются, а шаги ускоряются.

Я засовываю большие пальцы под мышки и начинаю размахивать руками, но Кора уже так близко, что я не могу сдержать смех. Я недостаточно хорошо её знаю, чтобы так её дразнить, но, эй, с чего-то же нужно начинать.

Должно быть, кто-то поблизости наблюдает за нами, потому что прямо перед тем, как она подходит ко мне, она резко поворачивает голову в сторону.