Поскольку в Блэкуотере строго запрещено убивать, оставшиеся в живых члены семьи Габриэля были вынуждены заплатить солидный штраф за его преступления. А Шелли исключили из-за ее причастности.

У меня на губах появляется ухмылка, когда я вспоминаю выражение ее лица, когда она услышала эту новость. Или, что еще лучше, выражение ее лица, когда ей позвонил отец.

Поскольку он не хотел терять благосклонность нашей семьи и, соответственно, семьи Морелли, он, видимо, решил предпринять экстренные меры и отречься от Шелли. Насколько я знаю, у него есть еще трое детей, так что отречься от Шелли ему, видимо, не составило труда. Тем не менее, от этого мой день стал лишь лучше.

Как и наблюдение за тем, как Райна угрожала ей в той пещере.

Оторвав взгляд от убегающей Шелли, я смотрю на Райну, и на моих губах играет лукавая улыбка.

— Я говорил тебе, какой чертовски сексуальной ты выглядела в той пещере?

Она фыркает и смотрит на меня, а затем с сомнением приподнимает бровь.

— Когда мне приставили пистолет к голове?

— Нет. — Я легонько толкаю ее в плечо, а затем снова притягиваю к себе, чтобы наклониться и поцеловать ее в висок. — Когда ты угрожала убить Шелли.

На ее лице появляется самодовольное выражение, и она улыбается мне.

— Тебе показалось это сексуальным, да?

— Очень.

Ее зеленые глаза искрятся озорством.

— Если ты захочешь увидеть это снова, я всегда могу попробовать проделать это на тебе.

Я касаюсь пальцами ее подбородка, запрокидывая ее голову назад, наклоняюсь и шепчу ей в губы:

— Осторожнее, принцесса.

Она смеется мне в губы, ее теплое дыхание овевает мою кожу. Я краду нежный поцелуй с ее губ, а затем снова отстраняюсь.

Когда я встречаюсь с ней взглядом, в ее глазах появляется такое серьезное выражение, что у меня внутри все переворачивается. Она изучает меня, словно пытается прочесть ответы в моих глазах.

— Ранее я говорила тебе, что мое сердце принадлежит тебе, — начинает она.

Страх переполняет меня. Блять, неужели она собирается взять свои слова обратно? Потому что я не смог защитить ее от Габриэля? Потому что не смог сделать то, что должен был...

— Но ты так и не ответил мне тем же, — заканчивает она.

Меня охватывает ошеломленное удивление, и на мгновение мой разум отказывается функционировать должным образом. Я сказал ей, что не могу дышать без нее. Неужели она действительно сомневается в моей любви к ней?

— Я просто хотела узнать, что между нами. — Она пожимает плечами, словно в этом нет ничего особенного. Но я практически чувствую напряжение в ее теле. — Твое сердце тоже принадлежит мне?

— Нет.

В ее глазах мелькает обида, и она начинает отворачиваться. Я быстро беру ее за подбородок и поворачиваю обратно к себе.

— Мое сердце не принадлежит тебе. — Я смотрю ей в глаза с уверенным выражением лица. — Ты и есть мое сердце.

Ее рот слегка приоткрывается, а глаза наполняются эмоциями. От этого у меня тоже сжимается грудь. Наклоняясь, я крепко целую ее. Ее тело растворяется в моем.

Затем я отстраняюсь.

А она вместо этого бьет меня кулаком в грудь.

Однако ее маленький кулачок не причиняет никакой боли. На самом деле, она встряхивает рукой, словно этот удар причинил больше боли ей, чем мне.

— Ублюдок, — огрызается она. — Это тебе за то, что заставил меня нервничать. — Она сердито смотрит на меня. — Я вообще-то поверила тебе, когда ты сначала сказал "нет".

Я провожу пальцами по ее подбородку и горлу.

— Тогда, полагаю, мне придется провести остаток своей жизни, еще более подробно объясняя тебе, насколько каждая частичка меня принадлежит тебе. Потому что знай, принцесса... — Я властно обхватываю рукой ее горло, а затем наклоняюсь, чтобы произнести свои следующие слова прямо в ее губы. — Я больше никогда не выпущу тебя из виду.

— Хорошо. Теперь ты поцелуешь меня или...

В воздухе раздается взрыв.

Я толкаю Райну за спину, прикрывая ее своим телом, когда огонь вспыхивает на середине парковки. Пламя лижет воздух, а дым поднимается от красного спортивного автомобиля, создавая адские блики на других машинах вокруг него. Даже с такого расстояния я вижу, что на водительском сиденье лежит уже мертвое тело Шелли.

Ошеломленный шок пронзает меня, когда я смотрю на открывшуюся передо мной сцену.

Рядом со мной раздается самодовольный смешок.

Приподняв брови, я снова поворачиваюсь к Райне. В ее глазах пляшут отблески пламени, а на губах играет злодейская ухмылка, когда она наблюдает, как огонь поглощает и машину, и теперь уже мертвую женщину внутри нее.

— Это была ты? — Спрашиваю я.

Ухмылка Райны становится шире. Затем она с притворной невинностью смотрит на меня.

— Это действительно удивительно, что могут сделать несколько химикатов.

Из моей груди вырывается сдавленный смех. Обхватив ладонями ее щеки, я наклоняюсь и целую ее губы, пока перед нами пляшут языки пламени от взрыва. Вся моя грудь пульсирует от неверия и безумной, мать ее, любви к этой абсолютно безбашенной женщине.

Отстранившись, я обнимаю ее за плечи. А потом мы стоим, наблюдая за пламенем, словно дьяволы, которыми мы и являемся.

Райна Смит сумасшедшая.

Но она — мое безумие.

И мое спасение.

Год спустя

Райна

Мои руки не дрожат, когда я маленькой кисточкой размазываю яд по искусственной коже, покрывающей ладони Илая. Он опирается бедром о белую мраморную стойку рядом с раковиной, не сводя глаз с двери в маленькую ванную комнату, в которой мы сейчас находимся. Свет золотой лампы на потолке озаряет его лицо теплым сиянием, делая его еще более привлекательным в строгом черном костюме.

Я как раз собираюсь снова окунуть крошечную кисточку во флакон с ядом, когда раздается жужжание. Подняв брови, я бросаю взгляд на телефон в кармане Илая.

Он вздыхает. Оторвав взгляд от двери, он смотрит на свои руки, которыми сейчас не может пользоваться, а затем снова на меня.

— Хочешь, я посмотрю? — Спрашиваю я.

— Да. Возможно, это Морелли. Если они отменяют покушение, было бы неплохо узнать об этом до того, как мы его убьем.

Я хихикаю.

— Согласна.

Аккуратно положив кисточку на маленькую крышку от бутылочки с ядом, я сую руку в карман Илая. И просто потому, что я маленькая злобная сучка, я провожу рукой по его члену. По его телу пробегает дрожь.

Прищурившись, он пристально смотрит на меня.

— Осторожнее, принцесса. То, что сейчас я не могу к тебе прикоснуться, еще не значит, что я не могу выебать тебе мозги прямо здесь, в этой ванной.

Я хихикаю и вызывающе вздергиваю брови. Но прежде чем кто-либо из нас успевает что-либо предпринять, я достаю телефон и смотрю на имя, высветившееся на экране.

По лицу Илая пробегает беспокойство.

— Это Рико.

— Хочешь, я отвечу на звонок?

— Да. Кейден сообщил мне, что в этом году семья Петровых, вероятно, превзошла нашу семью в Блэкуотере по численности, учитывая мой выпуск и появление новых первокурсников. И эти сумасшедшие русские ублюдки, по-видимому, сильно их достали. Возможно, что-то случилось.

Проведя пальцем по экрану, я отвечаю на звонок, а затем включаю громкую связь, чтобы Илай тоже мог его слышать.

— Привет, Рико, — говорит он. — Ты на громкой связи, потому что Райна в данный момент размазывает яд по моим рукам.

— Илай, я... — начинает Рико, но затем умолкает. — Подожди, что? Яд? Тебе нужна помощь? Она пытается тебя убить?

— Я это слышала, — бормочу я.

Илай хихикает.

— Нет, это для убийства. Мы уехали из штата на очередную секретную миссию, поскольку Коннор все еще торчит в Нью-Йорке на другой важной работе. — Он улыбается мне, зная, какое облегчение я испытываю от того, что репутация нашей семьи теперь восстановлена. Но затем на его лице снова появляется беспокойство, когда он сосредотачивается на телефоне. — Что происходит? Это Петровы?