— Да, верно.

— Тогда, полагаю, у нас есть и общий враг. — Я бросаю многозначительный взгляд в сторону Илая.

Выражение лица Антона мрачнеет, когда он тоже бросает взгляд в ту сторону.

— Да. — Повернувшись, чтобы встретиться со мной взглядом, он быстро оглядывает меня с ног до головы. — Я видел, что он сделал с тобой в кафетерии. Ремнем.

На этот раз мне даже не нужно изображать смущение в голосе.

— Видел, да?

В его глазах закипает гнев.

— Кто-то должен сбросить эту семью с их чертова пьедестала.

— Может, кто-то уже пытается. Я слышала, что несколько недель назад кто-то пытался подстрелить Илая.

Мое сердце бешено колотится, пока я жду его ответа. Даже если он и виноват, сомневаюсь, что он просто так признается мне в этом после нескольких минут знакомства. Но, возможно, он что-то выдаст. Какую-нибудь зацепку, которую я смогу использовать, пока не найду доказательства невиновности Коннора.

— Да. — Смеется Антон. — Жаль, что это не удалось. — В его глазах появляется коварный блеск, когда он смотрит на меня. — А вот тебе не стоить следовать их примеру и попытаться пристрелить его. Ты ужасно целишься. — На его губах появляется улыбка, когда он указывает подбородком в сторону мишеней. — Хочешь, я покажу тебе, как правильно держать оружие и целиться?

— О Боже, да, пожалуйста.

Он убирает свой пистолет в кобуру, а затем поднимает мои руки, чтобы я снова прицелилась. Поправляя мои пальцы, он объясняет, в чем была моя ошибка и как это влияет на траекторию пули. Затем он подходит ко мне сзади.

У меня замирает сердце, когда он прижимается своим мускулистым телом к моей спине, а затем обхватывает меня руками.

— Вот так, — говорит он.

Но я едва могу сосредоточиться на его указаниях, потому что каждый раз, когда он говорит, его дыхание танцует по моей шее и ласкает раковину уха.

— Райна? — говорит он. — Ты слушаешь?

— Что? Да.

— Тогда что я сказал?

— Эм...

Он смеется, и его теплое дыхание снова касается моей кожи.

— Я говорил, что когда ты целишься, тебе нужно...

Вокруг меня становится неестественно тихо, когда Антон резко замолкает.

Затем мрачный голос рассекает воздух, как лезвие.

— Убери. Свои. Руки. От. Нее.

Я бросаю взгляд в сторону голоса и вижу, что рядом с нами стоит Илай Хантер, похожий на самого дьявола. Его золотисто-карие глаза горят адским пламенем, а ярость темными волнами исходит от его тела.

Антон за моей спиной напрягается, и медленно убирает руки с моих запястий, широко разведя их в стороны.

В этот момент я замечаю пистолет, который Илай прижимает к его виску.

Мой желудок переворачивается. Господи Иисусе, неужели он собирается выстрелить ему в голову за то, что он просто показал мне, как держать оружие?

— Что, черт возьми, ты себе позволяешь? — огрызаюсь я, отступая от Антона и поворачиваясь лицом к Илаю.

— Ты не имеешь права прикасаться к ней, — выдавливает Илай. Все еще держа пистолет у виска Антона, он осматривает всех вокруг суровым взглядом. — Никто не прикоснется к ней. Она принадлежит мне.

— Я никому не принадлежу, — рычу я.

Но Илай меня не слушает. Он просто переводит свои полные ярости глаза обратно на Антона.

— Я предупреждаю тебя один раз, Петров. В следующий раз, когда дотронешься до нее, я всажу тебе пулю в лоб.

Антон стискивает челюсти, и в его глазах тоже вспыхивает гнев, но он ничего не говорит.

— Понял? — Требует Илай.

— Да, — выдавливает он.

— Тогда повтори.

На лице Антона вспыхивает ярость, и он снова стискивает зубы, ничего не говоря.

Илай сильнее прижимает дуло пистолета к виску Антона, с силой заставляя его наклонить голову в сторону.

— Повтори.

— В следующий раз, когда я прикоснусь к ней, ты всадишь мне пулю в лоб, — выдавливает Антон с огромным усилием.

— Хорошо. А теперь извинись.

— Извини.

— Лучше.

— Я приношу извинения за то, что прикоснулся к тому, что принадлежит тебе.

Из горла Илая вырывается издевательский смех.

— Хороший мальчик.

В моей душе поднимается жар, но его затмевает огромный гнев.

Каждый раз, когда я пытаюсь поговорить с кем-то и получить информацию о том, кто подставил Коннора, появляется Илай и все портит. Мне нужно выяснить, кто на самом деле испортил винтовку, но я не смогу этого сделать, если Илай все время будет вести себя как одержимый пещерный человек.

— Я не принадлежу тебе, гребаный мудак, — рычу я на него. — Я могу разговаривать с кем хочу и...

— Еще одно слово, и прошлая ночь покажется детским садом по сравнению с тем, что я с тобой сделаю. — Илай бросает на меня властный взгляд, после чего отводит пистолет от головы Антона. — Если ты еще раз подойдешь к нему, он будет истекать кровью. Хочешь, чтобы это было на твоей совести?

Я смотрю на него в ответ, сжимая и разжимая челюсти. Затем выдавливаю из себя:

— Нет.

— Нет, — повторяет он, а затем вздергивает подбородок. — Тогда уходи, пока у меня еще осталось немного терпения.

После очень короткой игры в гляделки я вынуждена признать, что проиграла этот раунд. Раздраженно рыча, я разворачиваюсь и иду в другой конец поля.

Я сдаю свой пистолет, но, уходя, хватаю другой. На нем глушитель. Я не знаю, как им пользоваться и влияет ли он вообще на работу пистолета, кроме как приглушает шум, но это был единственный пистолет в пределах досягаемости. Да и это неважно. В любом случае он должен подойти для того, что я задумала.

Пылая жаждой мести, я ухожу с поля и направляюсь в химическую лабораторию.

Илай

Инстинктивно я дергаюсь в сторону. Через секунду кулак врезается в стену как раз туда, где должна была находиться моя голова. Я оборачиваюсь и вижу, что Михаил Петров отводит руку назад для очередного удара. Вскинув руку, я бью его кулаком в бок, прежде чем он успевает врезать мне.

Из его горла вырывается хрип, и он отступает на шаг назад.

Я быстро осматриваю бетонный коридор вдоль и поперек. Он подозрительно пуст. Как будто он заранее все продумал.

— Ты приставил пистолет к голове моего младшего брата, — рычит Михаил, его голубые глаза вспыхивают от ярости.

Я безразлично смотрю на него.

— И что?

— Никто не угрожает моей семье.

Прежде чем я успеваю ответить, он выхватывает нож и бросается на меня. Я уклоняюсь от удара и бью кулаком по его предплечью, толкая его вниз, а затем впечатываю второй кулак ему в челюсть.

На его лице мелькает боль, но он быстро приходит в себя и снова бросается на меня с клинком.

Я перебираю в уме возможные стратегии. Оружия у меня нет, значит, сначала нужно его обезоружить.

Глухие стоны эхом отдаются от пустых серых стен, когда я наношу несколько ударов в бок Михаилу. Ему удается сделать неглубокий порез на моем предплечье. Я стискиваю зубы, когда вспышка боли пронзает мою кожу.

Он хорош. Надо отдать ему должное.

К несчастью для него, я лучше.

Наконец, мне удается нанести точный удар по его локтю, от которого его руку пронзает дрожь. Нож вылетает из его хватки, когда мышцы сводит судорогой. Вслед за этим я наношу удар ногой по его колену.

Крик боли вырывается из его горла, когда его нога подгибается, и он падает на пол. Я бью его коленом по голове, и он с размаху падает на пол.

Я тут же сажусь ему на грудь, а затем снова и снова бью кулаком в лицо.

Михаил отчаянно пытается защититься, но, лежа на спине, с моим весом на груди, у него нет ни единого шанса.

Ярость бушует во мне подобно грозовой буре. Я знаю, что должен пытаться контролировать себя, но эти защитные механизмы в моем мозгу были разрушены давным-давно.

— Хм, я что-то пропустил? — Внезапно спрашивает Рико.

Обхватив рукой горло Михаила, я перестаю бить его и поднимаю взгляд, увидев Рико, Кейдена и Джейса, стоящих рядом с нами. Рико просто смотрит на меня, вопросительно подняв брови, в то время как Джейс склоняет голову набок, словно изучая лицо Михаила и его травмы. Рядом с ними Кейден наблюдает за нами с жестокой улыбкой на губах и привычным садистским блеском в глазах.