— Этот ублюдок пытался ударить меня ножом, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, отчаянно пытаясь взять свою ярость под контроль. — Потому что я ранее приставил пистолет к голове маленького Антона.

— О, как мило, — говорит Джейс.

Я поворачиваюсь к Михаилу, который отчаянно пытается убрать мою руку со своего горла, чтобы снова начать дышать.

— Хочешь быть на нашем месте, да? Хочешь занять место нашей семьи, которую здесь так сильно боятся? Хочешь быть на моем месте?

В ответ я слышу лишь напряженное бульканье.

Не сводя с него глаз, я щелкаю пальцами в сторону Кейдена.

— Нож.

Он тут же вынимает один из набедренной кобуры и протягивает мне.

Я ослабляю хватку на горле Михаила, позволяя ему судорожно вдохнуть. Затем поднимаю нож и приставляю его к левой брови.

— Ну, если ты хочешь быть мной, тогда нам нужно начать с того, чтобы сделать тебя более похожим на меня.

Его голубые глаза скользят по шраму, пересекающему мою бровь и спускающемуся к щеке. Но прежде чем он успевает что-либо сказать или сделать, кто-то еще выбегает из-за угла.

Антон Петров резко останавливается на бетонном полу, и его глаза расширяются, когда он смотрит на нас. Затем ярость заливает его черты, и он бросается к нам.

— Отвали от него, ты, гребаный... — начинает он, но его слова быстро обрываются, поскольку Рико и Джейс перехватывают его.

Воздух вырывается из его легких, когда мои братья прижимают его к стене. Он сопротивляется как сумасшедший, но они без особых усилий удерживают его, прижав спиной к стене и широко раскинув руки.

Я снова поворачиваюсь к Михаилу.

— Итак, как я уже говорил, мы должны начать с того, чтобы сделать тебя более похожим на меня. — Перемещая лезвие, я располагаю кончик прямо над его глазным яблоком. — Хотя, возможно, мне стоит забрать и твой глаз, чтобы мы не выглядели слишком похожими.

На его лице отражается ужас. Но, к его чести, он не умоляет.

Зато это делает кое-то другой.

— Нет, пожалуйста, — зовет Антон, вырываясь из хватки Рико и Джейса. — Пожалуйста!

— Антон, — огрызается Михаил.

Но Антон игнорирует его и вместо этого умоляюще смотрит на меня.

— Пожалуйста, прости меня. Прости за то, что случилось сегодня днем на стрельбище. Я сожалею о том, что мой брат сделал в этом коридоре. Пожалуйста, пожалуйста, не лишай его глаза.

Не сводя с него взгляда, я растягиваю губы в злобной улыбке, поднося нож ближе.

— Нет! — Антон дико бьется о стену. — Пожалуйста, я умоляю тебя. Я умоляю тебя.

Я перестаю двигать лезвием и выгибаю бровь, глядя на него.

— Неужели?

— Да. Пожалуйста, Хантер. Я умоляю тебя не лишать его глаза. Он больше не будет преследовать тебя. Клянусь. Просто, пожалуйста, отпусти его.

Михаил зажмуривает глаза и стискивает челюсти. Его лицо вспыхивает от стыда, когда он слышит, как его младший брат так трогательно умоляет о пощаде.

И по моему мнению, такое унижение — достаточное наказание.

С самодовольной ухмылкой на губах я убираю нож от его глаза и вместо этого кручу его в руке.

— Ну, раз уж ты так мило умоляешь.

Из горла Антона вырывается вздох облегчения.

Вернув нож Кейдену, я снова поднимаюсь на ноги.

Встав с его груди, Михаил тоже пытается подняться.

Я упираюсь ботинком ему в грудь и толкаю его обратно на пол.

— Лежи. — Переводя взгляд на Антона, я пристально смотрю ему в глаза. — А тебе, тебе лучше позаботиться о том, чтобы он не высовывался.

Его обеспокоенные серые глаза опускаются на Михаила, но затем он кивает.

Убрав ботинок с груди Михаила, я киваю братьям. Они отпускают Антона и оказываются рядом со мной, пока мы идем по коридору.

Умиротворяющее спокойствие, которое я ощутил этим утром после почти десятичасового сна, испарилось в тот момент, когда я увидел, как Антон, блять, прикоснулся к Райне. И вот теперь снова появилось тревожное чувство, которое не покидает меня. Кажется, что оно вот-вот взорвется. Избиение Михаила немного помогло, но этого недостаточно.

Когда дело касается Райны Смит, ничего, блять, не бывает достаточно.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить свои бушующие эмоции, когда мы вчетвером выходим через парадную дверь на парковку.

Люди снуют туда-сюда. Некоторые возвращаются в свои общежития, другие направляются в другие здания на внеклассные тренировки. Оранжевое послеполуденное солнце опускается все ниже за горизонт. Его свет распространяется по всей парковке и отражается от машин и окон, создавая впечатление, что часть территории охвачена огнем.

— Что ж, это было весело, — говорит Джейс, засунув руки в карманы, когда мы направляемся к нашим машинам.

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты вырезал ему глаз, — говорит Кейден. — Было бы забавно посмотреть на это.

— Мы бы задолбались убираться, — добавляет Рико, бросая на Кейдена укоризненный взгляд.

Он лишь пожимает плечами.

— Это не...

Взрыв рассекает воздух.

Я отшатываюсь в шоке, когда передняя часть моей машины взрывается. Капот взлетает вверх и врезается в лобовое стекло с такой силой, что оно трескается.

Люди вокруг нас кричат. Скорее всего, это крики удивления, а не страха, поскольку взрыв был не таким уж и сильным. В конце концов, ни одна из других машин не пострадала. Только моя.

Рико хватает меня за руку и что-то говорит, но я не могу сосредоточиться на его словах. Я лишь стою и в полном недоумении смотрю на странные языки пламени, лижущие двигатель моей машины. Это не обычное пламя, оно имеет необычный цвет, который обычно появляется при горении химических веществ.

Я обвожу взглядом окрестности, отмечая лица всех людей вокруг нас.

Михаил здесь ни при чем. Если бы он был в этом замешан, он бы не пытался напасть на меня в коридоре. Он бы просто подождал, пока я сяду в машину.

Осматривая парковку, я замечаю лишь ошарашенные лица.

Никто, кроме братьев Петровых, даже не подумал бы о подобном. Так что, если это были не они, остается только один возможный подозреваемый.

Кто-то, кто зол на меня за то, что я не позволил ей флиртовать с моими врагами.

Кто-то такой же ненормальный, как и я.

Райна.

Райна

Неуверенность бурлит в моей груди. Неужели я просчиталась? Я была так уверена, что Илай поймет, что это я, и придет отомстить, но уже почти полночь, а он все еще не объявился.

Переминаясь с ноги на ногу, я вытягиваю руки и сжимаю пальцами украденный пистолет. Лишь слабый серебристый свет луны проникает сквозь окна и освещает мою темную комнату в общежитии. Я бросаю взгляд в сторону окон, хотя с этого места ничего толком не вижу.

Почему он до сих пор не появился? Я видела его лицо на парковке, когда взорвала его двигатель. Он не выглядел растерянным. Он выглядел решительным. Значит, он должен знать, что это была я. Может, мне стоило оставить записку? Тогда он...

От двери доносится тихий щелчок. Сердце подскакивает к горлу, и я бросаю взгляд на замок.

Проходит две секунды.

Затем ручку медленно опускают вниз.

Волнение трепещет у меня в животе. Он здесь.

Я быстро выпрямляюсь и поднимаю пистолет.

Коридор, соединяющий все комнаты общежития, всегда освещен, поэтому желтый свет проникает через порог и растекается по полу, когда дверь открывается. Я стою прямо рядом с ним, скрытая дверью и темнотой в комнате.

Сердце бешено колотится в груди, когда мне удается мельком увидеть высокого мускулистого мужчину.

Он на мгновение останавливается в дверях, глядя на узкую односпальную кровать, придвинутую к стене у окна. Я положила одежду под одеяло, чтобы создать иллюзию, будто сплю там.

Я задерживаю дыхание.

Затем он полностью входит в комнату.

Мое сердце делает сальто в груди, потому что даже в этой темноте я узнала бы это смертоносное тело где угодно.

Двигаясь, как гадюка, я поднимаю руку и прижимаю пистолет к виску Илая Хантера.