Она заставила моих братьев встать на колени и умолять. Унизила их. Заставила их умолять ее сохранить мне жизнь.

Я, блять, убью ее за это.

Райна

Я резко просыпаюсь, когда чьи-то руки хватают меня со всех сторон. Я пытаюсь вырвать руки и дергаю ногами, пока крик удивления застревает у меня в горле. Но прежде чем он успевает вырваться, мой рот заклеивают скотчем.

В моей комнате в общежитии кромешная тьма, так как сейчас середина ночи, поэтому я не могу толком разглядеть, где находятся нападавшие. Мой пульс отдается в ушах, когда я вслепую пытаюсь освободиться от их хватки.

Боль пронзает все мое тело, когда меня бросают на холодный каменный пол. Прежде чем я успеваю прийти в себя, кто-то прижимает ботинок к моей голове, а другой садится сверху и заламывает мне руки за спину, в то время как третий хватает меня за лодыжки. Я тщетно сопротивляюсь, пока они связывают мои запястья и лодыжки веревкой.

Из-за ботинка на голове я не могу видеть лиц нападавших. Но я не дура. Я точно знаю, кто они.

Сегодня днем я дала Илаю противоядие и оставила его вместе с братьями на том поле, чтобы дать лекарству от яда время подействовать. Когда я уходила, меня провожали взгляды, полные такой смертельной ярости, что они, казалось, могли бы воспламенить мир.

Я знала, что Хантеры придут отомстить. Я просто не ожидала, что это произойдет так скоро. С другой стороны, если и есть человек, который способен оправиться от почти смертельного случая за считанные часы, так это Илай Хантер.

Тяжесть на моей спине исчезает, когда человек, сидевший на мне, встает. Но прежде чем я успеваю что-либо предпринять, кто-то сгибает меня пополам. Мое сердце колотится от выброса адреналина, когда они связывают меня.

Затем они отступают, и ботинок, наконец-то, исчезает с моей головы.

Я извиваюсь на полу, но веревки крепко удерживают меня. Из-за моих действий пижама задирается и обвивается вокруг талии. Поскольку я спала, на мне были только просторная футболка и трусики.

Каменный пол холодит мои голые бедра, когда я в очередной раз пытаюсь как-то освободиться от веревок. Это бесполезно. Поскольку мой рот заклеен скотчем, я глубоко дышу через нос и поворачиваю голову, чтобы посмотреть на своих похитителей. Но все, что мне удается увидеть, пока кто-то не завязывает мне глаза, — это черные ботинки и темные брюки.

Мой желудок сжимается, когда один из Хантеров поднимает меня с пола и перекидывает через плечо. Путы затянуты так туго, что я едва могу согнуться, отчего мышцы напрягаются. Я выкрикиваю проклятия, которые заглушает скотч.

Звук открывающихся и закрывающихся дверей сливается с глухими шагами. Затем меня обдувает прохладный ночной воздух. Гравий хрустит под ботинками. Я внимательно прислушиваюсь, пока меня уносят на небольшое расстояние от здания, в котором расположены комнаты общежития.

Открывается багажник.

Если бы у меня не были завязаны глаза, я бы закатила их.

В багажник? Серьезно?

Из моей груди вырывается сдавленный вздох, когда меня бесцеремонно бросают туда, а затем захлопывают его, запирая меня внутри. Пытаясь принять более удобное положение, я жду звука открывающихся и закрывающихся дверей. К моему удивлению, открывается только одна.

После того, как дверь, предположительно, со стороны водителя, закрывается, машина заводится. Я дергаюсь в сторону, когда водитель резко разворачивается и уезжает.

Лежа в багажнике машины, с заклеенным ртом, завязанными глазами, руками и ногами, я не могу отделаться от ощущения, что это уже перебор. Не понимаю, чего он так разозлился. Это была всего лишь капелька яда. Всего лишь крошечная попытка убийства. Он явно слишком остро реагирует.

По крайней мере, так я буду уверена, что внимание Илая никогда не переключится с меня на Коннора. А это значит, что мой трюк возымел желаемый эффект.

Мое тело снова смещается в сторону, когда водитель в конце концов останавливает машину. Я слышу, как открывается, а затем закрывается дверь.

Еще через несколько секунд открывается багажник. Я делаю глубокий вдох через нос, когда свежий воздух наконец-то заполняет пространство. Затем меня вытаскивают и снова перекидывают через широкое плечо. Мышцы стонут в знак протеста, и я бормочу сквозь кляп, но мой похититель просто продолжает идти.

Из моей груди вырывается еще один вздох, когда я оказываюсь на чем-то, напоминающем лесную подстилку. Трава, листья и ветки царапают мою обнаженную кожу, когда я извиваюсь на земле.

В течение нескольких секунд ничего не происходит.

Затем мой похититель начинает развязывать веревки. Я перестаю двигаться, так как очень хочу, чтобы с меня сняли эти оковы.

Облегчение охватывает меня, когда веревки, наконец, снимаются. Встав на колени, я разминаю плечи и запястья, а затем тянусь к повязке на глазах и скотчу. К моему удивлению, никто не останавливает меня, когда я снимаю их и бросаю на землю.

Я моргаю, когда на меня падает ослепительный свет.

Как только мои глаза привыкают, я понимаю, что это свет фар черного Range Rover, припаркованного неподалеку. Свет от них — единственное, что рассеивает темноту в окружающем меня лесу.

Запрокинув голову, я наконец встречаюсь взглядом со своим похитителем.

Илай Хантер смотрит на меня с непреклонным выражением лица.

Дрожь пробегает у меня по спине, и та иррациональная часть меня, которая не справляется с эмоциями должным образом, возбуждается от всей этой ситуации.

— Вставай, — командует он властным голосом.

Я медленно поднимаюсь на ноги, потирая нежную кожу вокруг запястий. Моя футболка все еще наполовину задрана на талии, поэтому я разглаживаю ее, чтобы она прикрыла верхнюю часть бедер. Несколько раздавленных листьев падают с моей футболки и летят на землю.

Все с тем же жестким выражением в глазах Илай бросает в меня лопату, а затем указывает подбородком на что-то позади меня.

— Копай.

Поскольку я не самый ловкий человек в мире, я едва успеваю схватить металлическую лопату, прежде чем она врезается мне в грудь. Я бросаю на Илая сердитый взгляд. Затем оборачиваюсь и смотрю назад.

Меня охватывает удивление.

Позади меня находится неглубокая могила, глубиной не более фута.

Вздернув брови, я оборачиваюсь и смотрю на Илая. Неужели он действительно думает, что это меня напугает?

— Копай, — снова приказывает он.

Я поднимаю лопату.

А затем замахиваюсь ею на его голову.

Он резко поднимает руки, блокируя удар предплечьем, а другой рукой вырывает лопату из моей хватки. В его глазах вспыхивают молнии, когда он смотрит на меня. Я лишь ухмыляюсь в ответ.

На секунду он выглядит почти впечатленным. Затем он снова швыряет в меня лопату и достает пистолет из-за пояса. Я ловлю лопату, а он поднимает пистолет и целится мне в голову.

— Копай, — повторяет он еще раз.

— Если тебе нужна могила, выкопай ее сам. — Я бросаю лопату на землю у его ног. — Если ты не в курсе, я не любитель ручного труда.

В его глазах что-то снова мелькает, но затем он опускает пистолет и усмехается.

— Ладно, тогда пусть это будет неглубокая могила.

Из-за прохладного ночного воздуха и того, что на мне нет лифчика, мои соски твердеют и выпирают через тонкую ткань футболки, поэтому я скрещиваю руки на груди и раздраженно поднимаю брови.

— Тебе не кажется, что ты немного перегибаешь палку?

— Нет.

— Это была всего лишь маленькая капелька яда.

— Дело не в этом.

— Тогда в чем?

Холодная ярость застилает его глаза, как лед.

— Ты втянула в это моих братьев.

Я хмуро смотрю на него.

— Я никого из них не травила.

— Ты унизила их. — От чувственной ярости в его голосе у меня пульсирует сердце. — Ты заставила их встать на колени и умолять.

О. Так вот в чем проблема. Прочистив горло, я начинаю предложение, которое не знаю, как закончить.