— Помнишь, я говорил тебе, что наша семья связана с итальянской мафией?

— Да.

— Ну, быть Морелли — значит обладать большой властью. Это также означает, что у тебя много врагов. — Я поглаживаю большим пальцем ее бедро. — Когда мне было тринадцать, меня похитила конкурирующая семья. Я провел неделю голым и закованным в кандалы в бетонном подвале, пока они пытали меня.

Ее глаза расширяются, а затем ее взгляд скользит по карте шрамов на моей обнаженной груди и руках, после чего возвращается к шраму, рассекающему бровь и спускающемуся по щеке. В зеленых глазах Райны вспыхивает ярость. Это так жестоко и так неожиданно, что я на мгновение забываю о том, что собирался сказать.

Я прочищаю горло, чтобы дать себе секунду собраться с мыслями. Затем продолжаю.

— Они снимали меня. Каждый день. Пока я был голым и беспомощным, они снимали на видео, как пытают меня, а затем отправили запись семье Морелли.

Страх и смущение непрошеным образом овладевают мной. Это была худшая неделя в моей жизни. Ощущение того, что я полностью отдан на милость другого человека, почти сломило меня. После этого я поклялся, что никогда не позволю никому иметь надо мной даже унцию власти. И я начал испытывать страстное желание лишать других людей контроля. Желательно с помощью угроз или силы.

— И дело в том, что... — продолжаю я. Из моей груди вырывается вздох. — Я даже не был целью. Целью был Рико.

— Рико?

— Да, он... — Я качаю головой. Это не мой секрет, и я не могу его раскрыть. — Это неважно. В общем, они пришли за Рико, но так получилось, что я спал... — Я колеблюсь, пытаясь придумать, как это объяснить, не раскрывая, что Рико не является моим братом, и не выдавая его секрет. Чтобы не усложнять ситуацию, я просто отвечаю: — В комнате Рико. Поэтому, когда они вломились в дом, они подумали, что я — это он, и забрали меня вместо него. Мы достаточно похожи внешне, особенно когда были детьми, поэтому они так и не поняли своей ошибки.

— Значит, они пытали тебя вместо него?

— Да.

— И ты никогда не говорил им, что они забрали не того человека?

— Нет.

Она кивает, ее глаза полны понимания. По их выражению становится ясно, что она сделала бы то же самое ради своего брата. У меня щемит сердце. Это еще одна черта, за которую я ее полюбил. Она отважно, словно перед лицом неминуемой гибели, защищает свою семью. Прямо как я.

— Так вот почему Рико так защищает тебя? — В конце концов спрашивает она.

— Мы все защищаем друг друга. Но да. Он винит себя за то, что произошло, и за... проблемы, которые у меня возникли в результате этого.

— Они похитили тебя, пока ты спал. — Это скорее утверждение, чем вопрос.

— Да. Как я уже говорил, если я не контролирую свое окружение, случается всякое дерьмо. И после этого мое тело как будто отказывается терять контроль и засыпать, потому что я должен быть начеку на случай, если что-то подобное повторится.

Ее брови слегка хмурятся.

— Но ты спишь, когда ты со мной.

— Да. — Я глубоко вздыхаю и снова поглаживаю ее бедро большим пальцем. — Да.

— Почему?

— Потому что, по какой-то причине, когда я с тобой, я чувствую себя... в безопасности.

Как только эти слова слетают с моих губ, я жалею о них. Я снова смотрю на нее, ожидая услышать смех.

Но смеха нет.

Вместо этого ее глаза наполняются такой теплотой, что мое сердце чуть не разбивается вдребезги.

— Правда? — спрашивает она, ее голос едва слышен, как шепот. Словно она боится, что я возьму свои слова обратно, если она скажет это слишком громко.

Несколько секунд я действительно раздумываю о том, чтобы взять свои слова обратно. Только потому, что, произнеся что-то подобное вслух, я даю ей власть надо мной. Но я подавляю этот порыв, потому что с шоком осознаю, что на самом деле хочу, чтобы она знала об этом.

— Да, — отвечаю я, удерживая ее взгляд. — Думаю, это потому, что... — Замолкнув, я делаю глубокий вдох, пытаясь разобраться в странных эмоциях, бушующих во мне. — Потому что ты похожа на меня. — На моих губах появляется улыбка. — Ты абсолютно безумна. Ты не играешь по обычным правилам и делаешь то, что мало кому пришло бы в голову. И я думаю, что моя душа каким-то образом осознает это и расслабляется, когда ты со мной, потому что знает, что, если что-то случится, нет границ тому, что ты сделаешь, чтобы предотвратить угрозу. Так что, когда ты здесь, я могу спокойно спать. Потому что мне больше не нужно справляться с этим в одиночку.

От эмоций, вспыхнувших в ее глазах, у меня сжимается сердце. Я сглатываю, борясь с внезапной тяжестью в горле.

Райна крепче прижимает меня к себе и шепчет:

— Знаешь ли ты, что ты — первый человек, который заставил меня почувствовать, что со мной все в полном порядке? Ты первый человек, который увидел все мои извращенные стороны и до сих пор не смотрит на меня так, будто я в чем-то ущербна. Первый человек, который заставил меня почувствовать, что безумие — это достоинство, а не недостаток. Заставил меня почувствовать, что меня не нужно исправлять.

— Тебя не нужно исправлять. — Слова вырываются из моих легких с такой силой, что Райна удивленно моргает. Я поднимаю свободную руку и провожу по ее волосам, приглаживая их и заправляя несколько выбившихся прядей ей за ухо. — Ты идеальна именно такая, какая есть.

Ее губы слегка приоткрываются, а глаза мерцают от эмоций.

Мое сердце снова сжимается, а затем бьется в два раза сильнее, когда я крепче прижимаю ее тело к своему.

Я никогда не отпущу эту девушку.

Райна

Когда я просыпаюсь, меня обнимает теплое, сильное тело. Глубоко вздохнув, я моргаю, чтобы прогнать сон из глаз. Меня встречает опасно красивое лицо Илая.

У меня трепещет в животе.

Боже, он действительно великолепен.

Я изучаю черты его лица. Обычно такое суровое выражение разгладилось после сна, челюсть расслаблена, а губы слегка приоткрыты. Он выглядит совершенно умиротворенным.

Протянув руку, я провожу пальцами по его скуле. Он слегка вздрагивает и крепко обнимает меня, притягивая ближе, но не просыпается.

Тепло разливается в моей груди. Я все еще не могу поверить, что это каким-то образом из-за меня. Что он может так спокойно спать из-за меня.

То, что он рассказал мне прошлой ночью, почти разбило мне сердце. Его похитили, пытали и унижали, когда ему было всего тринадцать...

Я глубоко вздыхаю и смотрю на шрам, пересекающий его бровь.

Неудивительно, что он превратился в человека, который жаждет насилия и контроля над другими. Я думала, что из-за моего необычного детства у меня не все в порядке с головой, но его детство, должно быть, действительно не могло не сказаться на нем. Но, к счастью, похоже, мы хотя бы одинаково испорчены, так что мы дополняем друг друга.

Когда я с тобой, я чувствую себя в безопасности.

Мое сердце сжимается, когда слова Илая, сказанные прошлой ночью, снова эхом отдаются в моей голове.

Никто раньше не чувствовал себя в безопасности рядом со мной. Даже моя семья считает, что я могу быть непредсказуемой в хорошие дни и представлять огромную угрозу в плохие. Но Илай чувствует себя в безопасности рядом со мной. Потому что он знает: если кто-то нападет на него, пока я рядом, то я сделаю все возможное, чтобы защитить его. Я не побоюсь нарушить закон и пересечь любые границы, лишь бы обеспечить его безопасность.

Еще один укол пронзает меня прямо в сердце.

Боже, этот безжалостный жестокий мужчина должен был стать моим врагом. И все же именно благодаря ему я впервые в жизни почувствовала себя нормальной. Единственный, с кем я не чувствую себя сломленной. Или сумасшедшей. Или испорченным товаром. Но вместо этого я чувствую совершенно другое. Как будто мое безумие делает меня лучше обычных людей. Это опьяняющее чувство, и после долгих лет, проведенных в размышлениях о том, что я неполноценна, я не против опьянеть от этой силы. Ни капельки.