Райна

Пистолет кажется каким-то неправильным в моих руках. Он слишком тяжелый. Слишком громоздкий. Я даже понятия не имею, как правильно его держать, хотя инструктор сжалился надо мной и показал основы, которые все уже должны знать.

Подняв его, я изо всех сил стараюсь прицелиться в бумажную мишень на траве. Затем нажимаю на курок. Пистолет дергается в моих руках, и пуля, пролетев в воздухе, ударяется о деревянный барьер, установленный позади ряда мишеней. Я раздраженно вздыхаю.

Я искренне презираю плохую успеваемость. А сейчас я чувствую себя неудачницей мирового класса. Не важно, на каком занятии мы находимся, я всегда оказываюсь худшей во всем, что мы делаем. Единственное, в чем я разбираюсь, — это химия, но к ней мы еще не приступали. Поэтому в свободное время я тайком пробираюсь в химическую лабораторию и занимаюсь там самостоятельно. Мне нужно восстановить уверенность в себе, которая начала угасать.

— Я хотел спросить, — внезапно говорит Габриэль. Он подходит к линии, делает два точных выстрела по мишени и отходит назад, прежде чем снова повернуться ко мне. — Сегодня утром у тебя на запястьях были следы от веревки?

К счастью, мои щеки уже раскраснелись от раздражения из-за собственных неудач, так что я не думаю, что Габриэль замечает, как они пылают еще сильнее.

— Хм, да.

На его лице отражается смесь веселья и замешательства.

— Что случилось?

Мой взгляд скользит по полю туда, где стоит Илай. На этом занятии нас разделили, а также к нам присоединились как второкурсники, так и старшекурсники. Чтобы первокурсники могли перенять технику у старших, так, во всяком случае, сказал наш преподаватель. Илай здесь, а Кейден — среди второкурсников. По крайней мере, Коннора, Джейса и Рико сегодня распределили по разным группам. Я невероятно благодарна за это, потому что не думаю, что выжила бы, если бы мой брат, а также все Хантеры увидели, насколько я плоха в этом.

Оторвав взгляд от искусной стрельбы Илая на другой стороне поля, я переключаю свое внимание обратно на Габриэля.

— Меня, эм... связали.

Его сверкающие голубые глаза удивленно скользят по моему телу.

Новая волна жара обжигает мои щеки, словно у меня на бедрах все еще остались мои соки. Но сегодня я пропустила обед и вместо этого побежала в свою комнату в общежитии, чтобы принять душ и переодеться, прежде чем снова отправиться на велосипеде в школу, так что на моем теле не осталось никаких следов того, как я провела прошлую ночь.

— Звучит как история, которую мне нужно услышать, — говорит Габриэль, слегка усмехнувшись.

Посмеиваясь, я качаю головой.

— Поверь мне, ты действительно не захочешь этого знать.

Подойдя к черте, я снова поднимаю пистолет. Я не уверена, что точно знаю, куда нужно смотреть, чтобы прицелиться, но когда я прищуриваюсь и пытаюсь разглядеть мишень, то надеюсь на лучшее. Затем нажимаю на курок.

Пуля рассекает теплый послеполуденный воздух и попадает прямо в левое колено мишени. Я хмуро смотрю на бумажного человека.

Как только я снова ставлю пистолет на предохранитель и опускаю его, Габриэль хлопает меня по плечу тыльной стороной ладони и ослепительно улыбается.

— Отличный выстрел! Сейчас цель была бы уже полностью выведена из строя.

Взглянув на него, я чешу затылок и морщусь.

— Я целилась ему в голову.

Габриэль моргает.

— О.

Я просто смеюсь и пожимаю плечами, но даже я слышу, что это звучит немного неловко. Прочистив горло, я снова перевожу взгляд на Илая.

Мне очень нужно выяснить, кто испортил винтовку Коннора. Несмотря на то, что мой разговор со старшекурсником по имени Томас О'Коннелл был прерван Илаем и его поведением пещерного человека, мне удалось получить достаточное представление о том, что он за человек. Амбициозный, смертоносный и по большей части лишенный морали. Но в нем было и сильное чувство чести. Не думаю, что он опустился бы настолько низко, чтобы использовать грязные приемы против своих конкурентов.

Внезапная мысль поражает меня как молния.

Что, если саботаж был направлен не против Коннора? Что, если настоящей целью был Илай? Что, если кто-то действительно пытался убить его с помощью этой испорченной винтовки, а Коннор просто оказался тем человеком, которого они решили использовать в качестве козла отпущения?

У меня сводит живот.

Если это правда, если Коннору просто не повезло стать жертвой обстоятельств, то я искала не там.

Я трясу головой, чтобы прояснить ее, а затем возвращаю свое внимание к Габриэлю. Он трижды стреляет в свою цель, два раза в сердце и один раз в голову, с уверенностью, которой мне так не хватает.

— У Хантеров есть враги? — Спрашиваю я.

Он смотрит на меня. Затем стреляет еще раз, после чего снова отступает назад.

— Конечно. У всех семей убийц есть враги, особенно среди выживших жертв.

— Нет, я имею в виду здесь. В Блэкуотере.

Он переводит взгляд на другого первокурсника, стоящего неподалеку от нас. Я прослеживаю за его взглядом. У парня, на которого он смотрит, каштановые волосы, серые глаза и довольно незапоминающееся лицо.

— Ты знаешь Антона, верно? — Спрашивает Габриэль.

— Не совсем.

— Его полное имя Антон Петров. У него есть старший брат. Михаил Петров, который учится на втором курсе. — Он проводит рукой по своим густым светлым волосам, затем почесывает подбородок, прежде чем снова встретиться со мной взглядом. — Их семья уже некоторое время пытается свергнуть Хантеров с их трона.

— Понятно. — На моих губах появляется улыбка. — Похоже, мне стоит познакомиться с ними поближе.

Габриэль бормочет что-то о том, что вмешиваться в этот конфликт — очень плохая идея, но я игнорирую его и двигаюсь дальше, чтобы оказаться рядом с Антоном.

В серых глазах Антона мелькает удивление, когда я занимаю позицию рядом с ним, но он ничего не говорит. Я не могу просто подойти и спросить его, не пытался ли он подстрелить Илая пару недель назад, поэтому сначала я тоже ничего не говорю. Я просто молча начинаю стрелять.

Выстрелы эхом разносятся по огромному полю, пока мы все продолжаем тренироваться. Солнечный свет падает на меня, согревая спину. Сегодня нет ветра, и летняя жара все еще не спала, поэтому у меня по спине скатывается капелька пота.

Я снова стреляю. Пуля попадает в деревянный барьер на небольшом расстоянии от цели.

— Ты держишь его неправильно, — в конце концов говорит Антон.

Внутри меня бурлит удовлетворение. Отлично. Теперь у меня есть повод завязать с ним разговор.

На моем лице появляется смущенное выражение, когда я поворачиваю голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Да, я так и думала. Инструктор раньше пытался показать мне, но после третьего раза он выглядел так, будто готов пустить мне пулю между глаз, так что я просто кивнула и сказала, что поняла, хотя до сих пор не понимаю.

Антон усмехается.

— Да, терпение — не самая сильная его сторона.

— Если честно, то и у меня оно не очень.

Он снова усмехается, а затем еще несколько раз стреляет в цель. Я уже начинаю думать, что упустила возможность, но тут он снова смотрит на меня. Я чувствую, как его взгляд скользит по моему телу, задерживаясь на изгибах.

— Ты та девушка, которая начала учиться на три недели позже всех, верно? — говорит он.

— Да. — Переложив пистолет в левую руку, я протягиваю другую, говоря: — Райна Смит.

Он берет меня за руку.

— Антон Петров.

Мы пожимаем друг другу руки, но он держит мою чуть дольше, чем это необходимо. Я улыбаюсь ему. Он еще раз сжимает мою ладонь и отпускает.

— Петров, — говорю я, поднимая брови. — Ты из семьи Петровых.

До недавнего времени я никогда не слышала этой фамилии, но, судя по тому, что сказал Габриэль, похоже, они хорошо известны. А лесть всегда срабатывает.

Мои предположения подтверждаются, когда на его лице появляется гордая улыбка.