Мои ноги соскальзывают, когда волна наслаждения проходит по моим конечностям, но Илай только крепче сжимает мою задницу, продолжая трахать меня. Его стоны присоединяются к моим, когда он кончает глубоко внутри меня.

Боже, почему это так приятно? Почему он так хорош? Его властные руки на моем теле, его твердый член внутри меня, его неистовые поцелуи, завладевающие моим ртом, его смертоносное тело, прижатое к моему… Это как мой личный наркотик.

Когда Илай, наконец, выходит из меня и снова опускает на мокрый кафель, я едва могу удержаться на ногах. Мои и без того неустойчивые ноги подкашиваются, когда я выпрямляюсь, и мне приходится некоторое время опираться на стену, прежде чем я убеждаюсь, что не упаду.

Илай продолжает стоять прямо передо мной, обводя взглядом мое тело, словно оно — его собственность. Мои щеки уже раскраснелись от оргазма, поэтому я не думаю, что он замечает жар, который заливает их, когда он смотрит на меня вот так.

— О, принцесса, — начинает он, и ухмылка растягивает его губы. — Я снова запачкал тебя.

Я бросаю взгляд на сперму, стекающую у меня между ног.

Илай, пользуясь моей рассеянностью, хватает меня за бедра и притягивает к себе, ступая под воду. Она омывает нас, когда он останавливается под струей душа.

Смыв свою сперму с моей кожи, он выключает душ и выходит. Я сейчас настолько вымотана, что могу лишь стоять, опираясь одной рукой о стену. Вода стекает по моему телу и капает с волос.

Илай вытирается полотенцем, а затем надевает пару свежих боксеров. Затем он поворачивается ко мне и вскидывает темную бровь, когда видит, что я все еще стою в душе, голая и мокрая. Он закатывает глаза.

Бормоча что-то себе под нос, он срывает еще одно полотенце и возвращается ко мне. Его руки на удивление нежны, когда он вытирает меня. Повесив полотенце обратно, он достает футболку из одного из ящиков и бросает ее мне. Она попадает мне в грудь, и я едва успеваю поймать ее, прежде чем она успевает упасть на мокрый пол.

— Надевай, — приказывает он.

Поскольку мне больше нечего надеть, и я не хочу снова натягивать свою липкую, пропитанную алкоголем одежду, я делаю, как он говорит. Футболка так велика, что ниспадает до середины бедер. Она пахнет стиральным порошком и... им.

— Блять, принцесса, — бормочет Илай.

И тут я понимаю, что все еще стою в душе.

Илай возвращается ко мне и подхватывает на руки. Я слишком измучена, чтобы протестовать, пока он возвращается в спальню и укладывает меня на кровать.

Спать здесь, наверное, действительно плохая идея, но, черт возьми, я так чертовски устала, а эта кровать такая удобная. Устраиваясь поудобнее, я глубже зарываюсь в пушистую подушку. Раздается щелчок, и затем комната погружается в темноту.

Матрас прогибается слева от меня, когда Илай тоже забирается на кровать и ложится рядом со мной.

На несколько секунд воцаряется тишина. Мои глаза начинают слипаться, и сон начинает одолевать меня.

— Что случилось сегодня вечером? — Спрашивает Илай, возвращая меня к реальности, прежде чем я успеваю провалиться в страну грез.

— Я уже рассказала тебе, что произошло, — отвечаю я, глядя в темный потолок. — Я ужинала со своей семьей. Потом напилась.

— Почему ты напилась?

— Об этом я тебе тоже рассказала.

— Ты рассказала мне половину. Почему твоя мать сказала, что у тебя не все в порядке с головой?

— Потому что это правда.

Каркас кровати стонет, когда Илай резко переворачивается на бок и обхватывает рукой мою челюсть. По спине пробегает электрический разряд от огня, который я вижу в его глазах, когда он заставляет меня повернуть голову и встретиться с ним взглядом.

— Ответь на гребаный вопрос, Райна, — рычит он.

Я удивленно моргаю, глядя на него. Он редко называет меня Райной. Почти всегда — принцессой. Это свидетельствует о том, что по какой-то причине он считает ситуацию достаточно важной, раз использует мое настоящее имя.

Все остатки борьбы покидают меня, и я глубоко вздыхаю.

— Хорошо.

Он отпускает мою челюсть, но остается лежать на боку, не сводя с меня глаз. Я не могу справиться с напряжением в них, поэтому отворачиваюсь и снова смотрю в темный потолок.

— Мой отец был наемным убийцей, — начинаю я. Хотя мне приходится тщательно подбирать слова, поскольку я не могу случайно проговориться, что я сестра Коннора, я все равно чувствую облегчение, когда наконец произношу эти слова вслух. Поэтому я поворачиваю голову и снова встречаю его взгляд. — И обычно он брал меня с собой на задания. С тех пор как я была маленькой, он брал меня с собой, когда убивал людей.

Темные брови Илая слегка хмурятся.

— Почему?

— Потому что это было идеальное прикрытие. Никто никогда не заподозрит, что приятный мужчина, рядом с которым находится маленькая девочка, — убийца.

— Значит, ты росла... наблюдая, как твой отец убивает людей?

— Сколько себя помню. — Я пожимаю плечами. — Мой психотерапевт говорит, что это навсегда повлияло на мою карту любви⁸. Что бы это ни значило. По крайней мере, она так говорила до того, как папа убил и ее, потому что я сказала ей, что он был наемным убийцей.

Он удивленно поднимает брови.

Я снова пожимаю плечами.

— Вот почему у меня все в порядке с головой.

В его глазах вспыхивает гнев.

— У тебя все в порядке с головой.

— А вот и нет. Всю жизнь все вокруг твердили мне, что я сумасшедшая. И я уверена, что на это есть причина.

— Ты не сумасшедшая. Ты чокнутая.

Удивленный смех вырывается из моей груди. Приподняв брови, я изучаю его очень серьезное лицо.

— Что?

— Ты не сумасшедшая. Ты чокнутая, — повторяет он. — Есть разница.

— Разве?

— Да. Быть сумасшедшим означает, что ты псих, которого нужно посадить за решетку. Быть чокнутым просто означает, что ты не играешь по тем же правилам, что и все остальные.

Мой рот слегка приоткрывается, и я пристально смотрю на него.

— И мне бы хотелось, чтобы рядом со мной был кто-то чокнутый, а не просто нормальный и скучный человек. — Его темно-золотистые глаза прожигают мне душу. — Каждый, блять, день.

Тепло разливается по моей груди. Это похоже на крошечные вспышки искрящегося фейерверка. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но, хоть убейте, не могу сообразить, что именно.

Словно внезапно осознав, что он только что сказал, Илай моргает, а затем пару раз быстро встряхивает головой.

— Нам нужно немного поспать.

— Я, эм... да.

Матрас подо мной сдвигается, когда он меняет позу и тянется ко мне.

Обхватив рукой мою грудь, он притягивает меня ближе, пока я не оказываюсь рядом с его теплым полуобнаженным телом. Удерживая меня одной рукой, он снова закидывает свою ногу на мою, полностью прижимая меня к своему телу.

Но когда я еще крепче прижимаюсь к нему, мне кажется, что на этот раз я не хочу убегать.

Илай

Я просыпаюсь, чувствуя теплое, мягкое тело рядом с собой. На мгновение я просто притягиваю его ближе к себе и сжимаю в объятиях. Я обнимаю ее.

Затем я резко открываю глаза. Глядя поверх головы Райны, я смотрю на часы на тумбочке. Уже почти полдень.

Полдень.

Меня охватывает холодная паника.

Я проспал одиннадцать с половиной часов.

Один раз — это просто совпадение. Но теперь невозможно отрицать тот факт, что Райна каким-то образом является причиной того, что я снова могу спать.

Отпихнув ее от себя, я переворачиваюсь на другой бок и быстро встаю с кровати. Райна бормочет и стонет, когда мои манипуляции будят и ее.

С колотящимся о ребра сердцем я подхожу к шкафу из темного дерева и открываю его, одновременно пытаясь сделать несколько успокаивающих вдохов так, чтобы Райна этого не услышала.

Она ответственна за это. Ее присутствие по какой-то причине позволяет мне уснуть. А это значит, что у нее есть власть надо мной. Больше власти, чем у кого бы то ни было.