Блять, блять, блять.

Я хватаю пару штанов и засовываю в них ноги, затем хватаю футболку и натягиваю ее через голову. Паника продолжает бушевать внутри меня, как потрескивающий шторм.

Райна — худший наемный убийца во всем этом чертовом университете. Так почему же, черт возьми, она также самый опасный человек, которого я когда-либо встречал?

Я так больше не могу.

С каждым днем она получает все больше и больше власти надо мной. С каждым днем я становлюсь все более одержимым ею. Все более зависимым от нее. Блять, да я даже забочусь о ней все больше и больше. Когда я услышал, что она напилась в стельку в гребаном баре, я не мог дышать, потому что испугался, что с ней может что-то случиться. Что кто-то может с ней что-то сделать.

Это должно прекратиться. Я должен установить некоторую дистанцию между нами, пока не пойму, как взять под контроль свои предательские эмоции. Пока я вновь не овладею собой. Полностью.

Проведя рукой по волосам, я делаю глубокий вдох и поворачиваюсь лицом к кровати.

— Вставай, — рявкаю я, вкладывая в свой голос непоколебимый приказ.

Райна моргает, а затем, прищурившись, смотрит на меня с кровати.

— Что ж, и тебе доброе утро, мудак.

— У тебя есть три секунды, чтобы убраться с моей кровати, прежде чем я привяжу тебя к ней и отлуплю ремнем по заднице.

Что-то мелькает в ее глазах.

— Один.

Она быстро сползает с кровати.

Самодовольная улыбка кривит мои губы.

Бросив сердитый взгляд в мою сторону, она проводит руками по своей футболке, по моей футболке, а затем проводит пальцами по волосам. Как будто только сейчас осознав, что футболка не ее, она снова смотрит на нее и опускает руки по бокам. Затем переводит взгляд туда, где на полу моей ванной валяется ее одежда.

Она бросается к ней, но я оказываюсь быстрее.

Прежде чем она успевает обогнуть кровать, я встаю так, чтобы загородить дверь. На ее лице отражается раздражение. Уперев руки в бедра, она поднимает брови и сердито смотрит на меня.

— Если не хочешь лишиться этой футболки, советую тебе отойти в сторону, чтобы я могла взять свою одежду, — заявляет она.

От абсолютной властности в ее голосе и дерзкого наклона подбородка у меня по телу пробегает дрожь. И внезапно мне хочется выполнить свою угрозу и привязать ее к своей кровати, отшлепать по наглой заднице, а затем вытрахать из нее всю дерзость.

Но я должен сохранять дистанцию между нами, а не поддаваться ее всепоглощающему влиянию, поэтому я твердо стою на своем и выплескиваю свою жестокость на поверхность.

— Вчера в том баре ты вела себя как шлюха, — говорю я, хотя на самом деле это не так, я просто хочу причинить ей боль. — Так что теперь ты заплатишь за это. — Я кивком указываю на дверь своей спальни. — Время для позора.

— Шлюха? — Фыркает она и закатывает глаза. — В восемнадцатом веке пересмотрели взгляды на женскую сексуальность. А теперь убирайся с дороги, чтобы я могла забрать свою одежду.

— Твоя одежда останется здесь.

Она вздергивает брови.

Я одариваю ее холодной улыбкой.

— Военные трофеи.

Она усмехается.

— У тебя есть два варианта. Либо ты возвращаешься в общежитие в этом. — Я киваю на свою футболку, которая на ней надета. — Либо возвращаешься голой. Выбирай.

В ее зеленых глазах появляется понимающий блеск, а на губах — порочная улыбка.

— Легко.

Схватив подол футболки, она стягивает ее через голову, а затем прижимает скомканную ткань к моей груди.

От неожиданности я впадаю в шок, поэтому даже не успеваю схватить футболку, как она ее отпускает. Белая ткань, развеваясь, падает на темные половицы, когда она разворачивается на пятках и, совершенно голая, направляется к двери моей спальни.

Во мне закипает ярость.

Она собирается пройтись голой по всему жилому кварталу? Чтобы все видели? Черт возьми.

Ее пальцы едва успевают коснуться ручки, когда я догоняю ее и хлопаю ладонью по двери. Она поворачивается ко мне лицом. И этот коварный, победный блеск в ее глазах едва не ставит меня на колени.

Она знала, что я никогда не позволю ей разгуливать по району голой, поэтому разгадала мой блеф и уничтожила мой силовой прием.

— У тебя есть два варианта, — начинает она, повторяя мои слова, в то время как ее глаза самодовольно блестят. — Либо я возвращаюсь в общежитие в своей одежде. — Она кивает в сторону ванной. — Либо я вернусь голой. Выбирай.

Стиснув челюсти, я разминаю пальцы, пытаясь подавить непреодолимое желание придушить к чертовой матери эту несносную женщину.

Но она знает, что уже победила, поэтому лишь выжидающе смотрит на меня, приподняв брови.

Низкое рычание вырывается из моего горла, когда я возвращаюсь в ванную и собираю ее одежду и обувь. Но когда возвращаюсь, не отдаю их ей. Вместо этого я перекладываю их в одну руку, а другой открываю дверь. Затем я хватаю Райну за руку и выталкиваю ее в коридор.

От сильного толчка она спотыкается и врезается в противоположную стену. Все еще полностью обнаженная, она выпрямляется и бросает на меня уничтожающий взгляд.

— Вот. — Я бросаю ей одежду. — Ты можешь одеться в коридоре, как это делали все другие отчаянные цыпочки, которых я трахал в этой комнате на протяжении многих лет.

Гнев отражается на ее лице, и она отшатывается, словно я дал ей пощечину.

Хорошо. Я хочу, чтобы ей было больно. Чтобы она сомневалась. Чтобы она расклеилась и сломалась. Мне нужно уничтожить то, что есть между нами, прежде чем она получит слишком большую власть надо мной.

С тех пор как я встретил Райну, я ни к кому больше не прикасался, не говоря уже о том, чтобы трахаться.

Но я не могу позволить ей узнать об этом, поэтому добавляю насмешливым голосом:

— О-о-о. А ты думала, что ты особенная? Мне жаль расстраивать тебя, принцесса... — Я окидываю презрительным взглядом ее обнаженное тело. — Но в тебе нет абсолютно ничего особенного.

Эмоции мелькают на ее лице. Слишком быстро, чтобы я мог их расшифровать.

Но прежде чем она успевает ответить, я захлопываю дверь у нее перед носом.

Райна

Звуки ударов кулаков по плоти эхом отдаются от бетонных стен. Сидя на короткой деревянной скамье, я сердито смотрю на Илая и его братьев, которые продолжают спарринг.

Не знаю, что именно пошло не так, но после того как я провела ночь с Илаем в прошлые выходные, он, кажется, потерял ко мне интерес. Всю неделю он игнорировал меня и относился ко мне так, будто меня вообще нет. Когда во второй половине дня у нас проходят командные тренировки, они вчетвером тренируются вместе, даже не удосуживаясь посмотреть в мою сторону. А когда я пожаловалась на это, Кейден решил, что цель моей жизни — приносить им воду, пока они тренируются. Так что теперь я только этим и занимаюсь. Я наполняю их бутылки водой, а потом сижу здесь и смотрю на них.

Моя гордость велит мне просто уйти. Но я не могу. Мне все еще нужно присматривать за Илаем, чтобы убедиться, что он не начнет снова приставать к Коннору.

Беспокойство скручивает мою грудь, когда я наблюдаю, как Илай замахивается на Кейдена, который уклоняется и наносит ответный удар кулаком в бок своего брата. Неподалеку Джейс и Рико тоже проводят спарринг. Мы находимся в небольшой частной тренировочной комнате, а не в огромном зале для спаррингов, который используем во время занятий, так что мы здесь одни. По крайней мере, это означает, что они не столкнутся с Коннором.

Во мне снова вспыхивает беспокойство. Если Илай действительно потерял интерес мучить меня, то это лишь вопрос времени, когда он снова обратит свой взор на Коннора. Я не могу этого допустить. Опираясь локтями на колени, я смотрю на серую стену в другом конце комнаты, обдумывая возможные варианты.

На этой неделе я попробовала свои обычные методы подшучивания над Илаем. Но это не сработало. Мне нужно сделать что-то радикальное. Что-то серьезное. Что-то, что заставит Илая обратить на меня внимание. Но что?