— О, — вот что наконец срывается с маминых губ.

— Райна, — говорит Коннор. В его серых глазах столько эмоций, что у меня снова щемит в груди. — Я не знал.

— Я знаю, что ты не знал. — Придав лицу непринужденное выражение, я беру нож и вилку и продолжаю есть, несмотря на то что курица уже остыла. — И ущерб уже нанесен, так что не беспокойся обо мне. Со мной все будет в порядке.

— Нет, не будет! — Протестует мама, обхватывая меня за запястье и останавливая прежде, чем я успеваю отправить в рот кусочек курицы. — Это еще одна причина прекратить это безобразие в Блэкуотере.

Я вырываю свою руку из ее хватки и снова поднимаю вилку. Выдержав ее пристальный взгляд и медленно жуя, я пытаюсь собрать все свое терпение, чтобы внятно ответить. Но в итоге я лишь сглатываю и просто отвечаю:

— Нет.

— Райна, — стонет она, и в ее голосе слышится разочарование. Откинувшись на спинку стула, она проводит тонкими пальцами по своим распущенным светлым локонам и, глубоко вздохнув, смотрит на фрески на потолке. Затем она, наконец, снова встречается со мной взглядом. — Пожалуйста. Я знаю, что твой отец испортил тебя так, что уже ничего не исправить, но, пожалуйста. Это единственный шанс для нашей семьи вернуть себе прежнее положение, прежде чем мы разоримся. Твой брат — наш единственный шанс. Так что, пожалуйста, не испорти все для него.

Боль пронзает мою грудь, как острые когти.

Откинувшись на спинку стула, я смотрю на пламя, пока эти слова эхом отдаются в моем мозгу.

Помутился рассудок.

Ничего не исправить.

Я действительно сломлена до неузнаваемости, не так ли?

Илай

Мой телефон вибрирует в кармане. Опустив пистолет, я кладу его на небольшой прилавок перед собой и достаю телефон. Я опускаю взгляд на имя, высветившееся на дисплее. Это парень из моего выпускного класса. Я хмурю брови. Мы совсем не друзья, так какого черта он мне звонит?

Я нажимаю на кнопку ответа. Поскольку сейчас поздний субботний вечер, на крытом стрельбище никого, кроме меня, нет, так что мне не нужно беспокоиться о постороннем шуме, когда я прижимаю телефон к уху.

— Что? — Спрашиваю я.

— Привет, — выпаливает он, похоже, слегка ошеломленный моим резким ответом. — Я...

— Я знаю, кто ты. Зачем ты мне звонишь?

— Я... ну, я увидел ту девушку, которую ты... э-э-э... которую ты... ну...

Мое сердце подпрыгивает в груди. Райна. Переложив телефон в более удобное положение, я слушаю, как он, заикаясь, пытается объяснить, кем именно является для меня Райна, и терпит неудачу еще несколько секунд, прежде чем я перебиваю его.

— Райна, — говорю я.

— Да, она, — отвечает он с облегчением.

— А что с ней?

— Ну, я в центре города и только что прошел мимо бара на Хай-стрит. Silver Saint, там на углу, знаешь? И, в общем, я увидел ее через окно. Она там. Одна. И, насколько я могу судить, она пьяна в стельку.

Кровь застывает в моих жилах.

— Я, хм... — продолжает он. — Я просто подумал, что ты, возможно, захочешь знать.

— Спасибо.

Я вешаю трубку. Оставив оружие и снаряжение, я выбегаю из здания и направляюсь к парковке.

Ярость, разочарование и немного беспокойства пронизывают мою душу, когда я сажусь в машину и выжимаю газ. Машина практически вылетает с парковки, а затем я мчусь по улице в сторону города.

Какого хрена Райна делает в баре в центре города? Она сказала мне, что сегодня вечером собирается навестить свою семью, вот почему я, вопреки здравому смыслу, позволил ей покинуть кампус. Если это была ложь, чтобы она могла пойти на вечеринку, то я заставлю ее ползать на карачках.

Поскольку я связан с семьей Морелли, люди часто пытаются оказать мне услугу, чтобы я замолвил за них словечко, когда они будут подавать заявление о приеме на работу. И сейчас я чертовски благодарен за это, потому что иначе этот парень никогда бы не позвонил, а я никогда бы не узнал о маленьком бунте Райны.

Темные поля мелькают перед моим взором, пока, наконец, не сменяются сияющими уличными фонарями и длинными рядами домов. Я доезжаю до Silver Saint и паркую машину прямо на обочине. Машина позади меня громко сигналит, когда я резко останавливаюсь. Но как только я выхожу из машины, другой водитель резко дергает руль и разворачивается, а затем набирает скорость, словно боится, что я буду его преследовать. Возможно, я бы и последовал за ним. Если бы я не был так отвлечен мыслью о Райне, которая находится в баре прямо передо мной.

Распахнув дверь, я переступаю порог.

Бармен открывает рот, как будто хочет поздороваться или, может быть, спросить, чего я хочу, но не может вымолвить ни слова, когда его взгляд останавливается на мне. Кровь отливает от его осунувшегося лица, и он нервно сглатывает.

Я не обращаю на него внимания, быстро осматривая бар.

Это многолюдное и тускло освещенное заведение с мебелью из темного дерева. Большинство посетителей сильно пьяны, и в помещении раздается гул голосов.

Мой взгляд падает на женщину, сидящую на стуле рядом с доской для игры в дартс в другом конце бара, и на секунду, клянусь, мое сердце перестает биться.

Глаза Райны открыты, но она едва держится на ногах. Вместо этого она прислоняется затылком к стене позади себя и смотрит в потолок. На ее лице блуждает глупая улыбка, как будто она находит что-то совершенно забавное там, на темном потолке.

Ярость захлестывает меня, когда я замечаю двух мужчин, стоящих рядом с ней и наблюдающих за ней голодными глазами. Я бросаюсь к ним.

Толпа расступается передо мной, когда я пробираюсь по паркету, пока не добираюсь до Райны и двух парней. Поскольку их внимание сосредоточено исключительно на ней, они меня еще не заметили. Я проскакиваю мимо и встаю между ними и Райной.

— Только троньте ее, и я выбью ваши гребаные зубы, — предупреждаю я низким и злобным голосом.

Они явно не знают, кто я такой, потому что тот, что слева, фыркает и толкает локтем своего товарища, который хихикает.

Внезапно я жалею, что не захватил с собой пистолет с полигона. Или один из клинков Кейдена. Или биту Джейса. Но, видимо, придется забить их до смерти кулаками.

Тот, что фыркнул, одаривает меня вызывающей улыбкой.

— Я буду трогать тех, кого...

Я бью его кулаком в челюсть. От силы удара его голова откидывается в сторону, но я не останавливаюсь, чтобы полюбоваться зрелищем. Вместо этого я впечатываю другой кулак в живот его товарища. Воздух вырывается из его легких, и он тут же падает на колени.

Первый парень приходит в себя, и пытается меня ударить. Я сжимаю его запястье, заставляя опустить руку. Затем бью ботинком по колену.

Он вскрикивает от боли и падает на пол. Я бью его ногой в грудь, отчего он заваливается назад и ударяется спиной об пол.

Люди вокруг нас кричат и разбегаются в стороны, но я едва слышу их, когда опускаюсь так, что оказываюсь на груди парня. А затем бью кулаком ему в лицо. Снова. И снова. Кровь брызжет у него изо рта, а голова мотается из стороны в сторону при каждом ударе.

В двух шагах от меня его товарищ, наконец, оправился от удара в живот. Страх заливает его лицо, когда он видит, что я делаю с его другом, и он начинает отползать по полу.

Прекратив атаку, я протягиваю руку и хватаю его за лодыжку. С силой дернув, я тяну его обратно к себе.

— Пожалуйста, — хрипит парень подо мной, когда я перестаю бить его по лицу. — Пожалуйста, прости.

— Да, да, прости нас, — выпаливает его друг, пытаясь вырвать свою лодыжку из моей хватки. — Нам жаль, нам очень жаль.

Я оглядываюсь и вижу, что тело Райны неуверенно кренится набок. Еще несколько дюймов, и она свалится со стула. Ее рассеянный взгляд по-прежнему устремлен в потолок.

Из моего горла вырывается рычание. У меня нет времени разбираться с этими гребаными идиотами.

Пристально глядя на них обоих, я рычу:

— Если вы еще хоть раз взглянете на нее, я вырежу вам глаза.