— Если ты пришла сюда умолять, — добавляет Кейден с садистским блеском в глазах. — Тогда тебе действительно следует встать на колени.

Райна бросает на него довольно выразительный взгляд, а затем возвращает свое внимание ко мне.

— Я здесь не для того, чтобы умолять. Или заключать сделку. Я здесь для того, чтобы убедиться, что мы оба знаем, в каком положении находимся сейчас.

— Это мы еще посмотрим. — Ухмыляюсь я ей, а затем окидываю взглядом своих братьев. — Не ешьте и не пейте ничего из того, что она принесла. Ты... — Я встречаюсь взглядом с Райной и вздергиваю подбородок. — За мной.

Я направляюсь в кабинет. Райна пытается последовать за мной, но путь ей преграждает Кейден, стоящий между островком и стеной. Несколько секунд он твердо стоит у нее на пути, наблюдая за ней с самодовольным весельем. Затем отходит в сторону.

Бросив в его сторону еще один свирепый взгляд, она следует за мной.

В моей груди вспыхивает надежда. Может, я все-таки не сломал ее окончательно?

Кабинет, наверное, самое чистое место во всем доме, поскольку мы редко им пользуемся. Но здесь есть элегантный письменный стол с большим креслом и книжные полки из темного дерева, стоящие вдоль стен. Я закрываю дверь, как только Райна переступает порог. Затем я встаю перед ней, зажав ее между своим телом и стеной позади нее.

— Итак, ты хотела знать, в каком положении мы сейчас находимся? — Начинаю я. — В таком же, как и раньше. Твоя жизнь и жизнь твоего брата у меня в руках, и я буду продолжать играть с вами, пока мне не надоест и я не решу раздавить вас.

На этот раз на ее лице нет страха, когда я угрожаю ее брату. Вместо этого она фыркает и закатывает глаза. Я делаю шаг ближе, еще больше вжимаясь в ее пространство.

— Думаешь, я шучу? — Спрашиваю я.

— Нет. Я просто думаю, что ты бредишь. — В ее зеленых глазах появляется острый блеск. — Потому что, если ты еще хоть раз пригрозишь моему брату, я убью твоего.

— Как ты пыталась сделать с теми сэндвичами? — Я усмехаюсь и качаю головой. — Ты действительно думала, что они будут настолько глупы, чтобы съесть их?

— Конечно, нет. Поэтому я и пропитала ядом оберточную бумагу.

Холод разливается в моей груди, а в ушах звенит оглушительная тишина.

Райна одаривает меня злобной улыбкой. Эта улыбка делает ее похожей на богиню смерти.

— Их кожа впитала яд в тот момент, когда они забрали у меня эти сэндвичи. — Она пожимает плечами. — Пока мы разговариваем, яд должен уже проникать в их тела.

Ярость, паника и ужасный страх обрушиваются на меня подобно грозовой буре. Вчера я заставил ее думать, что собираюсь казнить ее брата, так что я не исключал, что она захочет отомстить за это. И она достаточно безумна, чтобы пойти на это и убить трех человек, не моргнув глазом. Холодный пот струится по моей спине. Если она действительно доведет это до конца и убьет моих братьев, я не смогу этого пережить.

Моя рука взлетает вверх. Схватив ее за горло, я прижимаю ее к стене и держу так высоко, что ее пальцы едва касаются пола.

— Если твой яд убьет их, я замучаю твоего брата до смерти.

Она даже не пытается сопротивляться. Даже не пытается убрать мою руку со своего горла. Вместо этого она просто смотрит на меня с этой гребаной ухмылкой богини смерти на лице.

— Но твои братья все равно будут мертвы.

Я сжимаю ее горло сильнее, полностью перекрывая ей доступ воздуха. Она не паникует. Только продолжает смотреть мне в глаза.

Страх и паника разрывают мою душу. Все, чего я хочу, — это просто свернуть ее тощую шейку, но она права. Если я убью ее или ее брата, она не даст мне противоядие.

Собрав всю свою силу воли, я разжимаю хватку на ее горле и позволяю ей полностью опуститься на ноги. Но не отступаю ни на шаг.

Она проводит руками по рубашке, а затем снова поднимает на меня глаза и выгибает бровь.

— Ну что, ты наконец-то готов к взрослому разговору?

Чертова наглость этой девушки...

Я пару раз сжимаю челюсти, прежде чем мне удается прорычать:

— Да.

— Хорошо. Ладно, тогда обо всем по порядку. На самом деле я не пропитывала ядом оберточную бумагу.

Несколько секунд я не могу осмыслить ее слова. Так что я просто стою и ошеломленно смотрю на нее.

— И сэндвичи тоже, — продолжает она.

— Яда нет? — Наконец выпаливаю я.

— Нет. Так что твои братья не отравлены, не ранены и не умирают. С ними все в полном порядке. — Она пожимает плечами. — Я просто хотела прояснить ситуацию.

Облегчение накрывает меня, как приливная волна. Пошатываясь, я делаю шаг назад и делаю глубокий вдох, чтобы успокоить колотящееся сердце. Райна просто стоит и смотрит на меня.

Как только эта ужасная буря страха и паники полностью покидает мое тело, на смену им приходят другие эмоции. Например, ярость из-за того, что меня обманом заставили думать, что мои братья были отравлены. Но я также впечатлен. Действительно, чертовски впечатлен.

Склонив голову набок, я изучаю эту опасную женщину, стоящую передо мной. Я никогда не встречал никого, похожего на нее. Я никогда не встречал кого-то, кто бросал бы мне вызов так, как это делает она. Кого-то, кто не отступал бы в страхе, а вместо этого делал шаг вперед и наносил ответный удар с таким же безумием.

— Итак, какие у нас условия? — Наконец я спрашиваю.

— Если ты тронешь моего брата, я отравлю твоего.

— Мне казалось, прошлой ночью я предельно ясно дал понять, что ты не имеешь права угрожаешь моей семье.

— А этим я даю понять, что ты не имеешь права угрожаешь мне.

Меня захлестывает очередная волна невольного восхищения, но я лишь говорю:

— Коннор пытался застрелить меня.

— Нет. — Она серьезно смотрит мне в глаза. — Кто-то испортил его винтовку.

Я фыркаю.

— Да, точно.

— Это правда.

— Неважно. Случайно или нет, он чуть не застрелил меня. Он заслуживает того, что я решу с ним сделать.

— А если ты что-нибудь с ним сделаешь, я отравлю твоих братьев. — Она одаривает меня насмешливо-милой улыбкой. — Если ты не заметил, я невероятно искусный химик.

Вопреки себе, я слегка усмехаюсь.

— Я уже заметил.

— И что же это нам дает?

— Полагаю, мы в тупике.

В кабинете воцаряется тишина. Утренний солнечный свет проникает через окна, освещая темную деревянную мебель вокруг нас, и от этого проницательные зеленые глаза Райны сияют.

Выражение ее лица пронзает мое сердце.

Прошлой ночью я похитил ее из постели, связал и положил в свой багажник, а затем отвез в лес, приставил к ее голове пистолет, дал ей лопату и велел копать могилу. Большинство людей наложили бы в штаны, если бы такое случилось. Но что сделала она? Она швырнула лопату обратно в меня и сказала, чтобы я сам ее выкопал.

Затем я заставил ее целовать наши ботинки и унижаться у наших ног, а потом притворился, что казню ее брата, просто чтобы она знала, что я сделаю, если она хотя бы раз посмотрит на меня так, как мне не нравится. И как она отреагировала? Она не сдалась, как поступил бы любой здравомыслящий человек. Нет, она ввалилась сюда и угрожала убить моих братьев, если я еще хоть раз прикоснусь к ее.

Вся моя душа болит, когда я вижу, как Райна смотрит на меня в ответ с абсолютной уверенностью на лице.

Блять, я не могу позволить этой девушке ускользнуть от меня. Она моя. И была моей с того самого дня, когда вырезала на моей машине надпись Small Dick Energy. Она одновременно сводит меня с ума и не сводит, и она — именно то, что мне нужно.

— Но меня можно убедить оставить твоего брата в покое, — говорю я, прежде чем успеваю передумать.

Она поднимает брови.

— О?

— Если ты будешь спать здесь.

— Ты хочешь, чтобы я трахнула тебя в обмен на жизнь моего брата?

Самое смешное, что она даже не выглядит оскорбленной или настроенной против этой идеи. Я не знаю, смеяться мне или наказать ее за это.

Качая головой, я отвечаю:

— Нет. Я имел в виду именно то, что сказал. Я хочу, чтобы ты спала здесь. В этом доме. В моей комнате. Со мной.