Я снова пытаюсь убрать и его, и свою руку, но когда это не получается, заставляю себя выдавить:

— Да.

Он не отпускает мое запястье. Просто продолжает смотреть на меня.

— То же самое касается и тебя, — внезапно говорит Илай. — Если ты испачкаешь мои сиденья ее кровью, я заставлю тебя отмывать их вручную.

Джейс хихикает.

Это в мгновение ока снимает опасное напряжение. Кейден отпускает мое запястье и выхватывает нож из моей руки, после чего убирает его обратно в ножны. Затем он проводит рукой по своим прямым черным волосам и одаривает меня самодовольной улыбкой.

Выдохнув, я качаю головой и откидываюсь на спинку.

Оставшаяся часть поездки проходит без каких-либо новых угроз.

Я слегка хмурюсь, пока Илай везет нас в жилой район. По обеим сторонам широкой улицы выстроились шикарные дома и безупречные сады. Я наблюдаю за ними, когда Илай начинает сбавлять скорость.

— Выбери дом, — говорит он.

— Что ты имеешь в виду?

— Просто укажи на любой дом.

Поскольку я понятия не имею, к чему он клонит, я просто указываю на случайный дом в середине улицы. Илай останавливается рядом с ним. Он белый, с подстриженной живой изгородью вокруг небольшой лужайки и выложенной белым камнем дорожкой, ведущей к светлой деревянной двери.

Илай опускает окно рядом с Кейденом, а затем поворачивается ко мне.

— Оставайся в машине.

— И что делать? — Спрашиваю я, сбитая с толку.

— Смотри. Слушай. И я покажу тебе, какой силой обладает наша семья.

Прежде чем я успеваю ответить, они вчетвером вылезают из машины и закрывают за собой двери. Я передвигаюсь и оказываюсь рядом с окном, которое открыл Илай.

Мой пульс учащается.

Я почти ожидаю, что они подкрадутся к дому и убьют людей внутри, но они этого не делают. На самом деле, они ничего не делают. Нахмурив брови, я наблюдаю, как они вчетвером выстраиваются у машины.

Илай и Рико, которые находятся посередине, просто небрежно прислоняются к машине, скрестив руки на груди. По обе стороны от них Кейден и Джейс делают то же самое, только Кейден невозмутимо крутит в руке нож, а Джейс прижимает биту к плечу.

Около минуты ничего не происходит.

Близится закат, окрашивая небо у горизонта в темно-красный и фиолетовый цвета. В доме горит свет, а это значит, что кто-то должен быть дома.

Смятение внутри меня растет, пока они просто стоят и смотрят на белый дом.

Затем входная дверь приоткрывается. Я наклоняюсь ближе к окну, наблюдая, как пара лет тридцати пяти переступает порог и выходит на выложенную белым камнем площадку перед домом. Они оставляют дверь за собой открытой, и желтый свет из коридора льется на каменные плиты.

На их лицах отражается страх: мужчина и женщина останавливаются в нескольких шагах от двери. Затем они падают на колени. Илай и его братья просто остаются стоять у машины, ничего не предпринимая.

— Пожалуйста, — говорит мужчина. — Должно быть, произошла какая-то ошибка.

Никто из них не отвечает.

Мужчина указывает на их все еще открытую входную дверь.

— Берите все, что хотите. Мы не будем сопротивляться. Просто... пожалуйста, не причиняйте нам боль.

Хантеры просто продолжают молча наблюдать за ними.

Жар разливается по моему телу. От того, что они полностью контролируют эту пару, не произнося ни единого слова и не двигая ни единым мускулом, мое сердце учащенно бьется, а клитор пульсирует.

— Мы сделаем все, что вы захотите, — взывает женщина, в ее голосе звучит отчаяние. — Но мы уже заплатили взносы за этот месяц. Клянусь. Пожалуйста, позвоните мистеру Морелли.

Илай достает из кармана телефон и затем двигает большим пальцем, как будто кому-то звонит. Но с этого ракурса я вижу, что экран черный. Он подносит телефон к уху.

Сделав вид, что слушает несуществующего человека на другом конце линии, он кладет телефон обратно в карман и говорит:

— Все в порядке.

Оба вздыхают с облегчением. Но остаются на коленях, словно ожидая разрешения.

Илай вздергивает подбородок.

— Возвращайтесь в дом.

Мой клитор ноет от жгучего желания, когда я наблюдаю, как парочка спешит обратно в дом, не переставая благодарить Хантеров. Я смещаю свой вес, сжимая бедра вместе. Господи Иисусе, такая мощь чертовски возбуждает.

Я отодвигаюсь на середину сиденья, а Хантеры возвращаются в машину. Никто ничего не говорит, пока они садятся и пристегивают ремни. Закрыв окно, Илай разворачивается и выезжает из района.

Только когда мы снова выезжаем на главную дорогу, я собираюсь с мыслями, качаю головой и спрашиваю:

— Что только что произошло?

— Первое, что тебе нужно знать, — это то, что есть два типа семей убийц, — говорит Илай, не отрывая взгляда от дороги. — Есть те, кто полностью анонимен. Они выглядят как обычная американская семья, которую никто никогда не подозревает.

Как моя семья. Но я не могу сказать ему об этом, поэтому просто киваю.

— А есть семьи вроде нашей, — продолжает он. — Те, которых все боятся, потому что знают, что мы — наемные убийцы.

— Но если все знают, что вы наемные убийцы, почему они просто не сообщат о вас в полицию?

— Потому что все знают, что мы — ближайшие союзники семьи Морелли и самые надежные убийцы.

Даже если бы они не заставили мою маму подписать договор о передаче нашего состояния в качестве компенсации за папину ошибку, я бы все равно знала, кто такая семья Морелли. Все знают. Они — итальянские мафиози. По сути, это самая большая и опасная мафиозная семья во всем штате.

Я окидываю быстрым взглядом четырех братьев, еще раз отмечая их темные волосы, карие глаза и оливковый цвет лица.

— Вы их родственники? — Спрашиваю я. Это наполовину утверждение, наполовину вопрос.

— Да, — отвечает он. — Наша мать из рода Морелли.

— Понятно. — Мой мозг напряженно работает, чтобы обработать всю эту информацию, но мне нужно знать больше, поэтому я продолжаю спрашивать. — Но даже если люди знают, что вы совершаете убийства, почему никто не вызвал полицию?

— Кто-то однажды пытался это сделать. — Илай встречает мой взгляд в зеркале. — Как думаешь, что с ними случилось?

Слева от меня Джейс усмехается и поправляет биту на плече.

— Кроме того, неужели ты думаешь, что мы настолько глупы, чтобы оставить какие-либо реальные доказательства?

— А еще у нас в кармане половина полиции, — беспечно добавляет Рико с переднего сиденья.

— Понятно, — повторяю я.

На губах Илая появляется ухмылка, когда он снова встречается со мной взглядом в зеркале заднего вида.

— Так вот почему они все наклоняются и подставляют свои задницы, как маленькие сучки. — В его глазах мелькает жестокое веселье. — Потому что тогда мы оставляем их в живых.

Я фыркаю и закатываю глаза.

За окнами солнце уже село, и на поля опустилась тьма. Только уличные фонари вдоль дороги нарушают мрачный пейзаж вокруг нас.

Остаток пути мы едем в тишине, пока я перевариваю эту информацию.

В глубине души я понимаю, что, вероятно, сейчас должна быть в ужасе. Илай только что рассказал мне, что его семья связана с итальянской мафией, которая правит этим штатом железным кулаком. Что они убивают любого, кто осмеливается им противостоять, и что у них куплена полиция, а это значит, что убийства им сходят с рук. И в данный момент я нахожусь наедине со всеми четырьмя в машине.

Они могли бы прямо сейчас отвезти меня в лес и всадить пулю мне в затылок, и никто бы никогда об этом не узнал. Но по какой-то причине я просто не могу заставить себя испугаться.

Я не знаю, связано ли это с тем, что я не верю, что они действительно убьют меня, или с тем, что за годы жизни я настолько привыкла к мысли о смерти, что мое чувство самосохранения просто улетучилось.

— Люди говорят, что ты сумасшедший. — Я чувствую, как напрягаются его братья, сидящие рядом со мной, но не свожу глаз с Илая в зеркале, когда он заезжает на опустевшую парковку перед школой. — Это так?