— Этот корабль назван в честь Вириэны, — негромко сказал Фаэррон.

— Я прочитала надпись на борту, — хмыкнула Рэйвен.

— Нос драккара украшен её клыками, — продолжил князь.

— Прости, чем украшен? — не поняла княжна.

— Её клыками, — повторил князь и после паузы пояснил. — Она завещала мне свои клыки и часть чешуи для украшения корабля. Чтобы и после смерти наводить ужас на врагов.

— Вириэна завещала? — глаза Рэйвен округлились, а рот приоткрылся от изумления.

Фаэррон с недоумением посмотрел на неё, а затем мягко рассмеялся:

— Ты решила, что драккар назван в честь дарианской королевны?

— А разве нет?

— Он назван в честь последней королевы драконов, — с грустью в голосе ответил Фаэррон. — После Великого Искажения Вириэна с мужем предпочли разбиться о скалы, чтобы не превратиться в неразумных магических тварей.

— Подожди, — Рэйвен чуть нахмурилась. — Я перестала понимать, кто в честь кого назван.

— Корабль назван в честь драконицы, — губы Фаэррона дрогнули в лёгкой усмешке. — В честь кого дали имя королевне — не знаю.

Рэйвен в смущении отвернулась, подставив пылающие щёки лёгкому бризу. Нет, конечно, об истории Логрейна она представление имела, но без подробностей. Честно говоря, она мало что знала о военном флоте Логрейна в целом и о его флагмане в частности. Собственно, только название флагмана ей и было известно, до сегодняшнего дня.

Его, этого названия, в своё время для неё оказалось достаточно, чтобы полностью утратить интерес и к истории Логрейна, и к жизнеописанию его князя. До того опротивели постоянные упоминания королевны, и сравнения с ней же, что любые фолианты с упоминанием Вириэны, Рэйвен попросту начала небрежно пролистывать, читая по диагонали.

«Нужно срочно заполнять пробелы в знаниях», — решила она. — «Чтобы больше не попадать в неловкие ситуации».

Фаэррон с невозмутимым видом ушел с кормы, отодвинув одну из палубных досок в носовой части корабля, извлёк из неглубокого трюма мешок из промасленной кожи. Поставив на одну из скамей, развернул — в нём оказался пузатый глиняный кувшин, два чеканных серебряных кубка и небольшая чаша с фруктами.

— Присаживайся, княжна, — пригласил он и уселся на соседнюю с импровизированным столом скамью.

Помедлив, Рэйвен подошла и села напротив князя. Он откупорил запечатанный кувшин, разлил по кубкам золотистый, чуть мерцающий напиток. Над палубой, вплетаясь в лёгкую йодистую горечь солоноватого воздуха, распространился тонкий аромат: чёрная смородина, фиалка и едва уловимая нотка сандала. Вино оказалось великолепным — в меру терпким, не слишком сладким и с лёгкой кислинкой.

Тем временем солнце окончательно скрылось за горизонтом, но стемнело не сразу. Казалась, светится сама вода, отбрасывая розоватые отблески на небо.

Князь выглядел спокойным и расслабленным: на губах играла чуть ироничная улыбка, глаза мягко мерцали. Рэйвен тоже постаралась придать своему лицу безмятежное выражение, сосредоточившись на ощущениях: вкусе вина, запахе моря, плеске волн за бортами драккара, легкой шероховатости скамьи под ладонью. Оба молчали, не торопясь начинать разговор.

— Что ж, княжна, — негромко сказал Фаэррон. — У нас с тобой вся ночь впереди. Но, думаю, самое время поделиться друг с другом планами на ближайшие дни. И лучше, если ты будешь откровенна.

— Моя откровенность подразумевает твою встречную откровенность, князь? — поинтересовалась Рэйвен.

— Да, — он улыбнулся. — В разумных пределах.

— Тогда и я буду откровенной, — она кивнула — В разумных пределах.

Она уже немного привыкла к манере Фаэррона вести разговор, и даже нашла некоторое сходство с поведением Ханджера. Но если с братом Рэйвен знала, как себя вести, и как ставить его на место, то с князем пока не было никакой ясности. Ссориться с ним она не хотела, но и спускать ему все эти его попытки установить жёсткий контроль и прочие провокации тоже нельзя.

— Тогда приступим, — лёгкая усмешка скользнула по губам князя Логрейна. — Какова основная цель твоего визита в Логрейн?

— Завершить инициацию и стабилизировать свои магические потоки, — без раздумий ответила Рэйвен.

Фаэррон кивнул, принимая такой ответ. Звучало разумно. Если Морион не льстил своей дочери в разговорах с ним, когда о ней заходила речь, то княжну должна была сильно угнетать невозможность перемещения по тайным тропам и запрет на применение магии. Он бы тоже на её месте постарался решить сначала именно эту проблему.

— Вторая по приоритету цель? — он слегка усмехнулся, отметив, что кажется, разговор переходит в режим то ли допроса, то ли экзамена.

— Понаблюдать за играми Старших, — пожала она плечами. — Оценить, с чем, возможно, однажды придется дело иметь.

— Возможно? — приподнял он брови. — В чём именно ты сомневаешься, княжна?

— В необходимости возрождения Дарианы, — она бегло улыбнулась.

— Это интересно, — Фаэррон внимательно на неё посмотрел. — И даже слегка… неожиданно.

— Посуди сам, князь, — пожала она плечами. — Дариана в горах, слева Шартанг, справа Роксенский Лес и Беотия. Общих границ с ней нет ни у одного из княжеств. Пробиваться через Шартанг? Или у беотийцев отвоевать земли? Так союзники же они нам… всё ещё.

— Продолжай…

— Я к тому, князь, — Рэйвен вздохнула. — Что прежде чем восстанавливать Изначальное Древо, следует доступ к нему обеспечить… Свободный. А не так, чтобы каждый раз… с приключениями. Три года назад… Мы месяц до неё добирались. Налегке, между прочим. Малым отрядом.

— Мой верховный друид до сих пор под впечатлением от путешествия в Дариану, — согласился Фаэррон. — Особенно от вашего с Рианом общения с орками.

— У нас клан Стрелолиста границу стережёт, — заметила она. — Уже лет двести как. Проще оказалось самим выучить орочий язык, чем обучить их нашему.

— А почему вы поехали через Шартанг, а не через Беотию? — поинтересовался Фаэррон. — Союзная вроде бы Арденскому Лесу страна?

— Вот именно, вроде бы. В Приграничье, которое Орден Грифона контролирует, ещё терпимо. Рыцари честь свою блюдут и чтут договор. Но чем ближе к столице, тем сложнее, — Рэйвен поморщилась. — Так просто не объяснить, князь. Но дело у нас с беотийцами, похоже, движется к окончательному разрыву. За последние лет пять их король подписал несколько указов, серьёзно ограничивающих права не-людей в Беотии. И ещё на каждой заставе пошлины с нас берут, не слишком большие пока, но сам факт раздражает. А ещё разбойники, чуть ли не в каждом лесу, и не по разу…

Фаэррон кивнул. Морион при последней их встрече рассказывал примерно то же, только в его описании ситуация выглядела ещё более мрачной. Его друг с уверенностью говорил о том, что беотийский королевский двор находится под сильным влиянием тёмных магов и, к тому же, у наследного принца, который вот-вот взойдёт на престол, начались непонятные заигрывания с Аластримом.

А еще существовали Серые Пустоши и Чернолесье, которые год от года расширялись, делая когда-то плодородные земли непригодными для жизни. И рано или поздно у людей не останется иного выбора, как искать новые места обитания, пока ещё не искаженные тёмной магией и не заражённые ядовитыми спорами. И нетрудно понять, куда они в первую очередь обратят свой взор на предмет поживы и завоевания новых земель.

— Ладно, — сказал Фаэррон. — Я понял. Ты не хочешь возрождать Древо и восстанавливать Дариану.

— Древо придётся возродить, — возразила Рэйвен. — Хотя бы для того, чтобы оно дало семена Материнских Древ для новых княжеств. Но в восстановлении самой Дарианы и возвращении ей статуса столицы смысла я не вижу.

— Что ж, — улыбнулся он. — Тогда где, по-твоему, нужно делать столицу?

— Твой Логрейн уже фактически столица, — усмехнулась она. — Зачем тратить ресурсы на ещё одну?

— Вот сейчас я перестал понимать, к чему ты клонишь, княжна, — Фаэррон с лёгкой настороженностью посмотрел на княжну. — Ты хочешь, сев на трон, отобрать у меня княжество? Чтобы сделать своей столицей?