— Пойдём, — Морион поднялся из кресла. — Фолиант оставь, мы ещё вернёмся сюда.

Выйдя из Летнего Дома, Морион пошёл по тропинке через сад к конюшням. Помедлив, Ханджер двинулся следом, держа в руке ритуальную плитку, чтобы та впитала его запах. Он сильно волновался, с трудом удерживая безмятежное выражение на лице.

Возле конюшен, которые сейчас пустовали, князь не задержался, обогнул их и направился по едва приметной тропинке в лесную чащу. Через четверть часа они вышли к большой поляне, где паслись десятка два лошадей.

И Ханджер едва удержался от восхищённого возгласа. С крупной, но изящной статью, красивых расцветок — от золотистой до перламутрово-белой, с длинными светлыми мерцающими гривами и хвостами, кони тревожно фыркали и с интересом косились на них большими лиловыми глазами.

— Иди на поляну, — слегка усмехнулся князь. — Медленно, не делая резких движений.

На ставших вдруг ватными ногах, Ханджер вышел в центр поляны и остановился, сосредотачиваясь. Торопиться было нельзя. Кони одновременно повернули головы к нему, установилась тишина. Ханджер стоял с плиткой в руке и ждал. Время тянулось неимоверно долго. Ему казалось, что он уже вечность здесь, под внимательными, почти разумными взглядами. Он мог поклясться, что эти создания сейчас мысленно общаются между собой, обсуждая его. И побаивался, что весьма нелицеприятно.

Но, видимо, обсуждение закончилось, потому что кони разом потеряли к нему интерес и вернулись к поеданию травы. Сердце его упало, но тут же радостно толкнулось в рёбра — прямо к нему шёл красивый гладкий трёхлетка редкой мышастой масти. Почти застенчиво переступая тонкими ногами, он подошел к Ханджеру и требовательно ткнулся бархатной мордой ему в плечо. Опомнившись, тот разломил пополам травяную плитку и протянул коню. Осторожно взяв крупными белыми зубами угощение с ладони и фыркнув, конь лукаво покосился на своих сородичей. Ханджер, проникшийся симпатией к нему с первого взгляда, усмехнулся, поклонился остальным коням и ушёл с поляны. Его новый друг вышагивал рядом, гордо поглядывая по сторонам.

— Его зовут Гектор, но ты можешь дать ему другое имя, если вы с ним придёте к согласию в этом вопросе, — усмехнулся Морион и хохотнул. — Вот даже не сомневался, что именно он выберет тебя.

Морион знал, что Гектор обладает своеобразным и довольно шкодным характером. Однажды он загнал на дерево маленького лесного эльфа, и тот, тихонько всхлипывая от страха, когда дерево сотрясалось от ударов копыт, просидел там почти три часа, пока кто-то из проходящих мимо воинов не отогнал коня.

— Думаю, мы с ним поладим, — улыбнулся Ханджер.

— И в этом я тоже не сомневаюсь, — хмыкнул князь. — Ладно, вы пообщайтесь и подходите часа через три к Летнему Дому. Седло и упряжь возьми в конюшнях.

Спустя четверть часа Ханджеру стала понятна усмешка князя. Гектор воспринял попытку надеть на него седло как весёлую игру. Он то и дело взбрыкивал, уворачивался или резко отскакивал в сторону, и всё приходилось начинать сначала. После нескольких таких фокусов Ханджер пригрозил:

— Оставлю здесь! — видимо, прочитав в глазах Ханджера, что именно так он и поступит, Гектор подчинился, громким фырканьем выражая своё недовольство. Особенно ему почему-то не нравились стремена.

— Пойми, мохнатая ты морда! Без стремян я вылечу из седла при первой же попытке взмахнуть мечом! — уговаривал его Ханджер. Наконец, Гектор согласился, но потребовал ещё один кусок травяной плитки. Затем почти такая же история повторилась с уздой.

Дальше было ещё интереснее. До этого дня Ханджер полагал, что умеет обращаться с лошадьми, но этот конь легко и быстро доказал ему обратное. Сесть на себя он позволил, и пару фарлонгов до берега озера вёл себя примерно, степенно вышагивая по неровной лесной тропе. Но стоило Ханджеру чуть расслабиться в седле, Гектор тут же начал развлекаться, притворяясь, что вот-вот повернёт или встанет на дыбы. Ханджер каждый раз всем телом напрягался в седле. Затем, усыпив бдительность своего всадника, Гектор-таки выполнял обещанное, и Ханджер хватался за его шею, чтобы усидеть в седле.

В конце концов Ханджер, основательно устав, приспособился к этому, и решил рискнуть, переведя Гектора с шага на рысь, а затем в галоп. И гонял Гектора нещадно в течение почти часа и не давая перейти с галопа на рысь. Наконец, Ханджер решил, что с него хватит, прекратил подгонять, замедлил, потом остановил, чтобы проверить, как конь дышит. Тот, фыркнул, повернул голову и беззлобно ткнулся мордой в сапог.

— Ну ты и зараза, — восхитился Ханджер, утирая пот со лба. Он уже понял, что Гектор сообразителен и не злобен, просто в нём бурлит энергия, требующая выхода.

Тем временем на берегу появился друид с тёплой конской попоной в руках, как бы намекая, что для первого раза хватит, пора и честь знать. С огромным сожалением Ханджер спешился и передал ему поводья. Погладив ласково на прощание Гектора, он направился к Летнему Дому.

Морион уже ждал его у крыльца.

— Поладили? — с лёгкой добродушной усмешкой поинтересовался князь.

— Он великолепен, — восхищённо ответил Ханджер. — Даже не знаю, как благодарить за него.

— Ну и хорошо, что поладили, — Морион чуть пожал плечами. — Друиды обучат его ходить по тайным тропам и через примерно месяц приведут к тебе в Фарренталь. А пока мы с тобой ещё кое-куда наведаемся.

Князь протянул ему руку.

Короткая ослепляющая вспышка, разноцветные круги перед глазами, ощущение лютого холода, судороги во всех мышцах и головокружение — переходы по тайным тропам всегда давались Ханджеру нелегко. Но в этот раз хотя бы кровь носом не хлынула.

Придя в себя, Ханджер огляделся по сторонам и понял, что князь привёл его на одну из орочьих застав клана Стрелолиста, расположенных по берегу Арны, пограничной с Шартангом реки. Этот клан около двухсот лет назад сам пришёл из Шартанга и попросился под руку князя. Морион весьма удивился, но позволил поселиться в Арденском Лесу, с условием, что клан будет охранять границу. Через некоторое время вождь и шаман принесли князю кровную клятву верности и клан получил равные права с эльфийскими лесными родами.

Именно здесь Ханджеру прежде бывать не доводилось. Это был настоящий укреплённый военный лагерь, с основательным частоколом, рвом и сторожевыми башнями. И дозорные действительно выполняли свои обязанности, и встретили их с Морионом как положено, сопроводив к шатру вождя. Проходя между аккуратными рядами шатров, Ханджер отметил царящие здесь чистоту и порядок, насколько такое вообще было возможно для орков. Никто не слонялся без дела, драк не затевал, лежащее без присмотра умыкнуть не пытался.

В отличие от орков Шартанга, клан Стрелолиста возвёл воинское искусство чуть ли не в ранг жизненной философии. Они даже сумели освоить азы стратегии и тактики, что в сочетании с природной силой и мощью, делало их весьма неудобным противником даже для закованной в сталь рыцарской конницы, поддерживаемой магами.

Только побывав несколько раз в Шартанге с Рэйвен и Рианом, Ханджер смог оценить ту огромную работу, что проделали Морион, Аскарон и Кэлрион, вбив в орков клана Стрелолиста воинскую дисциплину. Орки Шартанга были по сути своей настоящим хаосом — шли куда хотели, делали, что считали нужным. Для подавляющего большинства орков размышлять вообще не было свойственно. Да и особо им это и не требовалось — мощные и свирепые в бою, они попросту сносили противника как снежная лавина в горах.

Возле шатра вождя Ханджер встал как вкопанный, не сразу осознав, что именно он видит. Видимо, вождь был не лишен чувства прекрасного, хотя и весьма специфического, раз это установлено у входа, ещё и песочком дорожка посыпана.

Четыре. Мраморные. Статуи.

Статуи изображали орчанок… Очень выпуклых и мускулистых именно в тех местах, где надо, по канонам орочьей красоты. Вот только позы их, да и одеяния были свойственны, скорее, знатным эльфийкам. А мечтательные выражения клыкастых… лиц, сразили Ханджера наповал.