Я прижимаю её крепче к себе, вдавливаю всем телом в живую изгородь, и теперь чувствую каждый вздох, каждое вздрагивание её тела. Такого ненавистного и желанного одновременно.

Как так вышло, что я стал одержим ею? Как я мог допустить это? Но мысль о том, что её сладкая кровь будет не только на моём языке, но и на члене, вызывает у меня мощный прилив крови в паху, который я еле контролирую.

— Хочешь попробовать свою кровь на вкус? — шепчу я хриплым, словно не своим голосом, отрываясь от неё, ведь я не в силах больше сдерживаться.

Внутренний голос шепчет, сумбурные, несвязные мысли рождаются в голове:

«Розы… враги… кровь…»

Но они тонут в захлёстывающих ощущениях. Словно внутренний зверь рвется наружу, желая причинить ей боль… и одновременно... познать её… саму её суть, до последней капли крови.

— Что… ты…? — она бессвязно шепчет в ответ, явно озадаченная моими действиями.

Они сумбурны, пугающи, но я чувствую, как её тело откликается на мою одержимость и меня тянет сильнее, тянет и дальше исследовать эту тонкую грань между болью и удовольствием.

— Нет… — выдыхает она, упираясь руками в мои плечи, тщетно пытаясь оттолкнуть, остановить этот безумный порыв.

Но я, чёрт возьми, не знаю слова "нет". Я просто хочу… и ничто меня не остановит, даже сам дьявол. Никто.

Моя рука грубо зарывается в рыжие волосы у неё на затылке, оттягивая голову назад, обнажая тонкую шею. Даже в тусклом лунном свете я вижу, как её огромные голубые глаза мечут молнии, словно пытаясь меня испепелить. Маленькая мышка.

Она ещё не понимает, что ей не тягаться с алчущим хищником. Сам не знаю, откуда взялась эта настойчивость, это иррациональное, сводящее с ума желание, ведь я поклялся держаться от неё подальше, не касаться её, использовать лишь для мести.

Всем сердцем ненавижу себя и её за эту слабость, но ничего не могу поделать.

Это дикая, животная потребность, и сейчас… я готов поддаться своим внутренним демонам, даже если потом буду захлёбываться от отвращения к самому себе.

Она отчаянно пытается вырваться, но я лишь сильнее сжимаю её волосы, заставляя смотреть мне в глаза.

— Ненавижу тебя… грёбаный псих… ненавижу… — шепчет она едва слышно, но я слышу каждое слово.

Лукавая усмешка искажает мои губы. Маленькая лисичка показывает коготки? Это чертовски интригует.

— Взаимно… поверь, до чёртиков взаимно… — шепчу я в ответ, прямо в её губы, и прежде чем она успевает возразить, впиваюсь в них, стремясь поглотить её целиком, стереть, растворить в себе.

Наши зубы сталкиваются, она вздрагивает, и её руки с отчаянием вцепляются в мой пиджак в попытке оттолкнуть, не поддаться этому безумию. Но легче сдвинуть стену, чем меня.

Я не чувствую ничего, кроме её губ, их вкуса, её пьянящего запаха, который заполняет меня целиком.

Пытаюсь проникнуть языком в её рот, но она упрямо сжимает зубы, не давая мне завладеть каждым миллиметром этой желанной плоти.

Дикий рык вырывается из моей груди, и я кусаю её за нижнюю губу, так сильно, что снова ощущаю вкус её крови у себя во рту.

Милана стонет от боли, но не сдаётся.

— Открой свой грёбаный рот! — хриплю угрожающе, отрываясь от неё.

Её дыхание сбивчиво, грудь тяжело вздымается, словно ей не хватает воздуха. В глазах – отчаяние и ненависть загнанного в угол зверя. Чёрт возьми, она уже в ловушке, и я не позволю ей сбежать.

На нижней губе алеют капли крови. Я наклоняюсь и слизываю их, отчего её тело содрогается. Моя рука поднимает её подбородок, и я тихо, слишком интимно, почти нежно, шепчу в её израненные губы, продолжая слизывать кровь:

— Открой рот… просто… открой…

Провожу языком по её губам, ощущая сводящий с ума вкус. Не понимаю, почему так сильно хочется видеть, чувствовать её подчинение, её податливость. Поцелуи меня обычно не трогают. Животный секс волнует куда больше, но с ней… Я не знаю, что происходит, хочу ощутить её всю, оказаться внутри неё, познать её на всех уровнях. И если не могу её просто трахнуть, то хотя бы… этот чёртов поцелуй я могу украсть, не теряя контроля.

Милана вздрагивает, когда я поворачиваю её лицо одной рукой, настойчиво предлагая разомкнуть её прелестные, розовые губы. Она шумно выдыхает и закрывает глаза. Вижу, как её светлые ресницы слегка вздрагивают, когда я сначала всего лишь слегка приоткрываю её губы, позволяя ощутить её кровь на вкус.

Она замирает на мгновение, и её розовый язык высовывается, облизывая нижнюю губу.

— Чувствуешь, какая ты сладкая?

Она ничего не отвечает, лишь кивает. Я уже не помню, как разжал пальцы, чтобы не впиваться ей в волосы, а слегка зарываться в них. Моя рука настойчиво притягивает её голову ближе, желая просто поглотить её.

— Дай и мне… снова попробовать… — шепчу я ей, и вот она уже приоткрывает рот, давая мне возможность углубить поцелуй.

Мои губы с настойчивостью скользят по её губам, и… мой язык уже внутри. Я проталкиваю его как можно глубже, исследуя её изнутри, проводя по её языку, по нёбу, по каждому дюйму её рта.

Вкус крови, приторный вкус Миланы заполняет мой рот, и я проталкиваю свой язык ещё настойчивее. Тихий стон вырывается из неё прямо мне в рот, и… её руки уже не отталкивают меня, а прижимают мою голову ещё ближе к себе, зарываясь пальцами в мои волосы.

Я уже не целую её, я просто трахаю её рот языком, поглощаю её. Её стоны становятся молящими, просящими и я не в силах оторваться от неё.

Тёмная, всепоглощающая страсть захлёстывает меня с головой, поцелуй становится ещё более диким, неуправляемым. Я жадно впиваюсь в её губы, не в силах насытиться. Наша слюна смешивается с металлическим привкусом её крови, а Милана стонет всё громче, её руки, с болезненной силой, цепляются за мои волосы. Ногти царапают кожу, вызывая короткие вспышки боли, лишь подстёгивающие моё возбуждение.

Член отчаянно пульсирует, яйца горят, требуя овладеть ею, пометить её самым древним, самым правильным способом, который только существует между мужчиной и женщиной. Кажется, я готов сорвать с неё одежду и трахнуть её прямо здесь, на траве этого грёбаного сада, в приторном запахе роз, под светом луны.

Воздуха не хватает. Моя рука скользит по её спине, по изгибам тела, ощущая под пальцами грубую ткань этой унылой чёрной униформы, которая тщетно пытается скрыть её привлекательность.

Я отрываюсь от её губ, и между нами тянется нить слюны, – след нашего дикого, почти безумного поцелуя.

— Кассиан… — шепчет она, и этот хриплый шёпот срывает мне крышу.

Я осыпаю её лицо короткими, жадными поцелуями. Милана откидывает голову назад, открывая мне доступ к своей коже. Чёрт, мне нужно снова укусить её, оставить свой след!

Я целую её шею, проводя губами, языком по чувствительной коже, и тут же кусаю. Ощутимо, так, чтобы на коже остался мой знак. Она вздрагивает, её пальцы сильнее сжимают мои волосы. Это сводит меня с ума.

Мои руки спускаются ниже, скользя под подол её униформы.

— Подожди… постой… — хрипло шепчет она, крепче цепляясь в мои волосы, но не отталкивая.

Это больше похоже на отчаянную попытку остановить неизбежное, но мне плевать на её мольбы, плевать, даже если бы она и вправду не желала этого так же сильно, как и я. Мне плевать на всё.

Я просто хочу её ощутить… пока я ещё безумен. Потом… потом я прокляну себя за потерю контроля.

— Иди… к своей Джулии… — хрипит она, отчаянно пытаясь отстраниться, вырваться из моего захвата. Тщетно пытаясь остановить мои руки, настойчиво скользящие по её ногам, стремящиеся к округлым, соблазнительным ягодицам.

Мои ладони обхватывают их, приподнимая её, теснее прижимая её пах к моему, давая почувствовать всю силу моего желания – твердый член настойчиво упирается в её киску сквозь тонкую ткань кружевных трусиков.

Тихий стон срывается с её губ, и она слегка отстраняясь, бросает взгляд туда, где наши тела соприкасаются с вызывающей близостью, почти первобытной.

Джулия… это имя настойчиво всплывает в моей голове вызывая во мне волну брезгливости. Моя последняя любовница… уже прошлое. Милана ревнует? Эта мысль… чертовски волнует.