— Ты быстро всё забудешь, в вашем мире события сменяются быстро. Ты всё забудешь.

— Как здорово, что ты все решил за меня. Но да, я забуду, я вообще собираюсь выйти замуж! Ты будешь при жене, а я при муже.

— Кто он?

— Какая тебе разница? Ты должен думать о свое наречённой, не так ли?

— Мирена прекрасна.

— Вот именно! Мирена прекрасна! Наслаждайся её красотой, а ко мне больше не лезь, понял?

— Будь счастлива, Мария!

— И тебе не хворать! Закрой уже этот чёртов портал, не хочу тебя видеть! — вдруг всхлипнула Маша. — Пошёл ты к чёрту! К чёрту!

По зеркалу пробежала волна золотого света, и Теодоро, сидящий в кресле, и кабинет, и кошка — всё исчезло.

Теодоро тяжело поднялся и вдруг почувствовал невыносимую усталость. Вот и всё. Глупая наивная вера в предсказания к лицу безусым юнцам, а не убелённым сединами мужчинам. Мария выходит замуж.

Женщина с вечным именем будет принадлежать кому-то другому, не ему. Де Карилья не повернулся к мяукнувшей кошке, теперь уже ничего не имеет значения. Мария выходит замуж.

В ее мире люди чаще всего женятся по любви, а не под давлением обстоятельств, значит, решение не вызвано долгом перед роднёй или договорными обязательствами. Женщина вольна выбирать в их мире.

И Мария выходит замуж.

Висок бился странной тягучей болью, Тео прошептал три слова, и недомогание отступило. Он стар для нее, она молода и горяча, ей нужен мужчина покрепче.

Люция мяукнула громче.

Не кошке указывать магу, что делать. Да и не поделаешь уже ничего. Мария выходит замуж.

Кошка забежала вперед и загородила дорогу.

— Люция, перестань! Ты же всё слышала сама. Кто я такой, чтобы мешать ей устраивать свою судьбу? Что я могу ей дать? Возможно, мы никогда не сможем быть вместе! Я останусь здесь, она там. Да и Мирену нельзя бросать у алтаря, бедная девочка не переживёт позора, Люция!

Высоко задрав хвост, кошка вынырнула из-под рук хозяина и потрусила к зеркалу, то и дело оглядываясь.

— Нет! Пожалуйста! Тео! Теодоро! Не уходи! — Маша похлопывала по зеркалу ладонями в поисках волшебной кнопки, что открыла бы проход. — Кольцо! Конечно же! Кольцо, так. Вот оно, — она сняла перстень с пальца. — И что им делать? Куда вставить? Повернуть? Боже мой! Понапридумывают всяких секретов, а ты мучайся!

Теодоро со вздохом последовал за кошкой, ведь нельзя игнорировать её просьбу. Остановился у зеркала, но близко не подошёл.

Теперь они стояли друг напротив друга, но не знали этого. Печальный мужчина, впервые в жизни безропотно опустивший руки и не желавший действовать, и девушка, готовая ринуться в атаку на преграду, жаждущая одного — вернуть ускользающее ощущение счастья, живущего в глазах цвета грозового неба. И только кошка знала, что им уже никогда не расстаться, но что может кошка, если люди не слышат собственных сердец?

— Нет, Люция! Мария не может быть любовницей, это унизительно для неё, — маг устало потер пальцами глаза.

— Пусть женится, пусть! Я ведь ничего не прошу, только иногда смотреть на него! — всхлипывала Маша.

— Если верховный маг узнает, что я люблю другую, он может совершить страшное.

— Мне никто другой не нужен, не нужен! Господи, я становлюсь настоящей истеричкой! Как тут всё работает, почему не открывается?

Они постояли еще несколько секунд у разделяющей их преграды и разошлись по своим жизням.

Маша вернулась домой и, не отвечая на вопросы тётушки, повалилась на кровать. В этой комнате раньше, до замужества, жила двоюродная сестра Галка. Теперь Галина Сергеевна стала матерью семейства и видным деятелем педагогики. А Маша как была неприкаянной, так неприкаянной осталась.

Дом был украшен к свадьбе сверх меры, но отказываться от королевской милости было бы неосмотрительно, и, спускавшийся по лестнице Теодоро вздохнул глубоко и печально. Прибытие столь важной персоны к свадебному столу было не данью уважения молодоженам, а еще одним доказательством всемогущества короля, простирающегося даже на клан светлых магов.

Использовать волхвов и прорицателей в качестве советников начали во многих государствах еще в древности. Зачастую мантию верховных магов королевства надевали откровенные проходимцы или люди, не наделённые большими способностями. Оттого-то и пошла плохая молва о тех, кто занимал подобную должность, ведь обыкновенно из-за их решений устраивались войны, казни или поднимались налоги.

В народе всех магов звали колдунами, недолюбливали и даже боялись. Но боялись не униженно, а злобно, при каждой возможности стараясь сделать пакость. Бывали и исключения.

По счастью, Теодоро де Карилья снискал уважение простого люда, и сейчас к его дому стекались любопытствующие. Они стояли небольшими группками, переговаривались, и стоило жениху выехать за ворота, начали громко желать ему счастья, а жене плодовитости. Тео улыбался, ощущая эту доброжелательность, но на душе его было тоскливо и пусто. Маг ехал к Мануэлю Баррейро, чтобы за чаркой доброго винца развеять грусть.

Роскошный особняк королевского фаворита словно кричал о статусе своего хозяина, добившегося искренней дружбы вздорного, мелочного и подозрительного правителя. Баррейро всегда был готов ссудить венценосному собутыльнику денег, когда после очередной попойки тот решал подарить любовнице дом, алмазные серьги или скупить для нее всю галантерейную лавку. О любовных подвигах этих двоих слагали легенды, у дамы, приглянувшейся им, не было шансов отказать или не принять ухаживания.

Королеву и, конечно же, все кланы, стоящие за ней, подобное нарочитое бахвальство постельными победами злило всё сильнее. Тео не раз советовал другу быть осторожнее, но Мануэль не верил в грозящую опасность. Он был молод, здоров, удачлив и чертовски красив. Баррейро дергал судьбу за усы, и ничем хорошим эта игра закончится не могла. Вот и сейчас де Карилья размышлял о том, отчего ему хочется повесить мощный амулет на ворота роскошного дома.

Ману встретил его, радушно раскрыв объятия и чуть не сломав пару рёбер.

— Ты передумал жениться? — захохотал он. — Сбежал ко мне?

— Нет, ты знаешь, что я держу слово, — покачал головой Теодоро. — Но не выпить с лучшим другом накануне важного события не могу.

Баррейро прищурил один глаз.

— Это не Асунта?

— Что?

— Не Асунта героиня твоих грёз, я вижу! Признавайся же, кто эта сеньорита? Или она сеньора? Вдова? Не томи же!

— Как ты догадался? — де Карилья кинул перчатки на стол и плюхнулся в кресло.

— Не обязательно быть колдуном… Прости! Не обязательно быть магом, чтобы увидеть на твоем лице печать любовного безумства.

— Как ты верно подметил — безумства. Я не могу быть с той, которую хотят мои сердце и тело, Ману.

— Она заточена в темнице по обвинению в измене? Мертва? Какая причина может быть у подобного дурного настроения? Мирена годится тебе в дочери, однако же ты женишься на ней!

— В том-то и дело, в том-то и дело, дружище!

Потом они пили, много говорили, снова пили, пока де Карилья не заставил себя встать и попрощаться с другом. Однако в этот вечер еще один гость посетил роскошный дом Баррейро. Вернее, гостья.

— Не верю своим глазам! Что привело вас к человеку с такой репутацией, как у меня? — спросил пьяный, но отнюдь не потерявший ясность ума Мануэль.

— Исключительно расчёт, сеньор, — проворковала Асунта, ничуть не кривя душой и развязывая шнуры плаща. — Тео вот-вот оставит меня ради молодой жены, а я вольна выбирать себе нового спутника. Отчего же не вас?

— Ты играешь с огнём, Асунта, — хищно осклабился Баррейро, почёсывая видневшуюся в вырезе рубашки грудь. — Теодоро ни слова не сказал мне о вашем расставании, а тебе веры нет, красавица!

Асунта стояла перед ним в платье с таким декольте, что понятнее слов говорило о её намерениях. Баррейро шагнул к гостье, дыхнув на нее винными парами, и, наклонившись ниже, шепнул в ушко, украшенное изящной золотой серьгой с жемчугом: