— Скорее! — говорил он сквозь зубы. — Скорее же!

Когда все оказались на борту, Мануэль погреб прочь, не обращая внимание на подбегающих к берегу арбалетчиков, почти в упор целящихся в него. Теодоро глубоко вдохнул, вскинул руки вверх, описывая ими круг, и стрелы стукались о невидимую преграду и тихо кружась, падали в воду. Граница, за которой магия обретала силу, была преодолена.

— Эй! — прерывисто позвал Баррейро своего лежащего на дне лодки спутника, и когда тот не ответил, крикнул: — Сеньора! Вы слышите⁈

Друг ещё не закончил произносить последний слог, а Тео уже знал, кто перед ним и почему молчит. Стрела, пробившая спину, от падения обломилась у самого тела, и чтобы вытащить её, нужно было потянуть за наконечник, торчащий из груди.

— Зачем ты взял её с собой, — сглатывая ужас, вставший в горле сухим комом, спросил де Карилья. — Зачем…

Сладко потягиваясь, Маруся прошлепала босыми ногами до кухни и с размаху плюхнулась на крепкую самодельную табуретку, покрытую круглым вязаным половичком.

— С чем пироги? — зевнула она, щурясь на утренний солнечный свет.

— С черникой, как ты любишь! — тётя почесала нос запястьем и продолжила вымешивать тесто. — Сережке с собой хочу дать, он ребятам уже с весны всё обещает.

— Пахнет вкусно… А молоко есть?

— Есть, — довольно улыбнулась Нина Васильевна. — Знаю уж, как ты любишь с холодным молочком!

— Это я тебя люблю, тёть Нин! — снова зевнула Маша. — Тебя и молочко!

— Знаю, девочка моя, знаю!

Раскат грома разнёс тишину в клочья.

— Гроза? — спросила шёпотом Маша.

— Солдаты вынесли мушкеты! — крикнул Мануэль и с такой яростью налёг на вёсла, что Теодоро испугался, как бы они не треснули под неукротимым напором.

Маг обернулся к берегу. В свете факелов было хорошо видно, как на высокие треноги устанавливали облегченные осадные пушки, что были гораздо меньше и уже диаметром, чем обычные. Эти так называемые испанские мушкеты стреляли маленькими свинцовыми ядрами, и из них куда проще было прицелиться в беглецов. Де Карилья в своих путешествиях видел оружие и пострашнее, но сейчас на темной водной глади воды лодка была хорошо видна и являла собой отличную мишень.

Мария застонала и спросила: «Гроза?». Тео прижал ее к себе и принялся укачивать, как любящий отец укачивал бы больное дитя. Хрупкая магическая преграда, которую он воздвиг между ними и стражей, выдержит и пули, но кто его знает, не заговорены ли они, как и сама крепость.

Страх, который овладел двумя отважными друзьями, был того порядка, что призывает к действию и являет истинное мужество, готовое жертвовать. Казалось, что не будет конца отчаянным залпам, угрожающим крикам, натужному скрипу уключин и плеску воды под вёслами. Но вот шум постепенно стих — Мануэль сделал всё, чтобы больше ни одна лодка не смогла плыть — пробитые днища не оставили шансов преследователям.

Величественная каракка, больше напоминавшая сказочный воздушный дворец, чем крепкое судно, ждала их за излучиной. Капитан сильно рисковал посадить корабль на речную отмель, но удача была на стороне команды.

План Баррейро был прост: каракка выйдет в море и, обогнув мыс, поплывёт в одну из торговых гаваней, откуда Тео и Мария смогут отправиться в Криэсту и укрыться в неприметном домике. Но теперь, когда лицо девушки мерилось бледностью с ночным светилом, придется задержаться.

«Нermana del viento» — «Сестра Ветра», едва заметно покачивалась на волнах, когда команда заметила лодку с беглецами и помогла им подняться на борт. Раненую тотчас же отнесли в капитанскую каюту, предоставив магу самому позаботиться о несчастной. Теодоро потребовал воды, вина и самых острых ножей.

— Тётя⁈ — хрипела раненая, и Теодоро зажмурился, чтобы не видеть ее запекшихся губ. Он чуть не потерял ту, что когда-то напророчила гадалка.

Де Карилья опять вспомнил тот разговор.

— Вы будете стоять по разные стороны хрупкой преграды и тянуть друг к другу руки, мой юный сеньор! — говорила старуха. — Ты будешь наг и утомлен любовью, она в чужом доме и раздавлена предательством. Захочешь заполучить эту редкую птичку, запасись терпением и верой в её силы. Ты будешь счастлив только с ней, девой, что носит вечное имя.

— Мы не сможем преодолеть эту хрупкую преграду?

— Только кровь юной жены, железные оковы и злой колдун, одержимый местью, смогут сблизить вас.

— Оковы, кровь… — чуть слышно повторил Теодоро и снова сосредоточился на том, что делал.

— Успели? — шёпотом спросил Мануэль до этого момента тихо сидевший в углу на привинченном к полу стуле. — Она будет жить?

— Будет, — устало кивнул маг. — Но тебе не следовало её брать с собой, Ману!

— Проклятье, приятель, эту женщину невозможно остановить! Клянусь, ты хлебнешь с нею горя!

— Покажи руки, дружище, — тихо попросил Тео, словно не слышал возмущения в голосе Баррейро.

— Что?

Но маг уже повернул запястья Мануэля и внимательно смотрел на стертую в мясо кожу ладоней. Теодоро нагнулся и легонько дунул на кровоточащие раны верного друга.

— Ступай спать, Ману! Утром всё пройдёт!

— Никак не могу привыкнуть к твоему волшебству, — недоверчиво глядя на свои руки, протянул Баррейро. — Мне нужно возвращаться, но на этот раз я к веслам не прикоснусь!

— Спасибо.

— Ты пришлёшь весточку?

— Да.

— Береги её, — Мануэль указал подбородком на Марию. — Если бы ты не был моим другом, твое тело бы сейчас доклевывали стервятники, а эта женщина нежилась бы в моих объятиях! Береги её, Тео, и люби, как она того заслуживает!

Друзья крепко обнялись и расстались, не ведая, когда смогут увидеться вновь. Де Карилья какое-то время вслушивался в доносящиеся с палубы голоса, а потом опустился подле раненой девушки и положил ладонь ей на лоб.

— Спи, любовь моя. Завтра солнце будет ласкать твою кожу особенно нежно, обещаю.

Маг закрыл глаза и сложил руки на груди. Пройдена только часть пути, сейчас нужно отдохнуть.

— Вставай, засоня! — Нина Васильевна распахнула плотные шторы и солнечный свет скользнул по стенам и защекотал Марусе нос.

Девушка смешно чихнула и тут же почувствовала странную тупую боль в груди.

— Милая, — тётя подсела на кровать, и в глазах ее блеснули слёзы, — возвращайся поскорее. Что бы ни случилось, каких бы бед не натворила, возвращайся, ждём мы тебя, ждём…

Пахло странно. То ли деревом, то ли соленой рыбой, то ли всем вместе. Маруся чихнула и почувствовала странную тупую боль в груди, что отдалась под лопаткой и даже в шею.

— М-м-м, что за чёрт? — простонала девушка, широко зевая. — А ты чего так рано встала, тёть Нин?

— Мария, — тихий мужской голос запустил цветной калейдоскоп, в котором вместо стекляшек закрутились картины пережитого.

— Тео? Ты жив⁈ Мы смогли сбежать⁈

— Да.

— О боже, Тео! — поморщившись от дискомфорта, Маша села и ошалело уставилась на де Карилью — голова его была почти седа, лицо измождено, а шея, прикрытая отросшей бородой, казалась слишком худой. — Что они с тобой сделали⁈

— Во мне что-то изменилось? — улыбнулся маг, и сердце девушки забилось в упоительном ритме. — Я стал неприятен тебе? Не знаю, пользуется ли капитан зеркалами, но погоди, я умоюсь и причешусь, тогда, быть может, буду выглядеть достойным такой красавицы!

Он говорил, а Маруся думала только об одном — коснуться его щеки, убрать прядку со лба, провести пальцем по краю нижней губы.

— Где мы? На корабле?

— Да. Эта каракка принадлежит Мануэлю, команда надежна, нас не выдадут, но долго укрывать не смогут. Мы направляемся в провинцию Криэста, там у меня дом, о котором никто не знает, так что путь предстоит долгий.

— Я… меня как будто бы ударили в грудь, — Маруся потерла саднившее место. — И я помню, что было горячо, а потом во рту стало как бы кисло.