— Маша! Я кричу, кричу, а вы не слышите! — давешний знакомец возник перед ней и широко улыбнулся.

Ну вот же! Обыкновенный мужчина. Хомо сапиенс! С белым паркетником и накачанным телом. А у того, из зеркала, кожа смуглее… Да чёрт возьми! Почему она не может перестать думать о видении?

— Здравствуйте, Николай! И правда задумалась, — улыбнулась Маша в ответ.

— Я хотел, короче… Что вы делаете сегодня вечером?

— Не решила пока, а что?

Николай немного помялся, потер подбородок и заговорил вполне искренне:

— Когда подвозил, не очень вас рассмотрел, спать хотелось, устал, а потом закрутился. Я ведь за вами по другой стороне улицы минут пять шёл, — молодой человек несколько раз сжал и разжал ладони, — не мог не смотреть. Никогда не видел, чтобы от девушки сияние исходило золотое. Чудо что ли? Или знак мне, чтобы не упускал? Вот я и…

— Решили не упускать?

— Вроде того.

— Я свечусь только по ночам обычно, рыбу люблю и ем. Фосфор, знаете ли. А уж если днём зафонило, то вчерашняя скумбрия была явно лишней!

— Вот! И чувство юмора имеется! Люблю девушек с чувством юмора!

— Вы восторженный как пионер, вам сколько лет?

— Двадцать девять.

— А жене?

— Так нету жены, — ухмыльнулся Николай.

— Это меня должно как-то подтолкнуть к согласию на сегодняшний вечер?

— Ну… да.

— Смотрите, Николай, какая петрушка, — сама не замечая, Маша начала говорить зло и громко, — я только что рассталась с таким же восторженным пионером, который сдулся, как только появились трудности. Сдулся и нашел утешение у другой женщины. А потом оказалось, что не пионер он вовсе, это мне хотелось видеть его таким. Я приехала сюда для того, чтобы насладиться одиночеством и покоем. Мне не хочется в клуб, гулять по берегу, купаться, играть в приставку или гонять на велике. Тишины мне нужно, много тишины, чтобы с маковкой накрыло. Так понятно?

— Вполне. А как насчёт шефской помощи этому самому пионеру?

— Уф. Что надо? Лаконично и доступно, пожалуйста!

Дома Машу уже ждал дядя Серёжа — большой, бородатый и шумный, с молодости похожий на медведя из сказки. Сейчас он обрел вид еще более внушительный. Дядька сгреб племянницу в охапку и приподнял над полом. А потом усадил перед собой и начал потчевать всем, что уже стояло на столе. Когда мама читала Марусе сказку про девочку, заблудившуюся в лесу и заглянувшую в избушку, то дочка всегда представляла, как в коробе домой её и пирожки несёт именно дядя Сережа.

— Похудела! — басил Сергей Викторович. — Ничего, откормим! На рыбалку поедешь со мной в пятницу?

— Угу!

— Значит, решено!

— Серёж, какая рыбалка, ей выспаться нужно, а ты её спозаранку да на лодку! Нет, пусть девочка поспит вдосталь! В городе так не спится, как у нас!

— Вот, ёксель-моксель, зануда какая, а! — шутливо завозмущался дядька и захохотал.

«Интересно, как смеётся тот, из зеркала?» — некстати подумала Маша и неожиданно для самой себя покраснела.

— Мы по вечерней зорьке пойдем. На разведку, Нин! Только на разведку, а потом пусть девочка наша спит. Хоть до обеда!

— Ты мне лучше розетку почини в предбаннике по вечерней зорьке! Который день прошу — стиралка постоянно отключается, никакого сладу с ней!

— Начинается!

— Не ссорьтесь, я все равно из дома вечером уйду, — вставила реплику Маша.

— Это куда это?

— Помочь нужно одному человеку, попросил очень.

— Вот это поворот! — присвистнул дядя Сережа. — Уже перехватили девку! И кто это у нас такой ушлый?

— Зовут Николай, живёт на Максима Горького. Вернее, строится только.

— Хм, на Максима Горького? Ну ладно, буду иметь в виду, куда с ружьём бежать в случае чего!

— Серёжа! — попыталась урезонить мужа Нина Васильевна.

— Да ладно, ладно, неси обедать, мать, живот свело! А ты, Марусь, говорят, к Пантелеихе в дом ходила?

— Ага.

— И что, нашла клад?

— Ну, там темно, свет не работает, я завтра с фонариком схожу. На первый взгляд ничего особенного, но там такая этажерка есть симпатичная и стол круглый, какой мы с мамой всегда хотели.

Уплетая невероятно вкусный теткин бигус, Маша успевала отвечать на вопросы, делилась не слишком личными новостями и много смеялась, рискуя подавиться.

— Ты там поаккуратнее, Марусь, — дядька заговорщицки подмигнул. — Говорят, что Пантелеевна колдовать умела, слышь? Заговоры, наговоры всякие, травки приворотные. И будто бы не старела вовсе.

— Серёж, прекрати глупости городить! Как уж не старела? Старела как все нормальные люди. Это всё бабы наши завистливые понапридумывают чёрти чего, а потом друг дружке рассказывают. Ты мне, Марусь, лучше скажи, будешь на заочное поступать или нет? Все ж таки высшее образование никому не помешает. А то ты со своим средне-специальным так менеджером этим и проработаешь всю жизнь! Это ж разве дело? Вот школа, к примеру, или детский сад — как хорошо! И сама при работе, и детишек всегда устроить можно.

— Ну тёть! Ты опять за своё? Меня устраивает моя работа, я там получаю вдвое больше, чем в школе.

— Ох, смотри, Мария!

Маша попыталась было уснуть, но старый дом и зеркало словно тянули её к себе, заставляя гадать о природе странных видений. Дав слово разобраться в произошедшем на свежую голову, девушка задремала и проснулась от настойчивого звонка телефона.

— Жду, — отрапортовал Николай. — Выходи!

— Я так и знала, что ты не уснёшь, — сзади неслышно подошла Асунта и поцеловала спину между лопаток. — Любовные игры совсем не утомляют тебя? Или это магия?

— Глупо расходовать магию на то, что дается легко.

— Но ты не так уж и молод. Куда более выносливые любовники падали рядом со мной обессиленными и тут же засыпали, — женщина обвивала Теодоро руками, но он не чувствовал ничего, тело словно окаменело. — Я знаю, ты обеспокоен предстоящей свадьбой! Но ведь можно же отказать им!

— Отказать верховному магу? — иронично спросил де Карилья. — Мне придётся бежать, Асунта, и очень далеко, на край мира. А я, как ты справедливо заметила, не так уж и молод!

— Я с ума схожу, когда представляю, как ты целуешь эту рыбу Мирену!

— Не будь несправедлива, дорогая, девушка красивая и воспитанная. Это ты врываешься в дом без разрешения!

— Не злись, любимый, — Асунта потерлась лбом о плечо Теодоро, — но я буду бороться!

— Только не пей вина, оно воспламеняет кровь, и ты теряешь разум!

— Тебе же нравится, когда я его теряю?

— Не стану спорить, — ухмыльнулся де Карилья и послушно последовал за ведущей его за руку женщиной к столу, на котором ещё осталось вино и мясо.

Однако ни весёлый щебет Асунты, ни вкусная еда не могли избавить его от мыслей о незнакомке в зеркале.

Когда-то, когда Тео был совсем юн, мать отвела его к предсказательнице судеб, что пришла в город за уличными плясунами. Благородная Химена Сесария Ларетта Мендес Асунсон де Карилья верила гадалкам и хотела узнать, что именно небеса уготовили её красивому и умному сыну. Однако старуха выгнала богатую сеньору из своего латанного-перелатанного шатра и только потом взяла юношу за руку. Много тогда она наболтала Теодоро, половину он даже не запомнил, но вот описание той, что войдёт в его сердце раскалённой иглой, до сих пор слышал, как наяву.

— Вы будете стоять по разные стороны хрупкой преграды и тянуть друг к другу руки, мой юный сеньор! Ты будешь наг и утомлен любовью, она в чужом доме и раздавлена предательством. Захочешь заполучить эту редкую птичку, запасись терпением и верой в её силы. Ты будешь счастлив только с ней, девой, что носит вечное имя.

— И как преодолеть эту… хрупкую преграду?

— Только кровь юной жены, железные оковы и злой колдун, одержимый местью, смогут сблизить вас.

— А она? Будет ли она любить меня, бабушка? — шёпотом спросил Тео, однако ответа не получил — мать не выдержала и влетела в шатер, требуя от предсказательницы заверений в том, что род де Карилья будет процветать ещё много-много лет.