— Пусть платит! Я заяву на него напишу!
— Марусь, так не получится уже. Мы это, оттаскивать её стали трактором, а пьяные же все. Вот. Покинули место ДТП как бы, а там овраг, ну она и сорвалась. Так-то достали, всё норм. А у Санька дядька в ГИБДД. Она же на тебя записана, тачка то есть. Я ж не мог тебя так подставить. Короче, теперь ты всё знаешь. Блин, обидно, я вообще две ночи не спал, жалко, сука, только человеком себя почувствовал, и тут такое!
— Пошёл вон отсюда! — Маша схватилась за горло. Казалось, там застрял булыжник.
— Я пока не могу, Марусь, мне юрист сказал, чтобы ты вот тут подпись поставила.
— Пошёл вон!
— Короче, ты расстроилась, я же вижу.
— Убью!
— Ладно, не горячись. Завтра поговорим, да? Пока!
— Господи, что мне делать? — Маруся рухнула на расстроенно скрипнувший стул. — Как я могла любить этого человека? Как? Где была моя голова? Что ж я дура-то такая? — спохватившись, девушка повернулась к старому зеркалу, но оно было безжизненно и ничего, кроме комнаты в старом доме и самой Маши не отражало. — Тео? Люция? Вот, блин! Пропали!
* * *
Запах валокордина ассоциировался у Маши с несчастьем. Дядька ходил из угла в угол, матерясь вполголоса, тётя полулежала на диване с мокрым полотенцем на лбу и постанывала горестно. Сама девушка, проплакавшая всю ночь, чувствовала себя виноватой во всех несчастьях, и готова была провалиться сквозь землю, если бы это помогло, но никто не требовал.
— Не звонил? — подала голос Нина Васильевна, спуская ноги на пол.
— Нет.
— Ты вот что, племяшка, ты даже не вздумай! — строго заявил дядька.
— Не вздумай чего? — шмыгнула Маша. — Платить? Заявление в полицию нести? Тут, дядь Серёж, везде засада.
— Не вздумай на поводу у него идти! Вот что! Ничего не подписывай!
— Сколько там осталось, Марусь? А? Сколько осталось платить?
— Семьсот тысяч без копеек, — глаза девушки снова наполнились слезами, и она сделала вид, что наливает чай, но так и застыла с пустой кружкой.
— Ах негодяй! А! Ах негодяй! И как земля носит, негодяев этаких⁈ Серёж, у нас на вкладе сколько?
— Нормально! Лешка поможет, Галка у мужа попросит, соберём, Нин. Делов-то! Дом Пантелеихи продадим. Вот и выйдет, ещё и останется.
— Не надо дом! Не надо ничего собирать! — очнулась Маруся. — Я сама всё решу! Сама!
— Сам с усам! Ты вон уже решила! — крякнул дядька.
— Серёжа!
— А что Серёжа-то? Замуж её нужно отдать, чтобы муж обеспечивал и берёг от шантрапы всякой!
— Серёжа!
— Ладно! Пойду покурю!
— Марусь, — Нина Васильевна обтёрла лицо влажным полотенцем, — дом и правда продать можно!
— Нет, не нужно его продавать! Леше понадобится ещё, жизнь не кончается. Я всё решу! Мне подумать нужно, пойду пройдусь.
— Ну вот куда ты, не позавтракав? Маша?
Но Мария Полякова быстро умылась, переоделась и выскочила на улицу. Брела без цели и мысленно составляла список тех, у кого можно будет занять, что можно продать. Не заметила, как пришла на обрывистый берег, где в тени сосен добрый человек когда-то от большой доброты установил самодельную резную лавочку под двускатной крышей. Рядом поблескивала хромированным боком самодельная же урна — обычное оцинкованное ведро, которое с обеих сторон удерживалось на двух сварных стойках большими болтами. Когда урна переполнялась, её опрокидывали и мусор высыпали в мешок. Умельцы с завода нанесли на ведерко блестящее металлическое покрытие, написали аккуратно, по трафарету: «Не сорить!»
Вид с этого места открывался красивый и умиротворяющий. Маша склонила голову набок и наблюдала за носящимися со скоростью света, верещащими о близком дожде стрижами. Потом вздохнула и нажала на кнопку вызова под номером первого человека из списка…
* * *
— Думаю, вот здесь нужно пустить серебряный галун, — портной сделал два шага назад, осмотрел дело рук своих и кивнул подмастерью, что держал корзинку с разного рода лентами, стеклянными бусинами и тесьмой.
— Не нужно, пусть невеста сверкает на свадьбе, а я буду оттенять её красоту, — остановил мастера Теодоро. — Оставим как есть.
— Но сеньор! Ваше положение обязывает…
— Серебра достаточно, — сухо прервал портного де Карилья. — Закончим завтра, сейчас у меня неотложные дела.
Мастер и его помощник переглянулись, но спорить не стали: только совсем выживший из ума станет перечить магу. Оставшись один, Теодоро с тоской посмотрел в зеркало. Капкан вот-вот захлопнется, и его заставят погрузиться в придворные интриги, и эта женщина, Мария, наверняка исчезнет из его жизни, но всё так же будет волновать.
Спрыгнув с небольшого сундука, Люция грациозно потянулась, зевнула и уселась вылизывать лапки, не спуская глаз с хозяина. Они давно научились вести бессловесный диалог, вот и сейчас Карилья всем своим видом выражал печальную покорность судьбе. Хотя кошка заметила, как вдруг изменилась его поза.
— Давай сбежим, красавица моя? На несколько часов? Навестим Марию. И не смотри так! Я не собираюсь соблазнять бедную девушку, просто мне хорошо с ней. Да, мы только поговорим, это не преступление.
Маг подошёл к зеркалу и коснулся его ладонями. Люция, задрав мордочку, ждала сигнала, чтобы прыгнуть в другую реальность. Карилья кивнул, кошка переступила зыбкую грань и побежала вперёд.
— Нужно взять с собою вина! — вспомнил Теодоро и повернулся к столу. В тот же миг распахнулись двери, и в комнату по своему обыкновению влетела Асунта.
— Ты не одет? — промурлыкала она, скидывая плащ на спинку кресла. — Это даже к лучшему!
— Я устал, любовные игры меня добьют, Асунта, если ты про это, — Теодоро совершенно безотчетно взглянул на зеркало. Люция оказалась одна в чужом мире, где ей могут грозить опасности, нужно выпроводить любовницу и вернуть кошку домой.
Гостья бесцеремонно повисла на шее де Карильи и поцеловала его с таким пылом, что маг удивлённо вскинул брови и отстранился.
— Что с тобой?
— Я не уступлю тебя этой вяленой рыбе, Тео! И раз уж кое-кому придётся делить с Миреной ложе, то пусть мои ласки вспоминаются тебе, когда ты замерзнешь в ее объятиях!
— Какое смелое утверждение!
— Я хорошенько рассмотрела твою невесту! Она холодна! Такие женщины не умеют дарить радость в постели. Впрочем, им достаточно рожать детей, не так ли? Для наслаждения у тебя есть я!
— Мы не сможем видеться какое-то время до и после свадьбы, Асунта, ты же понимаешь?
— Тогда давай напьёмся нашей страсти впрок, сеньор жених!
— Не сейчас!
— Нет, именно сейчас! Я достаточно настрадалась в разлуке с тобой, так что не медли, Тео!
— Мы расстались всего несколько…
Возражения де Карильи потонули в следующем поцелуе, и на какое-то время он забыл и про зеркало, и про кошку, и про тревожащее будущее.
* * *
Список был почти исчерпан, и Маша посмотрела на смартфон с пятью процентами зарядки как на предателя. Странное чувство вдруг заставило повернуть голову — в нескольких шага от лавочки сидела кошка. При свете ясного дня Маша сначала не узнала её, а потом удивлённо позвала:
— Люция, это ты?
— Маша, могу я присесть рядом?
Маруся отвернулась от кошки и с недоумением и нарастающей злостью воззрилась на Николая, подходившего с другой стороны.
— Я слышал, как ты говорила с подругами. Могу дать в долг, если хочешь.
ГЛАВА 6 Одна счастливая женщина
— Научи меня колдовать! — молодая любовница уткнулась подбородком в кулачок, лежащий на груди Теодоро. — Я заморочу всех вокруг, надену свадебное платье и выйду за тебя замуж сама!
Карилья гладил разметавшиеся длинные волосы, пахнущие цветами, и улыбался. Эту просьбу Асунта высказывала уже несколько раз, но неизменно получала отказ.
— Магии нельзя научить, это либо есть в тебе, либо нет!
— Жаль! Мне бы хотелось быть как ты или верховный маг, или любой из вашего ордена, даже самый слабый колдун.
