— Крепостная стража вооружена испанскими мушкетами, имеются большие крепостные пушки, но вскинуть арбалет и пустить стрелу гораздо быстрее. Вот тут, — маг слегка коснулся бурого пятна на рубашке девушки, — торчало острие. Но сейчас рана затягивается.
— Во мне торчала стрела⁈ — округлила Маша глаза. — Ничего себе! Ты её вытащил? Ты меня лечил магией, да? Магией?
— Да, — улыбнулся Теодоро. — За пределами заговоренной крепости я волен управлять своей магией.
— Спасибо! — девушка порывисто обняла своего спасителя, но уже в следующий миг застыла, не понимая и понимая одновременно, что происходит.
Их словно ударило током. Мощный разряд прошил тела и запустил волну озноба. Но Теодоро резко отстранился, встал, отошёл на несколько шагов.
— Я иду к капитану, — глухо проговорил он, не глядя в глаза Марусе. — Тебе нужна одежда, да и не мешало бы позавтракать.
— Не уходи!
— Не могу, Мария, я не могу!
* * *
Король в ярости пнул невовремя высунувшуюся из-за стола гончую. Собака взвизгнула и отскочила в сторону. Гневный Людовиго внушал страх всем.
— Будь ты дворянин, то сам сложил бы голову на плахе, приготовленной для де Карильи! — орал взбешенный правитель. — Я тебя вздёрну как конокрада! На заборе! Упустить мага, лишенного силы! Как можно было упустить его? Как⁈ Я ведь велел вам лишь вывести на чистую воду его сообщников, а не давать им сбежать! Ты видишь⁈ — король повернулся к Мануэлю Баррейро, со скучающим видом стоящему о окна. — Разве это стража⁈ Всех вздёрну! Всех до единого! Теперь меня не удивляет, что мы так долго возимся с неприятелем на границе! С таким-то войском чудо, что мою страну ещё не захватили полностью! Мануэль⁈
— Да, ваше величество, без всяких сомнений!
— Говорят, колдуну помогал сильный высокий мужчина, — король, уступавший в росте красавцу-блондину, не стал подходить ближе, остановившись в нескольких шагах. — Говорят, что лодка двигалась так скоро, будто на ней сидели пятеро гребцов.
Медленно и спокойно Баррейро отвел взгляд от окна.
— Какая глазастая стража. Что же ей помешало поточнее прицелиться?
— Они ранили одного из мужчин, но не знают, кого именно. Покажи ладони, Мануэль!
— Что? Что вы сказали, ваше величество?
— Покажи ладони, Мануэль! — голос Людовиго звучал зло и жёстко.
— Вот!
— Твоё счастье! — видно было, что правитель испытал если не облегчение, то удовлетворение. — А теперь расскажи, кого ты там высматривал в окне?
— Видите? Вон та служанка?
— Ты не исправим! — с плотоядной улыбкой произнёс король, оценивая вид полных смуглых полушарий, грозящих выскочить из выреза простого темного платья.
* * *
Они молчали, пока шустрый юнга застилал узкую кровать, как и вся мебель в каюте, прибитую к полу. Мальчишка периодически бросал хитрые взгляды на Марусю, одетую в мужскую одежду — подобное выглядело в глазах любого моряка не просто вызывающе, а провокационно, и девушка это прекрасно понимала. Капитан обещал достать платье в первом же порту, но сейчас Маша решила лишний раз не выходить на палубу, благо в каюте было маленькое — с тарелку — круглое окошко.
— Но тут только дна кровать.
— Это каюта корабельного лекаря. У него рожает жена, и он остался дома. Вторая кровать не понадобится, — Теодоро держал в руках стопку одежды. — Ты останешься здесь.
— Одна? Я боюсь! — грубо соврала Маруся.
— Не нужно бояться. Никто не собирается тебя обижать.
— А вдруг корабль налетит на рифы или как там это называется, и что тогда делать?
— Уповать на высшие силы, Мария!
— А что я буду делать здесь весь день и вечер? Нет никаких развлечений, и можно сойти с ума со скуки.
— Пришлю тебе юнгу, ты ему понравилась.
— Ты смеешься надо мной, я вижу! — девушка всплеснула руками раздражённо и даже притопнула ногой.
Рассмеявшись, Теодоро почесал бровь и со вздохом пообещал:
— Завтра мы зайдем в одну отдалённую бухту, там ты сможешь искупаться, погулять и развеять скуку. Потерпи!
— Господи, ну почему ты такой глупый⁈ Я не хочу оставаться без тебя, слышишь⁈ Жизнь без тебя невыносима! Тео, не смей уходить! Не смей.
ГЛАВА 21 Без всякой магии
— Зачем вы явились? — Мануэль говорил сквозь зубы, едва сдерживая желание схватить Асунту за руку и вышвырнуть вон. — Мне нечего вам сказать, да и слушать вашу ложь я тоже не в настроении.
— Я хочу знать, что с Тео! — обычно нормальный голос молодой вдовы сорвался на фальцет, и Баррейро вздрогнул от отчаяния, которое услышал в этом вскрике. — Клянусь, если бы я могла все вернуть, все обратить вспять!
— То что? Тогда что, сеньора? Вы бы сами пошли на плаху за убийство знатной женщины? Не верю ни единому вашему слову! Вы убили Мирену и намеренно или случайно свалили вину на Теодоро, ни на миг не подумав об его участи! Это не любовь, сеньора! Настоящая любовь так не поступает!
— Много ли вы знаете о любви⁈ Вы, о котором говорят как о главном кобеле столицы? Вы, который не пропускает ни одной юбки! Вы…
— Довольно! — рявкнул Мануэль и продолжил гораздо тише: — Вашу юбку, сеньора, я даже не заметил! Убирайтесь из моего дома. Теодоро заслуживает другой женщины. Любящей и готовой жертвовать, а не ревнивой сумасшедшей!
Раздражённый Баррейро хотел было обругать Асунту самыми грязными словами, что пришли ему на ум, но сдержался в который уже раз и произнёс как можно более холодным тоном:
— Я не видел Теодоро дольше вашего, если вы забыли! Защищая границы королевства, я был лишён счастья разговаривать с ближайшим другом, а благодаря вам, сеньора, теперь, похоже, лишился его навсегда! С чего вы взяли, что мне известна судьба де Карильи?
— Вы жестоки… Как же вы все жестоки… — громкий шёпот Асунты долго еще звучал в ушах Баррейро, но мужчина был озабочен другим делом. Ему предстояло посетить дом друга, чтобы кое-что выяснить.
Осунувшаяся донья Эстефания встретила его как вернувшегося из долго опасного путешествия родственника, едва не бросившись на шею. Мануэль завел ее в кабинет Теодоро и тихо, чтобы ничье ухо не уловило ни единого словечка, рассказал всё про состоявшийся побег.
— Сеньор, а у нас не очень хорошие новости. Пропала Люция! Мы обыскали всю округу, расспросили соседей и мальчишек, но никто её не видел. Как в воду канула!
— Ну, донья Эстефания! Вам ли не знать, что эта кошка поумнее некоторых людей⁈ Будем уповать на ее сообразительность! — и Баррейро улыбнулся домоправительнице самой ободряющей из своих улыбок.
* * *
Каюта корабельного доктора была скромной и небольшой, но Маруся умудрилась и в этом ограниченном пространстве нашагать столько, что ноги даже немного устали. Предчувствия, тревоги, сомнения и неясная тоска сжимали сердце, не давая успокоиться и хотя бы поспать. Все рушилось и летело в тартарары. Нужно было найти опору.
Девушка точно знала, что находится так близко от важного решения, которое способно сделать её совсем другой. Счастливой. Да, именно счастливой, несмотря на разлуку с родными и привычным миром. Именно счастливой от совпадения с другим человеком, таким важным, таким необходимым.
Когда же в каюту вошел Теодоро, Маша забежала ему за спину и отрезала магу путь к двери.
— Хватит убегать от меня! Это не по-мужски! Что за глупая привычка уходить тогда, когда ты нужен мне больше всего на свете?
— Я хотел поесть с тобой, смотри, — Теодоро приподнял руку с небольшим серебряным кувшином и чуть качнул другой — с полным подносом еды. — Это превосходное красное и каплуны…
— Прекрати вести себя так!
— Как?
И тут у Маруси пересохли губы, а язык присох к нёбу.
— Так, словно я тебе безразлична! — прохрипела она, вглядываясь в лицо Теодоро.
Он успел помыться и побриться, только волосы остригать не стал, и сейчас выглядел слишком строго для того, кто… Маша замотала головой, отгоняя непрошенные воспоминания. До нее только что дошло, что она — в грязной окровавленной рубашке, пропахшая потом, с грязной головой — вовсе не кажется магу привлекательной. И тут же рухнули все планы, все заготовленные заранее заготовленные фразы стали неуместны и даже смешны. Теодоро молчал, видимо, не решаясь обидеть объяснениями, и Маруся, громко вздохнув, предложила:
