— Спасибо, Тито, ты меня спас, — она говорила, втайне надеясь задеть Теодоро, но тот даже и бровью не повёл. —

— Говорил же я тебе, чтобы ты была осторожнее.

— Так что там с дочерью герцога? — спросила девушка, снова невольно бросая быстрый взгляд на мрачный замок, который почему-то пугал её все сильнее, или это разочарование затапливало душу?

Де Карилья, не глядя на нее, продолжал.

— Вот там, в ближней к нам башенке, как мне рассказывали, вывесили стяги двух семей, чьи дети должны были сочетаться браком. Ветер разворачивал большие полотнища во всей красе, так что даже шедшие мимо путники знали о предстоящем торжестве. Узнали о нём и разбойники, что промышляли когда-то в этих местах. И вот, когда свадебный пир бы в самом разгаре, а гости слишком напились, чтобы держать оружие, несколько десятков человек ворвались в замок, перебив охрану и тех, кто попытался дать отпор. Расчёт был верен — замок выстроен на отшибе и помощь, за которой побежали спасшиеся слуги, все равно не подоспела бы вовремя. Напавшие срывали золото с женщин и мужчин, отрубали пальцы с перстнями, если не могли их снять, вспарывали животы, насиловали, и тут же хватали еду со стола.

— А невеста? — дрогнувшим голосом спросила Маша.

— Все, кто сидел во главе стола, успели покинуть зал и затаиться в одном из коридоров. Герцог, сорвав со стен факелы, повел людей к двери в тайный ход, что идет к морю. Им совсем чуть-чуть не хватило времени, разбойники нагнали их, и тогда отцы невесты и жениха развернулись к врагу лицом. На свадебные пиры не берут оружие, и защищаться мужчинам было нечем, но им хватило сил и сноровки задержать негодяев, — Теодоро замолчал, о чём-то задумавшись. — Когда разозлённые разбойники накинулись всем скопом, герцог приказал новому родственнику бежать к новобрачным и помочь им, а сам едва дотянулся до железного кольца, торчавшего из стены. Говорят, скрежет стоял такой, что у тех, кто был в замке, заледенели жилы от этого звука. Часть пола раскрылась, словно ворота, и славный рыцарь вместе с разбойниками рухнул вниз, в подземную пещеру, наполненную соленой морской водой. Отец жениха, стоя над разверзнувшейся бездной, долго звал герцога, надеясь, что тот чудом остался жив. Он бросал факелы вниз и наблюдал, как они гаснут и тонут в воде. Предсказание сбылось.

Огромные двери, в которые без труда мог бы войти самый высокий баскетболист, окрылись с противным скрипом, нехотя, не желая впускать новых хозяев. После жуткого рассказа Маша с опаской переступала порог замка, в котором погибли столько людей. Мрачная история испортила первое впечатление, наградив герцогскую твердыню мрачным ореолом, который трудно было бы развеять. Однако зодчие и правда постарались на совесть — множество выверенных и качественно сделанных деталей отделки и архитектурные решения поневоле впечатляли. Удивительно, но при всем своем небольшом размере, замок казался неприступной цитаделью. Впрочем, теперь из рассказа Теодоро Маша знала, что это ощущение обманчиво.

— Как можно было купить родному сыну такой ужасный дом⁈ Да еще на свадьбу! — вырвалось у девушки, но мужчины ее не услышали.

Оба они остановились у входа в большой зал. Маша подошла ближе и с огромным удивлением заметила разожжённый камин, а потом почувствовала запах свежей сдобы.

— Тут что, кто-то живёт? Это призраки, да? А где Люция? Куда делась моя кошка⁈

— Люция не принадлежит никому, — спокойным ровным тоном ответил де Карилья, развязывающий тесемки плаща и проходящий к столу с таким видом, будто жил здесь много лет и ничему не удивлён.

Маша и Тито переглянулись, и бастард пожал плечами, но сказать ничего не успел, потому что следом за гостями, но через другой вход в комнату зашла донья Эстефания и эхо от её «ох!» отскочила от стен и потолка. Женщина тихо плакала, не стыдясь слёз и не пытаясь утереть их. Теодоро быстро подошёл и совершенно по-свойски обнял верную домоправительницу.

— Наняли ли вы слуг? — спросил он, не выпуская руки Эстефании из своих. — Хватает ли в замке запасов? Есть ли вода? Достаточно ли Ману оставил денег?

— Всё хорошо, мой господин! — счастливо улыбалась домоправительница. — Всё хорошо! Прошу, дайте мне еще немного времени, и я накормлю вас сытным обедом! Сеньор Тито! — повернулась она к бастарду. — Рада видеть вас! И вас, сеньора Мария!

Но девушка уже потянулась к донье Эстефании и порывисто её обняла, невольно коснувшись руки Теодоро, предусмотрительно разомкнувшего объятия и уступающего старую служанку гостье. Искры вспыхнули в воздухе от этого прикосновения, во всяком случае, так казалось Маше.

Пожилая женщина похлопала по спине ту, что, как прекрасно понимала Эстефания, горячо и безоглядно любит сеньора де Карилью. Девушка похудела, глаза ее блестели на загоревшем чуть не до черноты, как у простолюдинки, лице, и выглядела теперь Мария обычной путницей, у которой нет денег ни на карету, ни даже на старого покладистого осла. Видно, возвращаться к мужу мятежная сеньора вовсе не собирается. Домоправительница сдержала глубокий вздох — ей ли осуждать любящего человека?

— Я распоряжусь, чтобы вам приготовили купальню, а сейчас покажу ваши покои! Там не так уютно, как в нашем старом жилище, но дайте время — и скоро почувствуете себя совсем как дома!

Первой честь обрести собственный угол досталась молодой гостье. Маруся удивленно осмотрела свою комнату. Особняк Теодоро все же был более похож на современное жильё, а здесь, в холодном замке, пара выцветших гобеленов прикрывали голые стены, высокое стрельчатое окно с мутным, никогда не мывшимся стеклом, скупо пропускало тусклый свет, но рассмотреть, что там, за ним, не было никакой возможности. Открыть тоже не получилось, потому что массивная железная защелка заржавела и не выходила из паза. Оставалось надеяться, что свежий воздух будет поступать хотя бы из щелей возле деревянной рамы, которые видны были невооруженным взглядом.

Небольшой стол, пара стульев странной, с полукруглыми спинками конструкции, массивный сундук и некое подобие шкафа на высоких ножках. В железных держателях у двери располагались факелы, которые, по всей видимости, зажигают в темное время суток, а по обе стороны от кровати, возвышающейся на высоком постаменте, стояли высокие подсвечники с тремя рожками. Толстые новые свечи уже были вставлены в них заботливыми руками прислуги.

— Не совсем то, к чему вы привыкли, сеньора? — слегка обеспокоенно спросила донья Эстефания, раскладывая на постели простую ночную рубашку с длинными рукавами и глухим воротом на завязках.

— А что там за окном? — улыбнувшись, спросила Маруся. Разве она в том положении, чтобы роптать на неудобства? Она, как говорили в старину, обычная приживалка, не нужная здесь никому.

— Море, сеньора. Море и скалистые берега. В этом месте волны безжалостны и суровы. Они бьются о скалы, словно безумцы в двери, потому-то все рыбацкие деревушки дальше на восток.

— Море… Странно, я не чувствую его запах. Ведь морская вода пахнет по-особому.

— Погодите немного, когда сменится ветер. Даже в жару он приносит прохладу, а ночью так и вовсе можно замерзнуть. Я принесу вам меховое одеяло.

— Вы что-то говорили про купальню?

— Да, как только всё будет готово, пошлю за вами служанку! А пока ложитесь и отдыхайте с дороги!

Маша не стала спорить, поднялась по ступенькам на своё высокое ложе и, убрав в сторону заботливо разложенную рубашку, свернулась калачиком лицом к окну. Там море! Когда-то она мечтала поселиться на роскошном зеленом острове, в стильном бунгало с видом на океан. Что ж, бойтесь своих желаний, говорил кто-то умный, ибо они имеют свойство сбываться. Постепенно мысли начинали путаться, и последним, о чем успела подумать Маруся, была пропавшая Люция…

Ощущение тепла, согревающего спину вдоль позвоночника — словно кто-то вёл ладонью по телу — усиливалось и в конце концов постепенно разбудило девушку. Еще не оборачиваясь, она почему-то была уверена, что на нее кто-то смотрит, а потому резко села и повернулась в сторону двери.