— Зачем Асунте подчинять твою волю? — перебил Тео.

— О, она все рассказала, послушная приказу, она даже написала это своей рукой. Твой тесть желает моего удаления от королевского двора, а лучше, если бы я совершил нечто, что вызвало в Людовиго не просто временный гнев, а настоящую непроходящую ненависть. Я должен был покуситься на честь инфанты, — прошипел Баррейро совсем глухо. — Меня опять спас амулет, друг! Не устаю благодарить тебя за него!

Тео прикрыл ладонью глаза. Теперь всё встало на свои места. Множество подозрений, нечаянно оброненных или услышанных слов, взгляды, жесты, поджатые губы. Как он был слеп!

— Послушай, — Мануэль положил руку на плечо друга, — поедем ко мне, и ты сам все увидишь!

— Мирена замешана?

— Не могу быть уверенным, она юна и, насколько я знаю, не особо любима отцом. На людях, во всяком случае. Твоя жена вне подозрений, Тео.

— Расскажешь Людовиго?

— Я припрячу признание Асунты в рукаве, дружище. А что до неё самой… Она спала с верховным магом, Тео. По принуждению, но спала. Он платит ей за услуги защитой и деньгами. Но не думаю, что Асунте нравилось, тебя она не могла предать, потому что любит.

— Это всё она сама рассказала?

— Почти. Действие яда ослабевает постепенно. Если поторопишься, мы успеем застать Асунту в приступе откровенности. Едем!

— Мне нужно предупредить Мирену, и поедем.

— Вот ты и в капкане, старый волк, — покачал головой Мануэль. — Просишь позволения у жены?

— Перестань, Ману, она имеет право на уважение!

Мирена стояла по ту сторону двери и покусывала губу. Она имеет право… Когда мужчины выехали со двора, новоиспечённая сеньора Мирена Фернандес Мендес Асунсон де Карилья переменилась в лице и позвонила в колокольчик, призывая служанку.

— Алло?

— Маша, добрый день! Я разыскал вашего Григория, — голос Николая был ровным, не таким как раньше, до Марусиного признания. — Поговорил с ним.

— Зачем? Я, кажется, не просила.

— Он вас больше не побеспокоит.

— Вас? Мы снова на «вы»?

— Ну… Мне кажется, что так проще взаимодействовать.

— Взаимодействовать легче, да, — кивнула Маша, будто бы Николай мог увидеть.

Возбуждение, обида, ревность, отчаяние, тоска — всё это сплеталось в клубок и вытесняло воздух из груди.

— Коля, а у тебя… у вас есть на примете хороший психолог?

— Могу поискать. Всё так плохо?

— С ума схожу. Иль восхожу к высокой степени безумства.

— Ахмадуллина.

— Ты… Вы знаете автора?

— Я что, произвожу впечатление необразованного человека? — горько спросил Николай.

— Нет, но я как-то не ожидала…

— Это мамин любимый романс.

— Понятно.

— Ты где? Я тебя заберу.

— Забери. Мне плохо.

Через десть минут Николай уже открывал перед ней дверь и заботливо протягивал бутылку минералки.

— Жарко сегодня, возьми.

— Спасибо.

— Маш, забудь ты про него! Если этот мужик не видит в тебе женщину, за которую стоит побороться, то он не достоин твоей любви. Хочешь, купаться поедем?

— У меня купальника нет. Как твои обои и шторы?

— Наклеиваются и шьются. Всё под контролем, — улыбнулся молодой человек, не отрывая взгляда от дороги. — Без купальника можно, я подсматривать не буду, честно!

— Ну, если честно, то поехали!

Местечко, которое показал ей Николай, было девушке незнакомо, но прелесть тихой заводи она оценила. Совершенно не думая о том, как выглядит со стороны, Маруся разделась и вошла в воду в обычном белье и выдохнула от облегчения и непонятной радости. Поплыла тихонько, по-собачьи, стараясь касаться дна пальцами ног. Сделала полукруг, повернувшись лицом к берегу, и залюбовалась Николаем, медленно входящим в реку. Хорошо, что Нина Васильевна его раздетым не видела, не то она бы кратно усилила давление на племянницу.

— А ты хорош! — крикнула она весело.

Николай чуть замедлился.

— И ты тоже! — ответил серьезно, не глядя ей в глаза.

— Отбоя от невест, наверное, нет? — Маша ступала на самое острие ножа, понимала это и намеренно продолжала провоцировать. — В такого нужно вцепляться и никому не отдавать!

— Зачем ты это говоришь? — не дождавшись ответа, мужчина с размаху кинулся в воду и мощными, красивыми гребками поплыл вперёд. Убегал от неё.

Мария смотрела на него, как тренер смотрит на спортсмена, рисуя в голове перспективы. Крепкий, молодой, богатый, дом строит в Калиновске. Может, тётя и права — чего еще желать? Маруся вышла из воды, скрутила в жгут и отжала волосы и как есть — в мокром бюстгальтере и трусиках упала на желтый песок, раскинув руки. Сквозь полусомкнутые ресницы заметила идущий по середине реки теплоход и вскочила, обеспокоенная: Николая нигде не было видно.

Забегала по берегу, безрезультатно всматриваясь в серебристую рябь.

— Чёрт! Чёрт! Ну, где ты?

Теплоход медленно уходил вправо, пуская за собой череду волн, расходящихся клином.

— Коля! Коля! — орала Маруся, хватаясь за голову! — Помогите кто-нибудь! Коля!

Холодные руки обняли за плечи, хриплый голос бился в макушку:

— Не кричи, я здесь! Испугалась?

Маруся, не оборачиваясь, кивнула.

— Дурочка! Куда я от тебя денусь? И психолога найду. Ты вон всю рыбу распугала, заполошная!

Не сопротивлялась, когда он стал расстегивать крючочки, стягивать лямки, стряхивать песок, целовать спину. Прислушивалась к себе, решала, покорно подставляла губы. Но в миг, когда Николай чуть не перешел границу, оттолкнула, вскочила, подхватила одежду и голой побежала прочь. Не слушая окриков. Не веря, что позволила. Стыдясь самой себя.

Асунту колотила дрожь, она с ужасом осознавала, что попала в собственную ловушку, и теперь может погибнуть по прихоти разъярённого Мануэля.

— Развяжи меня! — кинулась она к хозяину дома и тут же отпрянула: следом за Баррейро в комнату входил Теодоро.

— Любимый! — всхлипнула молодая вдова. — Не верь этому негодяю! Все его слова — ложь! Он хотел взять меня силой, но я отказала, клянусь!

— Хм, жаль, — вздохнул Мануэль, — немного не успели. Действие средства закончилось.

— Видишь⁈ Видишь? Он дал мне какую-то отраву! И я потеряла разум, Тео! Любимый, ты мне веришь?

— Мануэля много раз пытались убить. Его влияние на короля сильно раздражает некоторых вельмож, а они не скупились на наемников. Я сделал Ману амулет, предостерегающий об опасности, его многие видели, но никто не знал точно, как он защищает. Я не собираюсь открывать эту тайну, могу лишь сообщить, что заговорённый оникс нужно было подольше подержать в кубке. Свалить такого великана как Баррейро, да еще пробить защитную магию?.. Не знаю, что нужно использовать для подобного. Не знаю.

— Какой оникс, Тео? — совершенно правдоподобно всхлипнула Асунта. — Разве я могу отравить твоего друга?

Де Карилья резко подался вперёд:

— Достаточно того, что ты спала с моим врагом!

— Я с ним не спала! — зло выкрикнула Асунта. — Он насиловал меня!

— Сдаётся мне, старый козёл хорошо за это платил! — хохотнул Мануэль, обращаясь к другу, но тот не отрывал взгляд от плачущей женщины.

— Развяжи её, Ману.

— Ты рехнулся⁈ Ей нельзя верить!

— Я не воюю с женщинами, которые меня любят.

Баррейро воздел руки к небу:

— Вы, маги, и вправду все не от мира сего! Но раз ты просишь…

Не глядя в лицо своей пленнице, Мануэль развязал узлы на веревках и направился к двери.

— Вам есть о чём поговорить и без меня! Я жду тебя, Теодоро, за столом, не заставляй меня страдать от голода! А с этой делай, что заблагорассудится, мне шлюха не нужна!

— Не подходи, Асунта! — де Карилья предупреждающе выставил ладони перед кинувшейся к нему любовницей. — Не унижай нас обоих ложью. Ты забыла, кто я? Ты забыла, почему верховный маг возжелал меня в зятья? Раньше мне и в голову не приходило воспользоваться своими умениями, чтобы заглянуть глубже в твоё нутро, но теперь… Теперь на свет появились такие уродливые черты, что я никогда не смогу о тебе думать, как о женщине, тем более, как о возлюбленной.