— В качестве кого? Пойдут пересуды, чего доброго, кто-то узнает!

— Она сестра мне, сеньор! — воскликнул Тито. — Отныне она мне названная сестра! Я беру её под свое покровительство!

— Тео не зря гордился тобой, мой мальчик! Клянусь, я больше не могу ни плакать, ни горевать по своему другу, однако желудок требует ежедневной дани. Может ли уставший путник рассчитывать на ужин в этом гостеприимном доме?

Только по прошествии двух дней после отъезда Баррейро Маша смогла поплакать. Причиной горьки долгих рыданий стала большая глиняная миска с замоченными бобами, которую девушка нечаянно задела локтем. Глядя на разлетевшиеся осколки, она опустилась на пол и дала волю слезам.

Тито, вернувшийся с рыбалки, позволил новой хозяйке дома выплеснуть часть горя, а затем громко откашлялся.

— Смотри, у нас будет славный ужин, Маруха!

На самом деле «у» прозвучало как «ю», но в любом варианте имечко казалось смешным.

— Как ты меня назвал, негодник? — слабо улыбнулась Маруся.

— Эй! Ты что, никогда не слышала, как деревенские жители переиначивают твоё имя?

— Нет. Но мне нравится, Тито. Отныне я буду Марухой!

Они весело принялись потрошить и чистить рыбу, уворачиваясь от летящей во все стороны чешуи, хохоча и дразня друг друга. Привычной для Маруси ухи сварить было невозможно — не было картошки. Но зато приправ Мануэль закупил им великое множество, и вскоре по дому поплыл солоноватый рыбный аромат.

— Где ты так ловко научилась управляться с ножом? — выплевывая очередную косточку в ладонь, спросил Тито. — Ты выпотрошила всю рыбу как заправский рыбак!

— Меня научил дядя. Он известный рыболов! Как я была счастлива там, рядом с ним, на берегу речки!

Вмиг притихший юноша буркнул:

— Вот и ехала бы к нему! К чему тебе жить здесь?

— Я не могу, не доеду. Слишком далеко. Невозможно. Его нет в этом мире.

— Пусть покоится под дланью божьей!

— Не надо, не говори так! — Маруся понимала, что в глазах Тито сейчас выглядит богохульницей, но сдержаться не сумела.

Доедали свой ужин они молча. Собирая со стола, Маруся тяжко вздохнула — рыбьи хвосты и головы когда-то отдавались полосатому Барсику, выкормышу тёти. Мысль о домашнем питомце уже посещала девушку, но сейчас вспыхнула снова.

— Жаль, у нас нет кошки. Может, найдём котенка? — спросила она у Тито, но тот не ответил. — Тито? — позвала Маша и вышла во двор.

Бастард стоял, уперев кулаки в бока и смотрел на что-то, что находилось на земле пред его ногами. Парень присвистнул.

— Сдается мне, Маруха, что ты немножко ведьма. Кажется, у нас есть теперь кошка, смотри!

С замиранием сердца Маруся сделала шаг в сторону и ахнула: Люция — грязная, ободранная, прижимающая к груди переднюю лапу, взглянула прямо в глаза девушки.

— Ты же моя хорошая! Киска! Удивительная, умная киса! Ты нашла нас! Тито, она нас нашла!

— Простите мою глупость, ее объяснить возможно разве что помрачением разума, но как? Как вы сумели? И где Асунта? Сколько я проспал? К чему нужно было усыплять меня? Вы разгадали заклинания древних магов? Кто этот несчастный? Тот, который сейчас там, вместо меня?

Глава Светлого ордена стоял спиной к говорящему и какое-то время раздумывал, прежде чем ответить на вопросы растерянного человека. Растерянного, но отнюдь не обрадованного, словно что-то мешало ему испытывать облегчение. Наконец маг решился:

— Наше братство не в том положении, чтобы напрасно рисковать, сеньор. Об этом я говорил и сеньоре Вольпа Карриха, когда она пришла уговаривать нас открыто выступить против казни. Но после её визита и горячих просьб у нас созрел план. В вас мы увидели надежду ордена на возрождение. Вы достаточно молоды и сильны, чтобы встать в авангарде борьбы с темными. А что до наложенных древних заклятий — по большей части это красивая легенда, которую покойный верховный маг так старательно поддерживал и словом, и делом, что сам поверил в ее правдивость. Давно истлели пергаменты, в которых описывались нужные ритуалы, ослабла старая магия. Да, она временами действует, как старое дырявое одеяло — в одном месте греет, а в другом нет.

— Но все считают, что…

— Люди думают так, как им позволено думать.

— Я тоже пробовал, но безрезультатно. Кошка моя теряла свои навыки, коими обладала дома.

— Вы разве не слышали? Дырявое одеяло, сеньор де Карилья, и покончим с этим! Не стоит влезать в сферы, вам неподвластные.

Теодоро потер лицо ладонями, пытаясь собраться с мыслями и стряхнуть с себя одолевавшие сомнения.

— Вы так и не ответили, где Асунта? Это ведь ее записки я получал? Вы действовали заодно?

— Она писала вам, дабы вселить надежду и предупредить о возможном спасении, да. Однако же, к величайшему нашему сожалению и скорби, сеньора погибла во время давки, — сухо ответил глава ордена. — Погибли несколько десятков горожан. Ужасное горе!

— Где её тело?

— Э… полагаю, его забрали родственники.

— У нее никого нет, — все еще ощущая слабость, Теодоро поднялся. — Вы даже не разыскали останки? — теперь он ясно видел, как разворачивались события, как металась Асунта в поисках выхода. — Почему вы не оградили ее от опасности?

— Это очевидно, де Карилья — женщины не в состоянии хранить секреты, их болтливость известна всем. К тому же, насколько мы можем судить, именно сеньора Вольпа убила вашу жену. Не кажется ли вам справедливым возмездие, настигшее эту женщину?

Качнувшись и переждав резкое потемнение в глазах, Теодоро покачал головой. Всё как всегда. Жажда власти застит своим кровавым плащом глаза даже самых светлых магов.

— Вы предлагаете мне вступить в бой с Темным орденом?

— Да. Мы начнем войну, понесем потери, но отвоюем свое право на королевское доверие! И вы станете нашим знаменем! Несправедливо оболганный, пострадавший от чёрных колдунов, мудрый и наделенный редкостным магическим даром.

— У меня больше нет силы, — перебил де Карилья. — Я теперь обычный человек. Мне ли тягаться с Темным орденом? Боюсь, что ваши усилия по моему спасению оказались напрасными.

— Нет силы? Что за вздор?

— Вы можете проверить…

Глава Светлого ордена с несвойственной ему резвостью подскочил к Теодоро и схватил его за запястье. На лице мага пронеслись удивление, разочарование, злость, ярость.

— Можете идти! — выплюнул он. — Действие зелья будет действовать еще какое-то время, и вас пока никто не узнает, а потом… Впрочем, это уже не наша забота!

Де Карилья понимающе хмыкнул, поклонился и направился к дверям, инкрустированным радужным перламутром.

— Наше благоволение распространяется лишь на верных братству людей! — выкрикнул вдогонку предводитель светлых.

Теодоро еще раз хмыкнул и вышел вон. Сейчас даже самые близкие не узнали бы в нём известного мага, имевшего когда-то славу могущественного и справедливого человека. Светлые изменили его внешность, превратив в невзрачного рябоватого торговца рыбой.

Никто не обратил внимания на бедно одетого прохожего, задержавшегося на площади возле задранного на шест колеса с казнённым, но еще живым убийцей. Да, казнь все еще свершалась — несчастный умрет в мучениях, ибо преступать королевский закон не позволяется никому!

Лишенный своей силы, де Карилья несколько раз сжал и разжал кулаки. Маг не мог облегчить страдания того, кто принял смерть за него, оставалось только принять дар жизни с благодарностью и уважением к такой огромной и несправедливой жертве. Тео знал, что расплата настигнет его рано или поздно и был к ней готов.

Людовиго пока никому не подарил особняк, но это случится вот-вот. Пока же в доме было пусто. Мародеры не отваживались забираться в покинутое всеми жилище — мало ли какие кары пошлет на их отчаянные головы даже мёртвый хозяин. Колдунов все боялись.

Теодоро обошел угол дом и вошел со стороны кухни, где царил идеальный порядок. Донья Эстефания ни на минуту не забывала о своих обязанностях. Везде было прибрано, мебель расставлена именно так, как любил сеньор, даже складки бархатных портьер лежали красиво. Дойдя до тайной комнаты, Теодоро окончательно потерял надежду — Люции нигде не было видно. Значит, даже кошка поверила в его смерть. Печально.