Маша повернулась к де Карилье и пощупала его плечо, чтобы убедиться, что он живой, теплый и существует. Улыбка все понявшего Тео вышла настолько оглушающе сексуальной, что девушка отпрянула, чуть не упав с края лавочки. Маг повернулся к ней и совершенно серьезно продолжил:

— Твое неверие понятно. Обычные люди и верят, и не верят в магию. Но я живой, Мария. Живой настолько, что готов тебе это доказать!

— Не нужно, я верю, верю! — испуганно отказалась девушка, удерживая на весу скатившуюся с колен Люцию. — Так что там про козни?

— Не стану принижать свои способности — я хорош в своем деле, — говорил Тео, а Маша безотчетно слышала в каждом слове сексуальный подтекст. — Несколько лет назад меня чуть не уничтожили, заточив в подземелье главного тёмного мага, который придумал для меня наказание… или проклятие.

— Какое? — тяжело сглотнула Маруся

— Они устроили состязание между черным и белым орденом, и вынудили меня принять в нём участие. Я был водворен в ваш мир в канун Дня всех святых, когда мрачные тени — ищейки преисподней, застилают землю и мешают светлой магии.

— Тебя сослали? Или что?

— Я должен был осчастливить женщину

— Ух ты! Какая интересная у тебя работа! — ревность, вспыхнувшая внезапно, озадачила Машу. — Получилось?

Теодоро смотрел ей прямо в глаза, и в них был лишь свет улыбки.

— Конечно. Я просто показал ей, какой может быть любовь.

— Да ты Казанова какой-то!

— Встань!

— Чего?

— Встань, обойди эту лавку, присядь, и посмотри на первую перекладину спинки снизу. Давай же!

Любопытство пересилило возмущение, и Маруся последовала указаниям, чтобы с удивлением прочитать: «Наташа + Паша + Миша+ Федя + Соня + Катя»

— Это что за слет влюбленных?

— Человек, который сделал лавочку, был совершенно счастлив. Как и его жена. Как их четверо детей. Наташа и была той, которой я открыл глаза на настоящую любовь. Она сделала свой выбор и помогла мне выиграть.

— Она симпатичная?

— Да. Сейчас её младшей дочери что-то около семи лет.

— Ничего не хочу знать! Надеюсь, младшая не от тебя!

— Ты возводишь на меня напраслину, Мария! — мягко ответил де Карилья.

Верховный маг королевства с недовольством смотрел на дочь. Он не мог сделать ее умнее даже с помощью магии, даже в нарушение жесткого королевского запрета на чары. Глупая девчонка, плачущая над каждым раздавленным колесом телеги котенком, никогда не станет гранд-дамой. Ее удел — гнить в забытом поместье и рожать детей, которые потом покинут Мирену, как и муж. Старик по пальцам руки мог сосчитать женщин, вышедших замуж и ставших заметными при дворе. Как правило, это были умные, проницательные красавицы, умело плетущие интриги и знающие, какое и когда вставить слово в беседе с мужчинами. Остальные знатные сеньоры прозябали в родовых поместьях или домах, сосредоточившись на воспитании детей и хозяйстве.

Сейчас будущая жена де Карильи стояла перед зеркалом со страдальческим лицом и безучастно смотрела на свое отражение: придворный ювелир примерял ей одно ожерелье за другим, но не получил пока согласного кивка от отца невесты. Маг хмыкнул с досады и ткнул пальцем в первое попавшее на глаза украшение:

— Я беру вот это и серьги к нему. Мирена и без того красива.

— Спасибо, отец! — пробормотала вспыхнувшая от нежданного комплимента девушка и склонилась перед родителем.

Тот еще раз вздохнул и погладил дочь по голове.

— Ступай прочь, Мирена, у меня еще много дел!

От стены отделилась сухощавая женщина — супруга верховного мага, и, стерев с лица выражение презрения, ласково улыбнулась.

— Ты необыкновенно щедр сегодня, любовь моя! Самые дешевые бриллианты из королевской казны, несомненно, сделают честь невесте, а король оценит твою скромность. Как ловко тебе удается подластиться к нему!

— Не подавись своим ядом, старая сморщенная слива! Твой отец давно в земле, как и дед, как и дядька! Братья разорены и отлучены от двора. Я давно перестал тебя бояться, дорогая. Теперь тебе нечем угрожать, и на твоём месте я хорошенько смотрел бы под ноги: неровен час споткнёшься и убьешься. Какая будет невосполнимая потеря! Я стану оплакивать тебя ровно три дня, как полагается, а потом сожгу все твои тряпки и развею пепел над кладбищем.

— У тебя больше седины, чем ума, супруг мой, — язвительно процедила женщина. — Под ноги следовало бы смотреть тебе, ведь именно твой огромный живот зарывает обзор! Будь осторожен на крутых ступеньках, мой господин!

Верховный маг помолчал и щелкнул пальцами — сама собой распахнулась дверь, а жена фыркнула, оценив тонкость намёка. Она подобрала подол и скорым шагом догнала в одном из коридоров дочь.

— Как ты, моя рыбка? — спросила совсем другим тоном мать и приобняла девушку за плечи.

— Я счастлива, мама! Он так красив, и мое сердце замирает от восторга, едва его взгляд обращается на меня.

— Это ли не главное в семейной жизни? — неестественно бодро ответила женщина, сдерживая желание вернуться и придушить мужа.

Она безмерно любила свою нежную дочь, тогда как для отца Мирена была разменной монетой, бездушной жертвой, которую нет смысла любить и жалеть, коль она не приносит в дом выгодный брак, сулящий богатство или полезные связи. Только сейчас он вспомнил о Мирене, сотворив из нее крючок, на который ловит крупную рыбу — де Карилью.

— Завтра вас с Теодоро представят королю, милая, она даст официальное разрешение на ваш брак и через два дня вы станете мужем и женой! Мирена Оливия Фернандес Мендес Асунсон де Карилья! Красиво звучит!

— Ох, я так боюсь, что он разочаруется во мне. Я видела, какие женщины окружают Теодоро, мое лицо теряется на фоне их яркой красоты.

— Какая чушь! Ты похожа на едва распустившийся бутон, доченька, а Теодоро знает толк в нежности и изысканности, уж будь уверена!

Мать проводила Мирену до комнаты, постояла у закрытой двери, прислушиваясь к тому, что происходит за ней, вздохнув, побрела к себе. Де Карилья казался ей совестливым человеком, недаром же муж так ненавидит Теодоро. Супруг не обидит юную жену. Они обязательно будут счастливы!

Мужчина и женщина шли, не касаясь друг друга до самого дома Пантелеевны, Люция целеустремлённо двигалась впереди, безошибочно находя дорогу. Напряжение нарастало, но Маша уговаривала себя, что это всего лишь нервы, стресс, раздражение на Николая за его помощь. Своевременную помощь, надо сказать. Скрипнула входная дверь, кошка запрыгнула на подоконник и свернулась калачиком, игнорируя Марию и Теодоро, замерших друг напротив друга.

— Теперь ты вернешься?

— Завтра важный день, нас с невестой официально, перед лицом короля, объявят парой. Потом свадьба.

— Как жаль, что мы не встретились раньше, — вырвалось у Маруси и она, испугавшись сказанного, совершенно по-детски прикрыла рот кончиками пальцев.

Теодоро качнулся вперёд и прижался к ним губами, не стараясь преодолеть эфемерную преграду.

— Жаль, — прошептал он, и Маша почувствовал его дыхание. — Если вдруг тебе понадобиться помощь, подойди к зеркалу и проведи по нему рукой, — Карилья спохватился и, немного подумав, снял с мизинца невзрачный серебряный перстень. — Это кольцо поможет тебе открыть портал и войти в мой мир. В серебре не слишком много магии, не трать её понапрасну. Хотя… ты ведь смогла увидеть меня, значит, в твоём роду тоже были маги. Прощай!

Больше не взглянув на девушку, Теодоро решительно повернулся и вошел в маленькую комнатушку с зеркалом. Люция мгновенно подскочила к хозяину, и вместе они перешагнули светящуюся границу.

Королевский двор гудел — ещё бы! Сам Теодоро Ме́ндес Асунсо́н де Карилья сложил голову на плаху семейной жизни. Ни для кого не было секретом, что брак договорной, что обеими сторонами движет исключительно расчёт, но именно в этом случае на первый план выходила фигура невесты, меняющая отношение общества к предстоящему событию.