— А? Что делать, киса?

Люция живо подбежала к зеркалу и потянула носом, потрогала лапкой безжизненную гладь. Села.

— Нет, погоди! То есть как? Что значит «нельзя вернуться»? Не шути так, Люция! Я не могу! У меня тётя! Муж. Хотя какой он муж… Но всё равно! Я не знаю языка, ничего не понимаю в вашей жизни, киса! Даже документов никаких, понимаешь? Нет-нет, остаться никак нельзя. Давай подумаем, попробуем ещё раз!

Но что бы ни делала Маша, золотые искры не загорались, холодная амальгама не пропускала магический свет — портал больше не работал.

Протяжный вой ржавых петель разбудил Теодоро, и он сел, прикрыв глаза от яркого света нескольких фонарей. В темницу впихнули ещё одного человека, подтащили к стене.

Зазвенело железо о железо — это тюремщики приковывали узника. Закончив свою жуткую работу, они молча удалились и с грохотом захлопнули тяжёлую дверь. Оставишь в кромешной темноте, два пленника не шевелились, пока новичок не выругался витиевато.

— Это вы? — ошарашенно спросил де Карилья, вставая и делая шаг вперёд, чтобы помочь товарищу по несчастью, но цепи откинули назад к стене.

— Видишь, зятёк, как быстро можно упасть с высоты, — просипел верховный маг. — Это всё старая сука, говорю я тебе! Она, она! Больше некому! Почему ты еще здесь? Силы твоих чар не хватает, чтобы разбить оковы и бежать?

— Вы забыли, что на королевских темницах лежит охранное заклятие, наложенное старейшинами ордена? — горько усмехнулся Теодоро и устало вздохнул. — Многих из них давно нет в живых, и некому разрушить древнюю магию.

— Будь всё проклято! — вскричал в ярости старик.

Темнота давила. Сырость и спертый запах гнили забивался под кожу, и Тео поежился от острого приступа брезгливости. Сейчас все думы его были о Марии, которая осталась в доме под присмотром кошки. Женщина, которой он дорожил, стала заложницей — она не сможет использовать зеркало как портал. Боится или Мария сейчас? Плачет? Мечется в поисках выхода?

Маг скрипнул зубами от бессилия хоть чем-то помочь и заставил себя сосредоточится на том, как король мог бы распорядиться судьбами двух своих непростых подданных.

Если бы Мануэль Баррейро не уехал к границе, то можно было разведать настроение правителя с помощью друга, но теперь ждать поддержки неоткуда. Жена будет долго оправляться от раны, тёща, судя по всему, ненавидит Теодоро, считая его преступником, а тесть — вот он, постанывает напротив, пытаясь найти удобное положение на холодном каменном полу.

— Как, по-вашему, Людовиго отважится уничтожить Орден светлых магов?

— Ты что, всерьёз полагаешь… — старик осёкся.

В темноте не было видно, но Тео был уверен, что собеседник потирает подбородок — жест присущий ему в моменты раздражения и раздумий.

— А ведь ты прав! Прав! Это моя жёнушка отнесла ему письмо к… Впрочем, какая теперь разница! Нам нужно выбираться и бежать подальше от Людовиго. На южное побережье или отправиться дальше на восток. Куда угодно! Отныне магия и корона уже не будут вместе, и это плохой знак для всех наших братьев, раскиданных по миру!

— Выбраться? — Теодоро откинул голову назад. — Однако магия нам здесь не поможет, сеньор. Давайте спать. Умные мысли любят приходить ночью.

— Хорошо, хорошо, хорошо! Мы не будем паниковать! С чего бы паниковать, да? Какая может быть паника! — Маруся оперлась бёдрами о массивный стол Теодоро. — Подумаешь, оказалась хрен знает где, да? Кошка-телепат, зеркало-портал, маги, убийцы, кровь и любовь — прям хоть кино снимай! И тошнит, и очень сильно хочется есть! Ну, киса, давай советуй, что мне теперь делать?

Люция легко запрыгнула на подоконник и уставилась в окно, игнорируя вопрос.

— Понятно! Давай, Маша, сама выпутывайся! Так что ли? Боже! Я что, с кошкой ругаюсь? Сбрендила окончательно!

Совершенно скиснув, Маруся забралась с ногами в кресло и обхватила себя руками. Понаблюдав за чем-то на улице, Люция, наконец, обратила внимание на расстроившуюся девушку и подошла ближе, а потом и вовсе заскочила на колени к гостье. От животного веяло покоем и теплом, и Маруся даже не заметила, как заснула глубоким сном.

…Она шла по высокой траве, и роса вымочила подол длинного бордового платья — влажная ткань тяжело била по ногам. Рядом двигалась девушка, лицо которой Маша никак не могла рассмотреть, но точно знала, что это подруга, друг и помощник. Легкий ветер обдувал разгорячённую кожу, в груди теснилось какое-то неопознаваемое чувство — то ли радость, то ли тревога. Сердце колотилось, и дыхание сбивалось с каждым шагом всё больше. Когда показалось, что кончились силы, спутница повернулась к Маше, широко распахнув свои удивительные зеленые глаза с огромными, веретенообразными зрачками.

— Теперь ты все понимаешь и можешь говорить в нашем мире, — улыбнулась незнакомка, и Маруся почувствовала сильное облегчение.

— Могу говорить! Спасибо!

Девушки взялись за руки и зашагали дальше к каменному дому, что виднелся на холме. Солнце поднималось всё выше, и певчие птицы громко славили наступающий день.

Маруся точно знала, что там, за каменными стенами и узкими окнами, ее ждёт кто-то очень важный. Дойдя до аллеи, ведущей к входу, путницы замедлили шаг. Теперь уже можно было не торопиться и дышать спокойнее. У самого крыльца сердце пропустило один удар, потому что открылась дверь, и мужчина вышел навстречу, раскрыв объятия.

— Тео! — воскликнула девушка, выныривая из грез и удивленно осматривая кабинет. — Что, уже утро?

Посреди комнаты испуганно замерла служанка со смешной метлой и тряпкой в руках.

— Простите, сеньора! — залепетала она, пятясь и рассматривая перстень на Марусином пальце. — Я не знала, что вы здесь! Простите!

— Ничего страшного, — промямлила Маша, с трудом разгибая затекшие в неудобной позе колени.

Кошка спрыгнула на пол и принялась умываться.

— Вы, должно быть, гостья сеньора Теодоро?

— Типа да, — кивнула Мария, уже догадываясь, что речь в мире Тео, которая вчера еще казалась тарабарщиной, теперь стала ей понятна. — Я тут как бы погостить приехала, а его, ну, то есть Теодоро, вроде как арестовали.

Лицо служанки сморщилось от напряжения, она явно пыталась уловить смысл услышанного, но получалось, как видно, не очень хорошо.

— Хозяин не оставлял никаких распоряжений, — растерянно ответила бедняжка, следя за движениями Люции, — но я передам домоправительнице, что вы приехали! Прикажете отнести ваши вещи?

— Э… Нет, я налегке… Прибыла… Вот.

Люция вытянула вперед лапки и сладко потянулась.

— Но я была бы благодарна за завтрак! — выпалила вдруг Маруся, покраснев от собственной наглости. — Пожалуйста!

Служанка быстро кивнула и поклонилась, а затем, подхватив метлу, юркнула за дверь.

— Значит, ты меня научила вашему языку⁈ Это круто, Люция! — легкая эйфория кружила Марии Поляковой голову. — Учить во сне языки — это же мечта человечества! Так, а теперь мне что делать? Переодеться, да? А во что?

Кошка неторопливо потрусила в сторону спальни, и Маша послушно последовала за усатой командиршей. Через пару минут они добрались до комнаты, где хранилась одежда жены Теодоро. Следуя повелительному мяуканью, девушка отобрала для себя несколько вещей, назначение которых даже пока не понимала. Радовало одно — сеньора де Карилья была одного роста с Марусей, а платья у нее выглядели вполне достойно. Отыскался и сундучок со смешными головными уборами, но там девушке совсем ничего не приглянулось, кроме тонкого шелкового платка. Конечно, брать чужое было совсем нехорошо, но оставаться в футболке и джинсах в зазеркальных реалиях было неосмотрительно. Теперь следовало надеть на себя принадлежащую другой женщине одежду и не запутаться в многочисленных тесемках и пуговицах, больше похожих на вычурные броши.

— Его величество приказал вам незамедлительно явиться ко двору! — капитан стражи не смотрел в глаза пожилой женщины, обедающей за столом в доме де Карильи. — Поторопитесь!