— Просто закрой глаза, — бросил через плечо маг.

Послушно смежив веки, девушка почувствовала холодный металл ножки в руке, крепко сжала пальцы, поднесла кубок к губам.

— Сделай маленький глоток и подержи во рту. Дай вкусу раскрыться. Медленно, Мария. Медленно. Этот напиток нужно смаковать.

— М-м-м! Давай напьёмся, Тео?

— Не стоит так унижать себя.

— Ты зануда!

— Я живу дольше тебя.

— Сколько тебе лет? Или у магов нет возраста?

— Есть. Мне сорок два. Но разве это имеет значение для…

— Для?

— Для беседы двух приятных друг другу людей?

— Как ты это сделал? Как заставил меня почувствовать? Руки мои пусты, ничего же нет?

— Магия.

— Классная штука. А что ты еще можешь?

— Многое. Но чудеса не берутся из ниоткуда, мы оплачиваем их добрыми делами или мгновениями собственной жизни, или жизни тех, в чью пользу обратили магию.

— Сурово. Сколько возьмёшь с меня за вино? Час? День?

— Нисколько, это пустяки.

— А если я попрошу приворожить человека?

— Ты его не любишь!

— Ну и пусть! Он вернется, а я его брошу! Пусть мучается!

— Приворот — это злая магия, разрушающая человека. Поверь мне на слово, тебе не стоит применять такое средство! Расплата будет суровой!

— Ну класс, просто класс! То есть ему можно вытирать о меня ноги, а я не смей мстить? Разве справедливо?

— В справедливость верят лишь юнцы и безумцы. Сочту, что ты слишком молода, — улыбнулся де Карилья.

— Не поможешь, значит, да?

— Не помогу.

— Зануда! — она рассматривала собеседника, подмечая все новы и новые детали его облика и не испытывая ни стеснения, ни боязни. — Не хочется уходить. Я могла бы тут просидеть хоть всю ночь, наверное, это потому, что ты напоминаешь моего отца. Я маленькая была, плохо его помню, только то, как он обнимал и целовал меня в живот. И запах его одеколона — горьковатый, древесный. Тебе такой тоже подошел бы, — Маша вплотную приблизила лицо к зеркалу. — Я знаю, что схожу с ума, что это галлюцинация, и меня вскорости упекут в психушку, но, пожалуйста, обещай, что ты будешь здесь, когда я приду в следующий раз, хорошо?

— Не могу обещать.

— Нет можешь! Ты плод моего воображения, не смей пререкаться с… хозяйкой! Хотя. Слушай, я тут наговорила всякого, истерику устроила. Представляю, как это выглядело со стороны. Но раз ты ненастоящий, то сделай вид, что я красива, спокойна и достойна восхищения!

— Вино ударило тебе в голову, не нужно было выпивать весь кубок.

Маша с трудом поднялась на ноги, её и вправду слегка качало, но разве можно захмелеть от воображаемого напитка?

— Марусь, да ты не пьяна ли часом? — Нина Васильевна всплеснула руками. — Это же надо! Где успела? С кавалером своим?

— Я немножко выпила, всего один бокальчик, а вот развезло не по-детски! — Маша глупо хихикнула, пытаясь разуться и не упасть.

— Хочешь, я тебе кофейку сварю?

— Хочу. Очень хочу, тёть Нин!

— Тогда шагай в душ, и приходи в кухню чистенькая! — скомандовала тетушка, и девушка послушно прошлепала по коридору босыми ногами.

В углу ванной комнаты, которая по размерам вполне могла бы стать маленькой спальней, дядька установил душевую кабину для быстрой помывки, как он говорил. Но Маша не торопилась. Опершись попой о стиральную машину, она смотрела на себя в совершенно обыкновенное настенное зеркало и размышляла над тем, что с нею происходит.

Все случившееся не может быть правдой, потому что не может — и все тут! Значит, нужно идти к психиатру и пить таблетки. Девушка вздохнула и принялась раздеваться. Включив сильный напор, она подставила колким струям плечи и шею, спину, и вдруг представила, как рука Тео скользит по коже.

— Иди на фиг, маг зазеркальный! — попыталась она отогнать волнующее ощущение, но кровь уже бурлила в венах.

Мужчина со странным и каким-то водевильным именем будоражил воображение, но как так вышло?..

— М-м-м! Какой аромат! — Маруся с размаха уселась на белый стул с высокой спинкой и откинулась назад. — Ты богиня, тёть Нин!

— Рассказывай, чем тебя этот Николай так зацепил, а?

— Николай?

— Ты, девка, мне тут хвостом не виляй! У меня нюх почище охотничьей собаки! А то я не заметила, как глазки твои блестят, чай не в первый раз вижу! Рассказывай, говорю!

— Николай ничем не зацепил. Руки распускает, мнит о себе слишком много.

— О как! Тогда кто тебе голову вскружил?

— Не знаю, как тебе объяснить…

— А ты постарайся! Симпатичный хоть?

И тут Маша задумалась. Симпатичный… Это определение совсем не подходило Тео.

— Тёть, а ты когда-нибудь влюблялась с первого взгляда?

— Та-а-к, — протянула Нина Васильевна и подсела ближе к племяннице. — Попалась, значит.

— Кажется. Нет… Да… Не знаю я ничего! — воскликнула Маша и спрятала лицо в ладонях, закачалась нервно.

— Марусь, ты не переживай так! Пей кофеек! Вот что я тебе скажу, девонька. Я вот Сережку с детства знала, в школе одной учились, жили рядом, но мне другой нравился мальчик. И так, знаешь, сильно нравился, что я и не замечала больше никого, думала, что любовь. А потом бабушка моя — твоя, стало быть, прабабка, умерла, а ближе неё никого у меня не было. Как я горевала, того никто не знал. Выла. Бабушка у меня как солнышко была: прибегу к ней, в коленки уткнусь, а она по голове гладит…. Эх, да что там говорить! Ну так вот, только на второй день и поняла, что ходит за мной Сережка тенью. Куда я, туда и он. Стережёт, ага. Будто маленькую — боится одну оставить. Он один только и понял беду мою, отчаяние моё, понимаешь? Потому что любил, потому что душу мою лучше меня самой знал. И на третий день от похорон у глаза-то мои и раскрылись. Словно занавеску одернул кто-то. Смотрю: парень видный, крепкий, в три гребка, играючи, на лодке через речку гоняет, рукастый, трудолюбивый. Не то что девки, бабы ему проходу не дают!

— И влюбилась?

— Не скажу, что влюбилась, нет. Но вдруг поняла, как он мне нужен, вот что! Именно он. Вот будто вынули из меня кусочек и в него вставили, а без этого самого куска мне и не жить. Любовь потом пришла, исподволь. Вот уж тогда и накрыло, — тетка покраснела, и Маша поняла, о чем она сейчас думает. — Любовь — это не постели ваши и не секс, прости господи, это когда дышать тебе плохо без человека. Вроде и жить можешь, и не грустишь, но того самого недостающего кусочка для полного порядка как раз и не хватает. А найдешь кусочек — и целая делаешься. И хорошо тебе, что рядом тот, кто нужен. Бог его знает, когда ты это поймешь. Кому за годы не разобраться, а кому везёт и за пять минут. Вот тебе и любовь с первого взгляда!

— Ну ты даешь! — ошарашенно прошептала Маруся. — Тебе бы книжки писать!

— Да ну, болтаешь ерунду всякую на ночь глядя! — насупилась тетка. — Я с тобой серьезно, а ты — книжки!

— Спасибо тебе, тёть! — Маша порывисто вскочила и обняла Нину Васильевну. — Он мне нужен. Нужен.

— А ты ему?

— Нет. Он женится скоро на богатой наследнице, кажется.

— Вот так поворот…

— Причем весьма крутой.

— Делать что будешь?

— Ничего. Заведу кота, буду с ним в обнимку на диване валяться.

— А что — хорошая альтернатива, — улыбнулась Нина Васильевна. — Купил мешок корма, и знай себе насыпай, и голову ломать не нужно, что на ужин готовить. Красота!

— Угу, — кисло согласилась Маша.

— О чем думаешь? — Мануэль Баррейро, близкий друг де Карильи и любимчик короля, поднявшийся с самых низов до свиты правителя, хлопнул Теодоро по плечу. — Уверяю тебя, жена никак не помешает нам развлекаться! Отправишь её с глаз долой, и твоя горячая Асунта продолжит раздувать уголья любви!

— Не пугай меня своими романтичными бреднями, — усмехнулся де Карилья. — В этой стране даже нищие и попрошайки знают, что кроме блеска золота ничего не вызывает в тебе страстного отклика!

Баррейро был женат на одной из дочерей влиятельного и богатого вельможи, но бывал в дальнем поместье, где прозябала бедняжка, лишь наездами, да и то только для того, чтобы быстренько заделать ей очередного ребенка. В одном Мануэль был хорош — славился преданностью своим настоящим друзьям. Исключительно крепкая мужская дружба могла пробудить в нем жертвенность и верность. Женщин известный ловелас не считал достойными подобного.