Из сборника «Графиня Кэтлин и различные легенды и лирика» (1892) Когда, состарясь, медленно прочтёшь Когда, состарясь, медленно прочтёшь Ты эту книгу, сидя у огня, Припомни, как бездонностью маня, Твой нежный взгляд был прежде так хорош. Тебя любили многие за миг Изящества, по правде, или нет, Но лишь один любил в тебе рассвет Блуждающей души и грустный лик. К пылающим поленьям наклонись, Шепчи, жалей, Любовь ушла с тех пор, Ступая по вершинам дальних гор, И, скрыв лицо средь звёзд, взлетела ввысь. Ричард Миддлтон[305]
(1882–1911) Из сборника «Стихотворения и песни» (1912) Некая возлюбленная, некая девушка Зачем её глаза блестят, Лобзанья всё сильней, Когда я летней ночью рад Любить лишь душу в ней? Бог дал глазам тем удальство, Раскрасил их огнём; Летит прах сердца моего К углям желанья в нём. Её уста нежны, чисты, Божественный овал — Так я слугой своей мечты Увы, навеки стал. Ах, тело у неё – цветок, Вкруг шеи вьётся прядь, Везде ищу её исток, Триумф и благодать. Когда я к нежным пальцам рук Её готов припасть, Мужчины все умрут от мук За меньшее, чем страсть. Её живой и милый вид — Мне как молитвы свет; Но лучшее во мне кричит: «Всей красоты в ней нет!» Восторг мой должен умереть, В спокойствии я сник, Чтоб без желанья лицезреть Её желанный лик. Но не глаза, что так блестят, Ни губы страстных дней — Всю жизнь во снах я буду рад Любить лишь душу в ней. Альфред Нойес[306] (1880–1958) Из сборника «Ткацкий станок годов» (1902) Триолет О, любовь! Открой глаза, Отгони тяжёлый сон! Розовеют небеса. О, любовь! Открой глаза! Чуть блестит звезда-краса, Луч зари к тебе склонён. О, любовь! Открой глаза, Отгони тяжёлый сон. Из сборника «Четыре поющих матроса и другие стихотворения» (1907) Разбойник («The Highwayman»)[307] Часть I Ветер потоками мрака хлестал по верхушкам крон, Луна в облаках мелькала, как призрачный галеон. Дорога змеёй серебрилась на лоне кровавых болот, И скачет разбойник снова, Он скачет и скачет, снова, И вот прискакал он снова к таверне, и встал у ворот. На лоб надвинута шляпа, у горла из кружев пучок. Камзол – темно-красный бархат. Замша обтянутых ног. Коричневый плащ ниспадает. Ботфорты до бёдер. Мороз. Он словно в бриллиантах – мерцает, Его пистолет – мерцает, И шпага его – мерцает под сводом бриллиантовых звёзд. Подковы зацокали звонко, когда он въезжал во двор. Кнутом постучал по ставням – закрыто всё на запор. Он тихо присвистнул в окошко. Громче её позови! Ждала там хозяина дочка, Бесс, черноглазая дочка, Кто в чёрные косы вплетала алеющий бант любви. Но тайно в таинственном мраке скрипнула дверь на крыльце, Подслушивал конюх со злобой на белом, как снег, лице. Пустые глаза безумны, и запах гнилой изо рта; Он любит хозяина дочку, С алыми губками дочку, Молча, как пёс, он слушал, что нежно разбойник шептал. «Один поцелуй, моя радость, а цену назначь сама, К тебе я вернусь на рассвете, и золота будет сума; Но если погоня с дороги меня повернёт назад, Тогда лишь при лунном свете, Меня жди при лунном свете, Вернусь я при лунном свете, хотя бы разверзся ад». На стременах он поднялся, но руки их не сплелись. Она, покраснев, распустила и сбросила волосы вниз, — Чёрный каскад аромата упал ему прямо на грудь; И он целовал в лунном свете Волны его, в лунном свете, А после, коня в лунном свете пришпорив, пустился в путь. Часть II Но нет его на рассвете. И в полдень его всё нет. Луна из рыжинок заката готова родиться на свет. Дорога, как вожжи, скрутилась на ложе кровавых болот. В мундирах своих маршируя, В красных своих маршируя [308], Отряд подошёл, маршируя, к таверне, и встал у ворот. Солдаты Георга [309] молчали и пили хозяина эль, Затем его дочь связали и бросили на постель. Заткнули ей рот и встали с мушкетами у окна. Там смерть была в каждом окошке, И ад в самом тёмном окошке, Ведь Бесси «дорога смерти» была хорошо видна. Солдаты над ней смеялись, решили затем припугнуть: Мушкет закрепив, они дуло направили прямо ей в грудь. «Постой на часах!» – пошутили. Мертвец ей сказал тогда — Ты только при лунном свете, Меня жди при лунном свете, Вернусь я при лунном свете, хотя бы разверзся ад. И трёт за спиною руки; верёвки, увы, крепки! И крутит до боли руки – все пальцы уже в крови! Ещё, ну ещё! Во мраке часы замедляют бег… Ударом – пробило полночь, И холодом – била полночь, И в палец ударил холод! Курок теперь мой навек! Вот в палец ударил холод! Но дальше – не протянуть! Она поднялась, хотя дуло направлено прямо ей в грудь. И пусть её слышат, бороться она не желает вновь. Дорога пуста в лунном свете, Чиста и пуста в лунном свете, Как кровь её, в лунном свете, рефреном стучит любовь. Цок-цок и цок-цок! Она слышит! Подковы так громко стучат. Цок-цок и цок-цок! Но не близко! Оглохли они, или спят!? По ленте из лунного света, по бровке крутого холма, Сюда прискакал он снова, Скакал и скакал он снова! Мундиры глядят в прицелы! А Бесси печально пряма. Цок-цок в тишине морозной! И в эхе ночном цок-цок! Всё ближе и ближе он. Светом взорвалось его лицо. Глаза она распахнула, вздохнула она глубоко… Вот палец скользнул в лунном свете, Мушкет громыхнул в лунном свете, Ей грудь разорвал в лунном свете. Ей смерть – но сигнал для него. Коня развернул он и шпорил, не зная о том, кто стоял Согнувшись, и голову Бесси в кровавых ладонях держал! И только под утро узнал он, – осунувшись, онемев, Как Бесси, хозяина дочка, Его черноглазая дочка, Любовью жила в лунном свете, но смерть обрела во тьме. Назад, обезумев, он скачет, и небу проклятия шлёт, Дорога клубами пылится, направлена шпага вперёд. Кровавые шпоры сверкают, камзол – как вишнёвый сок. От пули он пал на дороге, Упал словно пёс на дороге, Лежит он в крови на дороге, у горла из кружев пучок. * * * Они тихой ночью шепчут: «Вот ветер шумит среди крон, Луна в облаках мелькает, как призрачный галеон, Дорога змеёй серебрится на лоне кровавых болот, Разбойник прискачет снова, Вот скачет он, скачет снова, И вот подъезжает снова к таверне, он здесь, у ворот. И цокают звонко подковы, – он снова въезжает во двор. Кнутом он стучит по ставням – закрыто всё на запор. Он тихо свистит в окошко. Громче её позови! Его ждёт хозяина дочка, Бесс, черноглазая дочка, Кто в чёрные косы вплетает алеющий бант любви. вернуться Ричард Бэрэм Миддлтон (Richard Barham Middleton), поэт, эссеист и автор рассказов, родился в Стейнсе, Миддлсекс, будучи единственным сыном инженера Томаса Миддлтона и Изабеллы Анны Китинг. Академическая карьера Ричарда включала в себя год обучения в Лондонском университете и сдачу экзаменов по математике, физике и английскому языку в Оксфорде и Кембридже. Несмотря на его пожизненный интерес к литературе, Миддлтон не стремился получить университетскую стипендию и в 1901 г. начал работать клерком в крупной страховой компании Royal Exchange Assurance Corporation. В эти годы он публиковал рассказы и очерки в различных периодических изданиях. В 1907 г. Миддлтон оставил свою должность, намереваясь зарабатывать себе на жизнь писательством. Последние девять месяцев своей жизни он провел в Брюсселе. Там, в декабре 1911 г., он покончил жизнь самоубийством, отравив себя хлороформом, который прописали ему как средство от депрессии. При жизни Миддлтон не издал ни одной книги, только несколько статей в периодических изданиях. Но после его смерти Генри Сэвидж собрал вместе как все рукописи Ричарда, так и ранее опубликованные его рассказы (в том числе знаменитый «Корабль-призрак»), стихи и песни. вернуться Альфред Нойес (Alfred Noyes) родился в городке Вулверхэмптон, и, видимо, горы Уэльса вдохновили его на поэтическое творчество. Сын преподавателя латыни и греческого, он учился сначала в школе, а затем в Эксетер-колледже (Оксфорд), но не закончил его. Первое собрание стихотворений Нойеса – «Ткацкий станок годов» – вышло в свет в 1902 г. Затем появились другие его поэтические сборники и романтические поэмы: «Разбойник», «Шарманка», «Селезень». В 1907 г. Нойес женился на Гарнетт Дэниэлс, от которой у него было трое детей. В 1914 г. Нойес начал преподавать английскую литературу в Принстоне. После смерти первой жены в 1926 г. он принял католичество и вновь женился на Мэри Анджеле Вельд-Бланделл. В 1920-х годах Нойес сочинил стихотворную трилогию «Несущие факел», в которой показаны научные достижения человека в их связи с христианством. В 1929 г. семья переехала на остров Уайт, где Нойес продолжал писать эссе и стихотворения, которые составили сборник «Сад в заливе» (1939). Во время Второй Мировой войны он жил в США и Канаде, а в 1949 г. возвратился в Англию. Нойес – литературный консерватор, придерживающийся традиционных поэтических стилей. Его поэмы и стихи романтичны, цветисты и немного сентиментальны. В 1949 г. Нойез начал слепнуть и диктовал все свои последующие работы. 25 июня 1958 г. Альфред Нойес умер на острове Уайт, и был похоронен на католическом кладбище во Фрешуотере. вернуться Баллада «Разбойник» была впервые опубликована в августе 1906 г. в журнале «Блэквудз Мэгэзин», Эдинбург, Шотландия. вернуться Красные мундиры – форма английских солдат. вернуться Здесь: английский король Георг III (1738–1820), король Великобритании и Ирландии, курфюрст Ганноверский. |
