Из сборника «Стихотворения Альфреда Теннисона» (1851) Орёл Он сжал утёс в стальных когтях, Застыв в лазурных небесах Под солнцем на глухих камнях. Внизу морщинит грозный вал; Но бросив гордый взор со скал, Он вниз, как молния, упал. Мэтью Арнольд[95]
(1822–1888) Из сборника «Стихотворения Мэтью Арнольда: новое издание» (1853) Requiescat[96] Бросал на могилу розы, Но веточку тиса – нет! Её не разбудят грозы, Ах, мне бы не видеть свет! Весельем она питала, Дарила улыбки, смех, Но сердце её устало, Она лежит без помех. Как долго она крутилась В сумятице звуков, тепла. К покою она стремилась, И ныне покой обрела. Дух её в тесной могиле, Дрожащий, уже не дышал. Наследство ему вручили — Смерти обширнейший зал. Сильное желание Приди ко мне во снах, потом Я буду рад и весел днём! Ночь значит больше для меня, Чем безысходность жажды дня. Приди, как делал раз пятьсот, Посланник блещущих высот, Свой новый мир с улыбкой встреть, Дабы с добром на всех смотреть. Пусть не являлся ты как есть, Приди, оправь мне в грёзах весть, Лобзай мне лоб, чеши мне прядь, Спроси, зачем мне так страдать? Приди ко мне во снах, потом Я буду рад и весел днём! Ночь значит больше для меня, Чем безысходность жажды дня. Из сборника «Стихотворения Мэтью Арнольда: третье издание» (1857) Одиночество: к Маргарите Мы были порознь; день за днём Тебе вручал я верность сердца: Тебе я строил этот дом, Но в мир была закрыта дверца. И ты любила, но сильней Чем я, мучительней, верней. Ошибся я! А может, знал, Что всё случится очень скоро! Душа – себе же трибунал, И веры рушится опора. Взлёт и паденье наших нег Отвергла ты; – Прощай навек! Прощай и ты! – теперь одно — О сердце, что без сожаленья Не отходило, влюблено, От избранного направленья К местам, где страсти благодать — Назад, чтоб одиноким стать! Назад! Свой чувствуя позор, Как и Селена летней ночью, Чей засверкал бессмертный взор, Когда от звёзд сосредоточья Спустилась на латмийский склон Она, где спал Эндимион [97]. Сколь тщетна смертнаого любовь Не знала скромная царица, На небесах блуждая вновь. Но ты смогла тогда решиться Мне эту истину явить: И одинокой вечно быть. Пусть не одной, но каждый день Ты льнёшь туда, где разнородность: Моря и тучи, ночь и день; Триумф весны, зимы бесплодность. Восторг и боль – других почин, И страсть удачливых мужчин. Мужчин счастливых – ведь они Мечтали, что сердца сольются В одно, и с верой в эти дни Сквозь одиночество пробьются; Не зная, что в сей долгий срок, Как ты, был каждый одинок. Из сборника «Стихотворения Мэтью Арнольда: третье издание» (1857) К Маргарите: продолжение Да! в море жизни мы живём Как островки средь волн высоких, И бьёт безбрежный водоём Нас – миллионы одиноких. Все острова объял поток, Что дик, бескраен и глубок. Когда он освещен луной, И аромат весны – услада, В долинах горных в час ночной Чудесны соловьев рулады. Их трели льются с берегов Через пролив и шум торгов. Тогда отчаянье с тоской К пещерам их летят моментом; Вдруг мысль – архипелаг людской Мог быть единым континентом! Теперь вокруг морская гладь — О, как нам встретится опять! Кто приказал, чтоб жар тоски, Лишь вспыхнув, сразу охладился? Кто жажду их зажал в тиски? Господь разрыва их добился! Меж островами он блюдёт Безмерный ток солёных вод. Аделаида Энн Проктер[98] (1825–1864)
Из сборника «Легенды и лирика: книга стихотворений» (1858) Вопрос женщины Пока тебе не отдала Я руку и судьбу, Пока меня не привязал Ты к своему столбу, Пока мне горе не принёс, твоей душе задам вопрос. Все узы хрупкие порву Без сожаленья я: Но с Прошлым связана ль одним Звеном душа твоя? Или свободна, и в ответ, как я, ты можешь дать обет? И есть в твоём ли тусклом сне Заря грядущих дней, Где б жизнь твоя могла дышать, Не слившись там с моей? Скажи, хоть это боль и страх, пока не потерпели крах. Но если чувствуешь в душе, И в самой глубине, Что при открытости моей Ты не открылся мне? О ложной жалости забудь, правдиво объясни мне суть. Желает сердце ли твоё, Что не могу я дать? Аккорд, что под иной рукой Разбудит, даст поспать. Скажи сейчас, чтоб как-то, вдруг, не стала сохнуть я от мук. Внутри тебя живёт ли дух Злосчастных перемен, Кого всё новое влечёт И забирает в плен? Но это не твоя вина – себя я защитить должна. Но мог бы руку ты отнять, Ответить на вопрос: Рок иль ошибка, нет, не ты — Основа всех угроз? Утешит совесть так иной, но будешь ты правдив со мной. Не отвечай, я слов боюсь, В них поздняя мольба; Твоих раскаяний не жду, Смотри, моя судьба Пусть разобьёт мне сердце, но, я всем рискнула б всё равно! вернуться Мэтью Арнольд (Matthew Arnold), поэт и критик, родился в Лэлеме на Темзе, будучи старшим сыном Томаса Арнольда, историка и директора школы г. Регби, и его жены Мэри Арнольд. Мэтью получил образование сначала в школе Винчестера, а затем в 1841 г. поступил в Баллиол-колледж, Оксфорд. В 1844 г. после получения магистерской степени в Оксфорде, Мэтью возвратился в Регби как учитель классической филологии. В 1847 г. он стал частным секретарем у лорда Лэндсдауна, который в 1851 г. предоставил Арнольду должность инспектора школ, должность инспектора школ, поглощавшую почти до конца его жизни большую часть времени и энергии Мэтью. Этот стабильный доход позволил ему жениться на Фрэнсис Люси Уайтмэн, дочери судьи Королевской скамьи. Первый сборник поэзии Арнольда «Бродячий кутила и другие стихотворения» (1849) не принёс ему известность, но сборники «Эмпедокл на Этне» (1852), «Стихотворения» (1853) и последующие – создали ему репутацию отменного поэта. В 1857 г. Арнольду предложили должность профессора поэзии в Оксфорде, и он стал первым профессором, который читал лекции на английском, а не на латыни. В 1860-х годах Арнольд почти полностью поворачивается от литературы к социальным и теологическим проблемам. Он написал тогда большую часть своих самых известных критических работ. В работе «Исследование Поэзии» (1880) Арнольд призвал к созданию новой эпической поэзии: поэзии, которая обратилась бы к моральным потребностям его читателей, чтобы «оживить и облагородить их». Аргументы Арнольда о возобновленной религиозной вере и принятия классической эстетики и нравов получили широкий отклик среди викторианской интеллигенции. Мэтью Арнольд умер в Ливерпуле 15 апреля 1888 г. вернуться Эндимион – в древнегреческой мифологии знаменитый своей красотой юноша, царь Элиды, в которого влюбилась богиня Луны Селена, дочь титана Гипериона и Земли. Встречаясь с Эндимионом в гроте Латмийских гор, она испросила у Зевса для Эндимиона вечный сон и вечную юность, чтобы постоянно целовать его. вернуться Аделаида Энн Проктер (Adelaide Anne Procter) была любимой поэтессой королевы Виктории и активным борцом за права женщин. Старшая дочь поэта Брайана Проктера (известного как Барри Корнуолл) и его жены Энн, Аделаида родилась 30 октября в лондонском доме на Бедфорд-сквер. Она выросла в семействе, где все литературные идеи входили и выходили из литературного салона её матери, который посещали: романистка Элизабет Гаскелл, поэт и критик Ли Хант, эссеист Чарльз Лэм и знаменитый Чарльз Диккенс. Её отец также был знаком с Уильямом Вордсвортом и критиком Уильямом Хэзлиттом. В 1850 г. Проктер считалась одной из первых учениц в Королевском колледже на Харли-стрит. А современник описал её как «красивую девушку, тонкую, нежную и задумчивую». По окончании колледжа Аделаида Проктер приняла участие в кружке «Лэнгем Плейс», деятельность которого была посвящена улучшению условий для женщин. В 1851 г. она приняла католичество. Её деятельность и её переход в католицизм, вероятно, сильно повлияли на её поэзию, которая в основном посвящена бездомности, бедности и падшим женщинам. В конце 1850-х годов она участвовала в создании «Журнала для женщин» (1858 г.) и «Общества содействия занятости женщин» (1859 г.). В 1858 г. году вышла первая книга Проктер «Легенды и лирика», а в 1861 г. последовала вторая книга с тем же названием. Аделаида Проктер не отличалась хорошим здоровьем, которое к тому же было надорвано усиленной благотворительной работой. В 1862 г. у неё развился туберкулез, а через два года, в 38 лет, Аделаида Проктер умерла и была похоронена на кладбище Кенсаль-Грин. |