X.Сомнение Павлин кричал и важничал слегка, В лучах искрились капельки фонтана, Шумя, во двор спустились люди рано, Забыли в счастье – жизнь-то коротка. Мы в башенке смеялись у окна, Вдруг Аполлон, похожий так на Марса [232], Плюмаж пурпурный, яркая кираса, Внизу сдержал галоп у скакуна. Я видел, горд был рыцарь, без сомненья, И сердце моё дрогнуло впотьмах: Она, Любви не ведая смятенья, Моей руки коснулась благосклонно; Но выбор я прочёл в её глазах, Сердясь от ласки, как ребёнок сонный. XI. Подслушивание
В деревьях май поигрывал с листвой, Краса моя сидела одиноко, Где папоротник, выросший высоко, Скрывал её за густью вековой. Её лицо и пряди над кустом Виднелись чуть, она читала, млея, Весь в пятнах тени от листвы над нею С чудесными стихами толстый том. Сплетал в нём Чосер [233] горестную тему, Ту, где была Крессида неверна, А Троил тосковал о ней безмерно; Но вот, закрыв печальную поэму, Спит против неба синего она, Поклявшись, что сама любила б верно. XIII. Самонадеянная любовь Весь день блуждали мы рука к руке, На тропках чудных пир любви вкушали, И пальцы в изумлении дрожали Мои в её спокойном кулачке. Средь нив сидели мы на бугорке, Где шея моя – солнце – ей нагрело Златые пряди, что вились несмело Вдоль моего плеча на ветерке. И так играли мы другими днями, Пастух, пастушка, с мнимым посошком; Под вязом – тень ли, свет – был тихий дом, Где страсти новой в нас пылало пламя, Затем спустились мы и шли часами В долине, рядом с искристым ручьём. XV. Примирение Средь вереска [234] гуляя на рассвете, Что небо зарумянил полосой, Увидел я обрызганный росой Её хитон среди густых соцветий. Она шептала – «Нет» – в своём ответе, Лежала, отвернувшись, со слезой; Затем, привстав, со всей своей красой В мои объятья бросилась, как в сети. Издалека на нас смотрел Эрот, Но прилетел, и закричал в полёте: «Не думайте, что от меня уйдёте; И там, где вы – всегда я с вами. Вот!» Всё ж двое мы – не трое, при подсчёте, Хотя Эрот – звезда, мы – небосвод. XVI. Страх Смерти Самонадеян, юн и полон сил, Я под окном, в тиши ночной прохлады, Пропеть ей собирался серенады, И о любви в мечтах своих просил. Но вдруг, костями белыми звеня, Выходит Смерть из тени кипариса, Ко мне подсев с гримасами актрисы, И лютню отобрала у меня. Когда с небес холодных золотая Взглянула в глубь беззвёздных вод луна, Прекрасный лик блеснул мне из окна; Я, Смерти не боясь, в улыбке тая, Стал на головку милую смотреть. Потом назад, и что! Сбежала Смерть! XX. Эпиталама В лилейных прядях, на педаль органа Любовь своею ножкой белой жмёт, Как запах плода льётся гамма нот, И ладаном наполнен воздух пряный. Там, в алтаре с оградою чеканной, Священник пальму и потир несёт, А музыканты с лютнями вперёд Идут средь дев, что свежи и румяны. В венцах мы видим солнце на рассвете: Авроры алой золотой наряд. Пока поют дискантом чистым дети, И мальчики кадилами звенят, Любовь на хорах с радостною силой Нам жизни увертюру завершила. Прощание Твоё лицо не вижу боле! Плющ на крыльце, листва в садах Зря шелестят теперь на воле — Я им не рад, увы и ах! В бесчувственных морях. Когда же яркой чередою Сквозь воздух ударяет свет, Там, между ветром и водою, Мне шлёт видение привет: Восторга слабый след. Как человек, чьи дни и ночи В плену любовной маяты, Когда-то мать свою воочью Узрит с небесной высоты Со взором чистоты; Так я, кто в глубине опасной Средь бурных волн хотел играть, Во сне смогу ли ежечасно Я о лице твоём мечтать, Где тишь и благодать. Рай Её глаза – два голубка, Её уста как вишни красны, Как нектарин щека гладка, В цвет абрикоса – прядь атласна. Смеются все её черты Над зрелым плодом, над цветками, И ароматные мечты В ней распустились лепестками. В её изгибе нежных губ Соединились Рай и Ева, А я, Адам, кто рыж и груб, Я недостоин милой девы. Её люблю я всё сильней, И чаю в высоте небесной Познать красу души у ней Посредством красоты телесной [235]. вернуться Аполлон- бог солнечного света, покровитель искусств, изображался с кифарой в руках. Марс, наоборот, являлся богом войны, и изображался в доспехах и с мечом в руках. вернуться Джефри Чосер (ок. 1340/1345-1400) – английский поэт, считается «отцом английской поэзии». Его поэма «Троил и Крессида» рассказывает о трагической истории двух влюблённых, Троила и Крессиды, которая произошла во время осады Трои. Поэма состоит из пяти книг и считается лучшей из завершённых произведений Чосера. вернуться На языке цветов вереск является символом одиночества и безнадежности. вернуться Здесь аллюзия к учению Платона (Пир, 210 а-с) о том, что постижение духовной красоты (через познание) начинается с созерцания красоты телесной. |
