Защити меня Ты взглядом выскажи решенье, Когда рассудок мой в презренье Моё дразнило пораженье. Ты защити меня, родной, Скажи, зачем ты избран мной! Пришёл судить суровый разум, Используя все формы разом. Защитник мой, ты нем ли, часом? Скажи мой ангел, мой кумир, Зачем я отшвырнула мир; Зачем упорно избегала Путей всеобщих я сначала; Дорогой странной кочевала, Беспечно, в поисках наград: Венка побед, цветка услад. Они казались мне богами, Обет мой слышали годами, К их алтарю я шла с дарами; Не ценят жертв небрежных, и По праву презрены мои. И всё же сердцем я готова Не приносить им жертву снова; Душе дать почитать другого — Тебя, чей вездесущ алтарь: Фантом, мой раб, мой друг, мой царь. Раб – я тобою управляю, Своим желаньям подчиняю, Злым или добрым назначаю; Друг – днём и ночью в тишине Ты наслажденье даришь мне — Боль, что сильна, но всех милее: В слезах я счастлива полнее, Земных забот не знаю с нею. Всё ж царь, хоть Разум наставлял Вассала, чтобы тот восстал. Иль в преклоненье нет резона С надеждой, верой непреклонной, Пока душа к молитве склонна? Бог, защити меня, родной, Скажи, зачем ты выбран мной! Шарлотта Бронтё
(1816–1855) Вечернее утешение У нас в сердцах – сокровищ сладость, Что за печатью много лет: Мечты, надежды, мысли, радость, Найдёшь – и прелести их нет. Проходят быстро дней забавы, И ночи – в розовом бреду: В обманах роскоши и славы О прошлом память как в чаду. В час размышлений и бессилья, В ежевечерней тишине, Трепещут, словно птичьи крылья, Все чувства лучшие во мне. Печаль спокойного томленья В моей душе, а не беда; И мысль, рождавшая мученья, Слезу лишь вызовет тогда. И чувства, сильные, как страсти, Вновь станут блеклою мечтой; А наши скорби и несчастья — Всего лишь мукою чужой. Коль сердце кровью истекает, Как долго быть ему средь гроз, Пока в тумане лет не стает Напасть, чтоб жить в печалях грёз! Иль жить среди вечерних теней, Где одинокий лунный свет, И, хоть тусклей небес свеченье, Не ощущать бессчётных бед. Порыв души даёт мне знаки — Пронзать в мечтаниях эфир, В час одиночества, во мраке, Чтоб обрести и жизнь, и мир. На смерть сестры Энн Бронтё Как мало радости во мне, И страх могилу обрести; Но я хотела б в тишине Скончаться, чтоб её спасти. И ждать последний вздох весь день Пред наступленьем черноты, Желая зреть, как смерти тень Покроет милые черты. Вот туча, что должна в тиши Меня с любимой разлучить; Я буду пылко, от души, Здесь Господа благодарить. Я знаю, потеряли мы Надежду, славу наших дней, И вот, среди штормов и тьмы, От споров устаём сильней. Энн Бронтё (1820–1849) Из книги «Стихотворения Бронтё» (1915) Ночь Люблю я тихий час ночной, Когда счастливые виденья, Чаруя, дарят мир иной, Что не придёт во время бденья. И мёртвый голос в тишине Звучит, себе живому вторя. Он может дать надежду мне От одиночества и горя. В могиле хладной заточён Тот, кого видеть мне – блаженство. Но лишь во снах приходит он, Мой милый, сердца совершенство. Призыв О как же я устала, Хоть слёзы не текут; Глаза болят от плача, На сердце – горя жгут. Я очень одинока, И тягость в каждом дне, Устала я от жалоб, Придёшь ли ты ко мне? Вседневные желанья Мои скорей узнай, Разбитые надежды: Ко мне не опоздай! Воспоминание Да, умер ты и никогда Не улыбнёшься мне весной; Но в старой церкви без труда Могу пройти я над тобой. На камне я могу сыром Стоять и думать, как под ним Замёрзло сердце, что добром Известно было мне своим. Хоть ты в могилу заключён, Но взгляд мой придаёт мне сил; Хоть краткой жизни ты лишён, Мне сладко думать, что ты был. Что ты взлетел на небеса, И твоё сердце, мой кумир, Объяла ангелов краса, Чтоб радовать наш скромный мир. |
