Когда в лазури прояснённой,
Где пролетают облака,
Как ложе брачное Юноны
[197],
Как лебединая река —
Я вижу океан и горы,
В долинах тучные стада,
Ведёт моя кифара споры
С речами звонкими тогда.
Холмы среди долины ясной,
Всю сила ветра и морей,
Я воспою весной прекрасной,
Чтоб снова чувствовать быстрей.
Я ликовал от вольных песен,
И думал, что пора пришла
Петь гимн – ему и мир весь тесен, —
Тот гимн, где женщине хвала;
Гимн, что блистает словно птица,
И будит хор в глуби веков,
И с поцелуем рифм кружится,
С рапсодией прекрасных слов.
Когда ж я зрю тебя в надежде
Сказать, что рад и восхищён,
То мысли сжаты, как и прежде,
И гаснут, лишь их ряд рождён.
Ни таинство сплетённой речи,
Ни фраза нежности простой
Не восхвалят тебя при встрече:
Ведь лучше всех ты, став святой.
Созданий лучших половина
Ты лучшая, ты их душа,
Ты их венец, ты их вершина,
Ты цель их, дивно хороша.
И если б стал я в само мненье,
Забыв о пошлых песнях, петь
В тебе и ласку, и смущенье,
То породил бы только бредь.
И всё же я избрал задачу
Воспеть и Деву, и Жену;
Нет лучшей доли и удачи
Всю жизнь ценить её одну.
Я, на крылах любви, свободный,
Сумев от восхищенья взмыть,
Учу: мужчина благородный
Жены достойным должен быть;
Тогда возникнет в ней желанье,
От похвалы зажжётся страсть,
И воспарят они в молчанье,
В сражении вкушая сласть.
И как герань, что розовея,
Искусства силу познаёт,
Я мастерством своим сумею
Ей много новых дать красот —
Пока здесь нет простолюдина,
Что не почтит в гордыне трон
Царицы властной, столь невинной
И кроткой, не такой как он;
Пока (кто жаждет слишком много
Любви царицы получить?)
Мы счастья не нашли дорогу,
Дабы в восторгах жизнь прожить;
Пока не встанем мы, лишь мрачный
Туман исчезнет, густ и сер,
На полюса, где век наш брачный
Вращает мир небесных сфер.