Из сборника «Лирические баллады» (1798) Темница То предки возвели для человека! Так мы являем мудрость и любовь К несчастному, что грешен пред нами, Невинный, может быть – а коль виновный? Излечит ли одна тюрьма? Господь! Коль в грешном поры сузились и ссохлись От нищеты, невежества, все силы Его назад откатятся, как волны; И станут вредоносными, ему Неся болезнь и гибель, как чума. Тогда мы призываем шарлатанов: Их лучшее лекарство! – поместить Больного в одиночество, где плача, С лицом угрюмым, под тюремный лязг, Он смотрит сквозь пары своей темницы В зловещем сумраке. Вот так лежит Он среди зла, пока его душа, Несформированная, станет разлагаться При виде ещё большего уродства! Ты прикоснись легко к нему, Природа! И чадо озорное исцели: И благотворно подари ему Свет солнца, красоту, дыханья сладость, Мелодии лесов, ветров и вод, Пока он не смягчится, и не будет Столь неуклюже, резко отличаться Среди всеобщей пляски и напевов; Но, разрыдавшись, исцелит свой дух, Чтоб вновь он добрым стал и гармоничным Под действием любви и красоты. Любовь
Все мысли, страсти, наслажденья, Что возбуждают в смертных кровь, Огнём питаются священным По имени Любовь. И часто я в своих мечтаньях Вновь проживал тот час один, Когда стоял на горном склоне У башенных руин. Крадучись, лунный свет смешался С зарёй вечерней в тишине; Там дорогая Женевьева — Надежда, радость мне. К скульптуре рыцаря в доспехах Склонилась, опершись, она; И слушала мою балладу, Луной освещена. Грустит немного Женевьева: Моя надежда! Мой задор! Любовь её сильней, коль песней Её печалю взор. Я пел историю простую, Что сердце трогает былым — Она стара, груба, подходит К развалинам седым. И дева слушала, краснея, Потупив скромно нежный взгляд; И знала, лик её прелестный Всегда я видеть рад. Я пел о Рыцаре, что жгучий Герб на щите носил с войны; Как десять лет всё добивался Он Дамы той страны. Я пел ей о его страданьях — Тяжёл и грустен был мотив, Я показал любовь другую, Свою так объяснив. И дева слушала, краснея, Потупив скромно нежный взгляд; Простив меня, что лик прелестный Её лишь видеть рад. Когда я спел, как от презренья Безумным смелый Рыцарь стал, Как день и ночь леса и горы Не спав, пересекал; Как иногда из нор глубоких, А иногда из тьмы густой, Быть может, с солнечной поляны С зелёною травой Являлся милый, светлый ангел, В глаза смотревший без вины; Как знал он, Рыцарь сей несчастный! То – козни Сатаны; Как им в безумии отважном Злодеи были сражены; Как спас от смерти и насилья Он Даму той страны; И как, обняв его колени, Она рыдала, искупить Стремясь презренье, что безумство Смогло в нём породить; И как его лечила в гроте, И как прошёл безумства пыл, Когда на жёлтых мягких листьях Он к Богу отходил. Предсмертный вздох его! – закончен Нежнейшей песенки мотив: Замолкла арфа, голос дрогнул, Сочувствием смутив Мою простую Женевьеву; Она дрожит от чувств моих, От песни, музыки печальной, Хоть вечер – мил и тих; От страхов, рушащих надежду, От их невидимой волны, И что смиренные желанья Давно приглушены. Восторг и жалость – слёзы девы, Румянец и невинный стыд; Она моё шептала имя: Я слышу – сон журчит. Вздымалась грудь её, шагнула Она чуть в сторону, но взгляд, Поймав мой, робко подбежала Ко мне – о, как я рад! Она рыдала и в объятьях Своих мне сжала мягко грудь, Откинув голову, пыталась В лицо мне заглянуть. Отчасти страх, любовь отчасти, Отчасти робости наплыв, Скорее чувствую, чем вижу, Страстей её порыв. Я успокоил деву, гордо В любви призналась мне она; Моею стала Женевьева — Прекрасна и ясна. Первое появление любви[19]
Надежда первой страсти так сладка! Как из-за туч звезды вечерней взгляды, Как нежное дыханье ветерка Над ивами, среди речной прохлады, В златых полях Цереры [20]; – жнец слегка Ему подставил потный лоб с усладой. вернуться Стихотворение, как утверждал сам Кольридж, сочинено им в 15 лет. Но ранней копии не сохранилось. Но некоторые строки более поздней версии отсылают читателей к роману «Аркадия» Филипа Сидни, в котором есть такие строки: «And sweeter than a gentle South-west wind // O'er flowry fields and shadow'd Waters creeping // In Summer's extreme heat – И слаще, чем нежный юго-западный ветер над цветущими полями и тенистыми водами, медленно текущими среди сильнейшей летней жары». В оригинале у Кольриджа третья строка повторяет в точности фразу Сидни: And sweeter than the gentle south-west wind. Об этом сам Кольридж отметил в своём Дневнике в 1821 г. Полностью это стихотворение напечатано было в 1834 г., в год смерти поэта. вернуться Церера – древнеримская богиня урожая и плодородия, ответственная за произрастание и созревание злаков и других растений. Здесь – символ созревших золотых колосьев. |
