«Бежать от шумных городов…» Бежать от шумных городов В леса я дикие готов, Где в первобытной тишине Душа витает, как во сне; И отклик музыкой своей Не ищет в разуме людей, Пока гармонию сердец Не породил ещё Творец. Из сборника «Посмертные стихотворения» (1824)
Воспоминание[35] 1 Ты быстрей, чем лета радость, Ты быстрей, чем наша младость, Ты быстрей, чем ночи сладость, Лишь пришла – исчезла в срок; Как земля, где листьев тленье, Как и ночь без сновиденья, Как душа без утешенья — Одинок я, одинок. 2 Лето ласточкой вернётся, По ночам совёнок вьётся, Юность-лебедь лишь несётся Прочь, неверная, как ты; Сердце – «завтра» жаждет страстно, Сном владеет скорбь всевластно, Но моя зима напрасно С каждых сучьев рвёт листы. 3 Брачным ложам – лилий кроны, Розы – для венка матроны, Деве в гроб – фиалок стоны, Мне – цветы в печали дня: Над своей живой могилой Брошу их без слёз и силы: Пусть не тратит друг мой милый Страх с надеждой для меня. Джордж Гордон лорд Байрон[36] (1788–1824) Из сборника «Еврейские мелодии» (1815) Идёт прекрасная, как ночь…[37] 1 Идёт прекрасная, как ночь Без облаков, где звёзд мерцанье, Глубокой тьмы и блеска дочь, Чьи очи – их же сочетанье; Нежнейший свет она точь-в-точь, Что отвергает дня сиянье. 2 Один лишь луч, лишь тень одна Ухудшат облик безымянный, Где чёрных кос кипит волна, Иль свет на лике несказанный; В ней безмятежность дум видна — Приют безгрешный и желанный. 3 На том лице в тени пылал, Столь нежном, сдержанном, но ясно Улыбки блеск, румянца лал От добродетели прекрасной: Согласья ум её желал, Душа – любви, невинной, страстной. Душа мрачна моя! Душа мрачна моя! [38] О, дай Мне в звуки арфы погрузиться, Своими пальцами создай Напев, что негой заструится. Коль сердцу вновь надежда снится, То очарует звук меня. А коль в глазах слеза таится — Избавит мозг мой от огня. Играй неистово, певец, Дари безрадостное пенье, Хочу поплакать, наконец, Иль сердце лопнет в исступленье. Лелея скорбное смятенье, Томясь в бессонной тишине, Оно иль страждет от мученья, Иль песне внемлет в полусне. Из сборника ««Шильонский узник» и другие стихотворения» (1816) Сонет к Шильону[39] О, вечный Дух нескованных Умов! Свобода! Ты всех ярче в подземелье, Коль сердце здесь твоею стало кельей, Тебе одной даря свою любовь. Когда твоих сынов в плену оков Тьма окружает и сырые своды, Их мукой восхищаются народы, И Вольности ветра разносят зов. Шильон! Твоя тюрьма – священный храм, Твой пол – алтарь; ведь тяжко ставя ногу, Оставил отпечатки здесь и там (Не плит как будто – дёрна было много) Наш Бонивар! Не сгинуть тем следам, Взывающим от тирании к Богу. Из книги «Письма и дневники лорда Байрона» (1830) «Не бродить тропою ровной…» Не бродить тропою ровной Нам уж больше допоздна, Хоть и в сердце – пыл любовный, В небе – яркая луна. Меч изнашивает ножны, А душа стесняет грудь; Сердцу – биться б осторожно, Чувствам – отдохнуть. Хоть и ночь, и пыл любовный, И приходит день вослед, Не бродить тропой нам ровной Там, где лунный свет. Послание к Августе[40] Моя сестра! Коль имя лучше есть, Оно – твоё, всех чище и милее. Через моря и горы дай мне весть, Не со слезой, но с нежностью лелея: Везде, где я – ты жизнь моя и честь, Любовь я не отвергну, сожалея. Две вещи мне подарены судьбой: Мир, чтоб скитаться, дом, чтоб жить с тобой. Все первые – ничто, коль был бы я Последним [41], это мне и рай, и счастье; Но у тебя другая есть семья, И разрушать её не буду страстью. Напомнило мне прошлое – судья, — Что не прогнать своей судьбы ненастье. Не знал покоя на море наш дед [42], А я – на берегу средь многих бед. Вот если б я наследовал шторма В другой стихии, на скале опасной, Которую сокрыл туман иль тьма, Я б выносил удары ежечасно, Коль виноват; и хитростью ума Ошибки не стремился б скрыть негласно: Я был искусен в гибели своей, Усердный лоцман собственных скорбей. Мои – ошибки, мне – страдать от кар. Вся жизнь моя – борьба; когда мне дали В тот день тебя, ухудшили сей дар Судьба иль воля, что впотьмах блуждали. Порой судьбы я чувствовал удар, Оковы плоти снять хотел в печали. Но склонен я пожить ещё чуть-чуть, Чтоб видеть, чем закончится наш путь. Империй, царств за свой короткий рок Я много пережил, хоть я не старый; Смотрю на них, и мелких брызг поток Тревожных лет, крутившихся столь яро, Как бурные буруны, тает в срок: Не знаю, что-то держит, что за чары? Дух лёгкого терпенья; ведь не зря Боль ради боли ловим мы, горя. Во мне, возможно, теплится отпор, Или прилив отчаянья холодный, Коль горестей я чувствую повтор; Но чистый воздух, климат превосходный (Или души изменчивость с тех пор, Умение в броне ходить походной) Покою научили, много зим И лет он не был спутником моим. Вновь чувствую, что мог я ощущать В счастливом детстве: ручейки, растенья, Что помнят, где я начал проживать, Пока свой ум не отдал в жертву чтенью [43], Ко мне явитесь, чтобы умилять Мне сердце вашим обликом цветенья; И кажется: любимые черты Я вижу, но любима только ты. У ног пейзаж альпийский, он влечёт, Чтоб размышлять; и в этом любованье Ты ощущаешь времени полёт; У тех картин достойней есть влиянье, Пусть одинок ты – грусть тебя не жжёт; Всё осмотреть – сильнее нет желанья: Вот озеро прекраснейшее, но Не так милей, чем наше, всё ж оно [44]. О, если б ты со мной была! – я б стал Глупцом от страсти пылкой, забывая, Что здесь уединенье восхвалял: Раскаянье несёт хвала былая. Другие чувства я не показал; Я не грущу, но чувствую и знаю, Что принципы мои идут на спад, Зато подъём другой приносит взгляд. Об озере я вспомнил, о родном, У замка старого [45], не мой он ныне. Леман [46] красив; но наш любимый дом И берег милый для меня святыни: Печаль разрушит память мне потом, Их или тебя забуду на чужбине; Всё, что любил я долгие года, Далёко, иль отдал я навсегда. Мир предо мной [47]; но просьба есть одна К Природе, чтоб я мог здесь оставаться: Под летним солнцем греться дотемна, И с тишиной небес её сливаться, И видеть нежный лик её сполна Без маски и всегда им любоваться. Она мой друг, сестра, родная кровь — Пока тебя я не увижу вновь. Все чувства скрою, кроме одного; Его бы скрыл; но предо мной картины Как и в начале детства моего, И с ранних лет – то, может, путь единый — Отвергнул бы я черни шутовство, То лучше был бы, чем сейчас, повинный. Страстей моих дремал бы буйный вал, Ты б не рыдала, я бы – не страдал. С Тщеславьем ложным что же делать мне, С Любовью, ну и, может быть, со Славой? Они пришли непрошенны извне И сделали мне только имя, право; И всё ж оно не цель моя вполне, Конец я видел боле величавый. Но всё прошло, примкнуть – вот мой удел — К ушедшим ране миллионам тел. Ведь будущее мира, может, ждёт И от меня, пусть небольшой, заботы; Я прожил не один, конечно, год, Не спал, дремать мне не было охоты, И множество выдерживал невзгод; Всё потому, что моей жизни йоты Хватило б на столетье, до того Как пролетела четверть его. И всё ж доволен я остатку лет, За прошлое благодарю я бога, Ведь где борьбой наполнен целый свет, Там счастье иногда крадёт немного. Пока что не скажу я чувствам нет. Скрывать не стану, что видна дорога, Всё это осознав, я осмотрюсь И с мудростью Природе поклонюсь. Любимая сестра, как ты – в моём, В твоём живу я сердце безмятежно, Мы были, есть, – я, как и ты, вдвоём, — Друг друга не отвергнем мы небрежно; Хоть вместе иль отдельно мы живём, Всю жизнь (конец наступит неизбежно) Мы сплетены – пускай приходит смерть, Но узы те вовек не истереть [48]. вернуться Стихотворение написано в 1822 г. и посвящено Джейн Уильяме, последней возлюбленной Шелли. Впервые напечатано Мэри Шелли в сборнике «Посмертные стихотворения» (1824). вернуться Джордж Гордон Ноэль лорд Байрон (George Gordon Noel, 6th Baron Byron) был сыном капитана Джона Байрона и его второй жены Кэтрин Гордон Гайт. Отец его умер в 1791 г., и Байрон воспитывался матерью. Учился Джордж в аристократической школе в Гарроу, потом поступил в Тринити-колледж, Кембридж, где у него возникло нежное чувство к молодому певчему церковного хора Эдлстону. В 1798 г., после нескольких лет бедности, Байрон получил титул лорда и перебрался на жительство в семейное владение – Ньюстедское аббатство. Его первые стихотворные сборники принесли ему некоторую известность, но также и критику журнала «Edinburgh Review». В 1807 г. Байрон покинул Англию и отправился в долгое путешествие по Испании, Португалии, Италии и Балканам. Дорогой он вёл стихотворный дневник, который по возвращении в Англию в 1812 г., издал под заглавием «Паломничество Чайльд-Гарольда», I и II части. Эта поэма сделала его светским львом Лондона. Далее, как из рога изобилия, посыпались романтические поэмы: «Гяур» (1813), «Абидосская невеста» (1813), «Корсар» (1814), «Лара»(1814), «Осада Коринфа» (1816) и «Паризина» (1816). В январе 1815 г. поэт женился на Анне Изабелле Милбэнк, но после рождения дочери Августы Ады супруги развелись в 1816 г. Хотя его романы с женщинами всем печально известны, Байрон фактически был бисексуален. В апреле 1816 г., отлучённый от «света», Байрон оставил Англию, чтобы никогда больше не возвратиться. Какое-то время он пожил у Шелли в Швейцарии. В результате его связи с Клэр Клермонт, невесткой Шелли, появилась на свет его дочь Аллегра. Переехав в Венецию, Байрон вёл довольно бурную жизнь, написав при этом IV песню «Чайльд Гарольда» (1818), поэмы: «Беппо» (1818), «Мазепа» (1819) и начал свою знаменитую поэму «Дон Жуан». В 1819 г. он вступил в связь с графиней Терезой Гвиччиоли, которая оставалась с ним до конца его жизни. В 1820 г. Байрон в Равенне примкнул к революционному движению карбонариев. Здесь, в Италии, были написаны его мистерия «Каин», сатира против Саути – «Видение суда». В 1823 г. Байрон присоединился к греческим борцам за независимость от турецкого ига, однако, подхватив лихорадку, неожиданно скончался 19 апреля 1824 г. Как Шелли и Китс, Байрон считался и остаётся великим поэтом-романтиком. вернуться Стихотворение создано 12 июня 1814 г., после возвращения с бала, где Байрон увидел миссис Уилмот Хортон, жену своего двоюродного брата. В тот вечер миссис Хортон была в трауре. Джеймс Уебстер, муж леди Фрэнсис, любовницы Байрона, вспоминал: «Я взял его (Байрона. – А.Л.) в компанию леди Ситвел по дороге в Сеймур. Там впервые он увидел свою кузину, красивую госпожу Уилмот. Когда мы возвратились домой в Олбани, он попросил Флетчера подать ему стакан бренди, который он выпил сразу за здоровье госпожи Уилмот, затем удалился для отдыха, и был, как я услышал потом, в удручающем состоянии всю ночь. На следующий день он написал эти очаровательные строки, посвященные ей – Она идет…». Цикл стихотворений под названием «Еврейские мелодии» был создан Байроном в конце 1814 – начале 1815 г. по просьбе Д. Д. Киннерда, друга Байрона, на музыку композитора Исаака Натана, исполнял эти песни тенор Джон Брэхем. Опубликован цикл в 1815 г. Сюжеты большинства стихотворений (мелодий) взяты из Ветхого Завета, и только три любовных стихотворения вполне самостоятельны. вернуться Стихотворение основано на библейской истории о Давиде и Сауле (1-я Царств, 16:14–23). Ср.: «My soul is dark – Моя душа мрачна!» (Ossian. «Oina-Morul» / The Works of Ossian. 1765, ii. 279). вернуться Сонет является вступлением к поэме Байрона «Шильонский узник», опубликованной 5 декабря 1816 г. В предисловии к поэме Байрон приводит на французском языке сведения о Франсуа Бониваре (1493–1570). Будучи в юности приором монастыря св. Виктора, он выступил против Карла III, герцога Савойского, и епископа в защиту республиканской свободы Женевы. В 1590 г. Бонивар был арестован и стал узником темницы в замке Шильон, где провёл шесть лет и был освобождён жителями города Берна. Получил дом бывшего викария и пенсию в 200 золотых крон. В 1537 г. был выбран в Совет двухсот. Бонивар хорошо знал классических латинских авторов, оставил после себя труды по теологии и истории. вернуться Стихотворение создано в Диодати, недалеко от Женевы, в июле 1816 г. Опубликовано в 1830 г. в изданных Томасом Муром «Письмах и дневниках лорда Байрона». Адресовано Августе, сводной сестре Байрона, которая вышла замуж за драгунского подполковника Джорджа Ли (1771–1850), и в этом браке у них было семеро детей. вернуться «Все первые – ничто…» – Многие же будут первые последними, и последние первыми (Мф. 19:30). вернуться «… наш дед…» – Одним из самых известных представителей фамилии Байронов был адмирал Джон Байрон по прозвищу «Джек Дурная Погода», известный своими необыкновенными приключениями и странствованиями по Тихому океану. вернуться В 1799 г. Байрон поступил в школу доктора Глени, где прочёл всю богатую библиотеку доктора. Через два года он уехал в Хэрроу; и там с огромным интересом прочёл всех английских классиков. вернуться «Вот озеро прекраснейшее, но//Не так милей, чем наше, всё ж оно». -Здесь речь идёт о Женевском озере и старом озере рядом с Ньюстедским аббатством, где прошло детство Байрона и юность Августы. вернуться «Узамка старого, немой он ныне…» – Уезжая в Италию, Байрон продал своё имение Ньюстед. Замок – это Ньюстедское аббатство, бывший августинский монастырь, расположенный на территории английского графства Ноттингемшир. Был основан королем Англии Генрихом II около 1170 г.; а Генрих VIII во время секуляризации католических монастырей наделил предка Байрона имениями богатого монастыря. вернуться «Мир предо мной…» – См.: Мильтон. Потерянный Рай, XII, 646. вернуться «Но узы те вовек не истереть» – Под влиянием Анабеллы, жены Байрона, Августа (миссис Ли) отдалилась от поэта в последующие годы. Они никогда больше не встречались. |
