Книга 2.13 Я так любил цветы: Их чудо увяданья, Союз их пестроты С медком благоуханья. Медовый месяц – сласть: В глазах – любовь и страсть, Но все увянут в срок: И песнь моя – цветок! Любил я ветерки, Что гибли, не черкая Приветствия значки На жидком небе, тая. И страсть души огнём Являли, сгинув в нём Среди небытия. Как ветер – песнь моя! Умри, о песнь, как вздох, Увянь бутоном лилий: Пускай цветок засох, И ветерок – в могиле! Лети с восторгом в мир Вкусить любовный пир! А красота у плит Льёт слёзы на гранит. Книга 3.5
Философ к своей возлюбленной Коль ты не можешь зреть И ведать тот холодный Мрак скорби безысходной, Меня поймавшей в сеть: Я мысли безнадёжны Словами смог облечь — Обидеть ими сложно, Не ранит воздух меч. Коль я с тобой готов, Как некто приглашённый Вкусить еды исконной От фей волшебных снов, Воюющих в стремленье, Чтоб стали для него Все думы и движенья Приятнее всего. Поэтому была Столь странной, сладкой тайна Любви твоей бескрайней, Что сгинуть не могла, Что не томит мне сердце, Целующее мрак, Не зная, ты ли в дверце, Кому твой тайный знак. Как много было нег И милых мне улыбок, И лёгких слов, что зыбок Мой разум стал навек. О как стремится, рдея, Мечта всех прежних дней К мирам счастливым, где я Всё часть любви твоей. Книга 3.6 Спеши, восторг! Твой ценный клад — Стремительный полёт. Я с наслажденьем видеть рад Крыла твоих красот. Глянь! Ароматнейший цветок, Чьи стебли я сорвал, Хотя его и краток срок, Прекраснее предстал. О юность, сила, божество, Недолог ваш удел; Будь он длиннее моего, От вас бы я не млел. Нет, жизнь отвергнет ту любовь: Вернутся ли тогда Те дни, чтоб наслаждаться вновь? Вернуться! Никогда. Книга 3.8 Хвалю цветок я нежный: Унылым зимним днём В саду в беседке снежной Искал я радость в нём. Дало его цветенье Мне облегченье. Хвалю красу-девицу: Её счастливый смех Мне в скорби дал частицу Надежды на успех. И снова белокрылый Мой дух унылый. Я деве из боязни Не смог «люблю» сказать, И розе слов приязни Моих не услыхать. Но здесь хочу сплести их, Чтобы найти их. Книга 3.9 Зимняя ночь, всё снега и снега, В комнате тихо, снаружи пурга, Спят старики после тяжкого дня, Сын одиноко сидит у огня. Смотрит на пламя, мечтая о ней, Кто не появится вновь средь людей, Но никогда не узнает о том, Что возле кресла был рядом фантом. Скорбь и рыданья его, и слова: «Горе мне, горе! Зачем ты мертва! Давит земля губы, что я лобзал, Грудь твою, руку, что я пожимал». Духа не видел он, слышать не мог Слов утешенья её от тревог, Сердцем своим он не звал её прах, Тут она скрылась в далёких мирах. Книга 3.10 Моя подушка холодна, Мне сердце гложет страх. Я вижу сон, где смерть одна, И я – могильный прах. Застыла кровь, Приди, Любовь, Иль всё ж я – прах? Но вот тяжёлые шаги Услышал я в дверях. Любовь, родная, не беги, Пока что я не прах. Свои лучи Зажги в ночи, Иль всё ж я – прах? Книга 3.11 Неверная, ты всё же мне мила В своей красе, коль вновь ко мне пришла В мечтах будить любовь мою, что ценна И неизменна. Ты всё забыла, но опять моя; Что ненависть; тебя увижу я, И счастлив, взглядом встретившись с тобою, С твоей волшбою. Звезда всех звёзд, средь верных и святых, Меланхоличных, смутных, непростых, Ты радость, что лелеял я сердечно: Ты будешь вечна. Зачем другим свой отдаёшь ты клад, Ведь ревновать тебя всегда я рад? Мне снится, что меня ты приглашаешь И утешаешь. Но с каждым днём восторг проходит мой, Я с болью вижу путь, покрытый тьмой, Покинуло свой дом воображенье — Опустошенье. Влюблённые, расставшись, так живут: Ты – прошлое презрела средь причуд, А я – в мечтах всё так же им владею, Его лелею. |
