— Милорд, вас спрашивают.

— Кто? В такой час? — недовольно отозвался Рейс.

— Капитан королевской гвардии, милорд. С… эскортом. Он передаёт, что Его Величество просит вас о срочной частной аудиенции. Немедленно.

Всё внутри графа Рейса замерло. Не «приглашает». «Просит». Но в устах капитана гвардии, появившегося на пороге без предупреждения, это «просит» звучало как приказ. И «немедленно» не оставляло места для манёвра.

Он медленно отложил газету. Его ум, всегда работавший с молниеносной скоростью, попытался проанализировать ситуацию. Что могло заставить короля действовать так? Блэквуд? Но у того не было доказательств. Или… были? Но как? И главное — почему король вмешался сейчас, в самый разгар операции?

Холодная, острая как игла тревога, которую он не испытывал много лет, кольнула его под рёбра. Это была не та опасность, которую можно было парировать взяткой или угрозой. Это был прямой вызов от единственной силы в королевстве, которая была выше его. Игла его собственного яда внезапно оказалась направлена против него самого.

Он встал, поправил жилет. Лицо его было по-прежнему непроницаемым.

— Конечно. Проводите капитана в гостиную. Я сейчас.

Но он понимал. Игра, которую он вёл в тенях, в коридорах власти, внезапно вышла на уровень, где его влияние, его связи, его богатство были бессильны. Там, в зелёном кабинете дворца, его ждал не противник, которого можно было переиграть, а верховный судья. И правила этой новой игры писал уже не он. Доминик Блэквуд, отчаявшись, бросил к ногам короля не улики, а факт вопиющего беззакония — похищение пэра. И этого, как он теперь с леденящей душой ясностью осознавал, оказалось достаточно. Война закончилась. Начинался суд. А он из охотника в одночасье превращался в дичь.

Зелёный кабинет получил своё название из-за тёмно-зелёного штофа, которым были обиты его стены, и тяжёлых бархатных портьер того же оттенка. Это была не парадная комната, а место для самых приватных, часто неприятных бесед. Свет сюда проникал скупо, и воздух всегда казался прохладным, даже в разгар лета. Именно здесь, в этой мрачноватой, давящей атмосфере, король принимал тех, чьи дела требовали абсолютной конфиденциальности и ледяного беспристрастия.

Графа Малькольма Рейса провели внутрь без церемоний. Дверь за ним бесшумно закрылась, оставив его наедине с монархом. Король не сидел за столом. Он стоял у камина, в котором, несмотря на прохладу, не тлело ни полена. Он был одет просто, в тёмный сюртук без орденов, и это отсутствие регалий делало его ещё более внушительным. Он не обернулся, когда Рейс, безупречно склонив голову, произнёс:

— Ваше Величество. Вы требовали моего присутствия. Я к вашим услугам.

— Граф Рейс, — произнёс король, медленно поворачиваясь. Его голос был ровным, лишённым эмоций, как гладь глубокого, тёмного озера. — Благодарю, что нашли время. Прошу, садитесь.

Он указал на одно из двух кресел, стоявших друг напротив друга у холодного камина. Не за рабочим столом, где велись дела государства, а здесь, в этой зоне для личных, неудобных диалогов. Рейс принял приглашение, сохраняя безупречную осанку. Его лицо, как всегда, было маской учтивой внимательности, но в глубине бледно-серых глаз замерла настороженность хищника, почуявшего капкан.

Король не сел сразу. Он прошёлся перед камином, его руки были сцеплены за спиной.

— Ко мне, — начал он, глядя куда-то в пространство над головой графа, — поступили сведения. Беспокоящие сведения. Они касаются вашего коллеги по Тайному совету, герцога Блэквуда, и его недавно обретённой супруги, леди Эвелины.

Он сделал паузу, давая словам повиснуть в тишине. Рейс не моргнул.

— Я глубоко огорчён, если герцог стал источником беспокойства для Вашего Величества, — произнёс он с лёгкой, сочувственной ноткой в голосе. — Его трагедия с сестрой… она, боюсь, оставила глубокие шрамы. Иногда это проявляется в неожиданных поступках.

Король наконец опустился в кресло напротив. Его усталые глаза встретились со взглядом Рейса.

— Речь не о его прошлом, граф. Речь о настоящем. Очень тревожном настоящем. Мне передали, что вчера ночью леди Блэквуд исчезла при крайне загадочных обстоятельствах. Фактически, её похитили с территории семейного поместья её мужа. Сам герцог явился ко мне на рассвете в состоянии, близком к помешательству. Он излагал… дикие теории. Вовлекал в них высокопоставленные имена.

Рейс слегка нахмурил брови, изобразив озабоченность и лёгкое недоумение.

— Похищение? Это ужасно. Но, Ваше Величество, почему герцог обратился с такими фантазиями именно к вам? И почему он смешивает имя моей скромной персоны с этим чудовищным преступлением? Это… возмутительно.

— Именно так, — сухо согласился король. — Возмутительно. И крайне неудобно. Герцог Блэквуд — не последний человек в королевстве. Исчезновение его жены, особенно после недавнего покушения на её жизнь, которое, как выяснилось, тоже не было несчастным случаем… это уже не частная трагедия. Это скандал. Скандал, который брызгает грязью не только на его дом, но и на самые основы порядка и безопасности, которые я, как ваш король, обязан поддерживать.

Он сделал ударение на последних словах. Это был не упрёк Рейсу. Это была констатация угрозы короне. Игра велась не на уровне «правда-ложь», а на уровне престижа и стабильности власти.

— Когда пэры королевства начинают бесследно исчезать, когда в высших кругах начинают шептаться о заговорах и тайных расправах, это создаёт опасный прецедент, граф. Это сеет хаос. А хаос — это то, чего я терпеть не могу. Он подрывает доверие ко мне лично. К моему правлению.

Рейс кивнул, лицо его стало серьёзным, почти скорбным.

— Вполне разделяю вашу озабоченность, Ваше Величество. Подобная вольность — похищение знатной дамы — это вызов всему нашему строю. Необходимо самое тщательное расследование. И, разумеется, я готов оказать любую посильную помощь, чтобы прояснить это тёмное дело и вернуть леди Блэквуд её обезумевшему от горя супругу. Хотя, — он позволил себе осторожно усмехнуться, — учитывая характер обвинений герцога в мой адрес, моё участие вряд ли будет воспринято им объективно.

— Ваше участие, — перебил его король, и его голос приобрёл лёгкую, но неумолимую металлическую нотку, — мне интересно в ином ключе. Вы — человек влиятельный, граф. У вас обширные связи. Информация к вам стекается со всех уголков королевства. И мне трудно поверить, что о таком масштабном событии, как похищение герцогини, вы не слышали ровным счётом ничего. Особенно если, как намекает герцог, за ним стоят не какие-то лесные разбойники, а высокопоставленные лица с политическими мотивами.

Это был первый прямой намёк. Не обвинение, а проверка. Король смотрел на Рейса, и в его усталых глазах не было ни веры, ни неверия. Был лишь холодный, оценивающий интерес: как ты будешь выкручиваться? Какую карту бросишь на стол?

Воздух в зелёном кабинете стал гуще. Тишина зазвенела. Граф Рейс понимал, что стоит на краю пропасти. Король не вызывал его для того, чтобы утешить. Он вызвал его, чтобы дать понять: игра вышла из-под контроля и начала пахнуть скандалом, пачкающим трон. И монарх намерен этот запах устранить. Любой ценой. Теперь всё зависело от того, как Рейс сумеет представить себя не источником проблемы, а, наоборот, единственным человеком, способным её решить — и при этом спасти свою собственную шкуру. Битва умов и воль только начиналась, и ставки были выше, чем когда-либо: свобода, власть и сама жизнь.

Маска на лице графа Рейса даже не дрогнула. Напротив, она стала ещё более отполированной, обретя оттенок благородного страдания и праведного возмущения, смешанного с глубокой печалью за состояние несчастного коллеги. Он откинулся в кресле, не разрывая визуального контакта с монархом, и его поза выражала не защиту, а открытость и лёгкую усталость от несправедливости.