Я понимал: «непредвиденные последствия» уже настали, и наша жизнь в любую секунду может оборваться. Вард орал, не сдерживаясь в выражениях. Превозмогая новые вспышки боли, я вслушивался в обрывки фраз, надеясь уловить в словах Гордиана единственный шанс на спасение.

Приступы лихорадки выворачивали меня наизнанку. Сил к сопротивлению становилось всё меньше. Я сполз по стене на пол.

Взглянул на Иву исподлобья и охрипшим голосом просипел:

— Ползи ко мне, быстрее.

Попытался двинуться ей навстречу, но от бессилия завалился набок. Меня трясло, как знатного пьянчугу. Повернул голову: Ива лежала в двух шагах от меня и смотрела беспомощным взглядом. Я протянул ей дрожащую руку — она протянула свою. Последним усилием я схватил её за горячую ладонь и дёрнул на себя.

Рывком разорвал ворот рубахи до середины груди, где в области солнечного сплетения голубым сиянием светила путеводная звезда — печать Ловцов. Прижал девичью ладошку к орденской метке. Ива свободной рукой обняла меня за шею, и наши жизненные потоки устремились навстречу: я забирал её жар, она — мой холод.

Так мы и лежали в луже воды, как двое сумасшедших, под искусственным ливнем в заброшенной оранжерее. Рядом валялся связник, из которого доносился охрипший голос.

Холодная лихорадка отступила. Тепло её тела согревало меня, и я погрузился в приятную полудрёму. На краю сознания услышал тихий голос Ивы:

— Элай, вы плохо на меня влияете. За мою короткую жизнь у меня не было столько приключений, сколько за последние два дня рядом с вами.

— Ивана Стужева, их будет больше, — усмехнулся я и поцеловал её в мокрую макушку. — Надеюсь, только хорошие.

Хотя кто знает…

Я представил, что в оранжерею зашёл случайный человек и увидел двух людей, валяющихся на полу в луже. От нелепой ситуации мне стало нестерпимо смешно, и я рассмеялся в полный голос. Ива пару раз тихонько хихикнула, а потом не сдержалась и рассмеялась вместе со мной. Так мы лежали некоторое время и хохотали.

Успокоившись, мы, как два побитых приятеля после добротной драки, поддерживая друг друга, поднялись с каменного пола и в обнимку отправились в сторону наших комнат.

Мы разошлись в разные стороны — каждый к своей двери. На миг развернулись друг к другу. И каждый молча вошёл в свою комнату.

По дороге в контору внутреннее чувство беспокойства не давало покоя. Вернее сказать, чутьё, выработанное многолетним опытом службы, било в набат.

Погибшие девушки, выходящая из ряда вон инициация — всё говорило о том, что эти события связаны между собой невидимыми нитями. И это только начало. Начало чего‑то неизвестного, с чем раньше не приходилось иметь дело.

Башня Обозрения скрылась за поворотом. Столица гудела звуками народных гуляний: резкие сигналы моторонов отпугивали развеселившихся прохожих, которые ненароком выскакивали на дорогу. Димерстоун дышал праздником, пах яблоками с корицей, горячими кренделями и жареными орехами.

Доехали со Стромом молча. Только возле главного входа я придержал его за локоть и еле слышно пробормотал:

— О том, что сегодня произошло, никто не должен знать. Надеюсь на твоё понимание, Ратис. Незачем напрасно беспокоить людей. Раскопаем больше — расскажем.

Он многозначительно кивнул, соглашаясь, и поправил очки на переносице.

— Ещё… пройдись по лекарским архивам, может, найдёшь нечто похожее. Сейчас каждая зацепка важна.

Мы понимающе пожали друг другу руки и отправились по рабочим местам.

Спеша в свой кабинет, я обернулся. Стром стоял, задумавшись, покачиваясь с пятки на носок. Он остановил прохожего парня — видимо, из его подчинённых, — перекинулся с ним парой слов, и они вместе устремились в направлении своего отдела.

Помощница в «бумажных вопросах» Кларисса, как обычно, встретила меня дымящейся чашкой ковея и папкой неотложных дел. Глоток обжигающего напитка — то, что мне было необходимо именно сейчас.

— Светлого утра, Исс! — только мне выпала привилегия сокращать её имя; больше она не позволяла этого делать никому.

— Светлого! — мило улыбнулась она.

Её хитрый прищур говорил, что она в прекрасном настроении. Кларисса — женщина со стальным характером, несмотря на обманчивую внешность: ангельское личико с огромными голубыми глазами в обрамлении белокурых волнистых волос, маленький нос и капризно сжатые губы. Исса улыбалась при любых обстоятельствах — только по её глазам можно было распознать, какой у этой невысокой плутовки настрой. Ледяной, непроницаемый взгляд сигналил, что девушка не в лучшем состоянии и кому‑то из моих подчинённых не повезёт в ближайшее время. Лучистый и мягкий, как сегодня, говорил о её прекрасном расположении духа и лёгком нраве — значит, я не услышу бубнящее ворчание возле дверей кабинета, и это радовало.

— Собирай всех в срочном порядке. И прошу… не задавай вопрос: «Что случилось?»

Она удивлённо приподняла бровь:

— Давненько не припомню срочности в нашем безмятежном мирке, — немного с сарказмом. — Если так срочно — бегу‑бегу.

Конечно, она никуда не побежала: с невидимой короной на голове развернулась ко мне спиной и, цокая каблуками, скрылась за дверями приёмной.

Через четверть часа зал для совещаний был наполнен Ловцами всех рангов — от начинающих до матёрых служак.

Откашлялся. Во рту пересохло. Воцарилась тишина. Все с интересом и некоторым возбуждением ждали, зачем их с такой срочностью вызвали. Окинул взглядом сидящих ровными рядами сослуживцев и сделал глоток воды.

— Друзья! Произошла нестандартная ситуация. Подробности раскрывать не буду.

Разочарованные вздохи послышались из разных углов зала.

Я не стал рассказывать о случившемся с Элаем — всё слишком скомканно и непонятно. Нужно отыскать в старых делах спутанные нити подсказок, из которых сплетётся единое полотно с ясным рисунком.

— Сегодня несколько групп отправятся в архивы и библиотеки империи. Остальные покопаются в нашем орденском хранилище и библиотеке. В документах обращаем внимание на все странные случаи.

— Что именно ищем? — раздался молодой голос.

— Легенды, сказания о Стражах, где упоминаются женщины. Пересматриваем протокольные листы давних инициаций, где, как вы уже поняли, есть женский след. И… вот, — развернул картинку, которую Деберг тогда одолжил в баре, — если найдёте подобное, сразу ко мне. Больше ничего сказать не могу… пока.

Многозначительно посмотрел на первые ряды сидящих и продолжил:

— На это отводится две седмицы. Приступаем немедленно.

В зале прошла волна перешёптываний, но вопросов больше никто не задавал.

— Если всё понятно, расходимся по делам.

Как самый главный, я первым вышел из зала. За спиной послышался шум отодвигающихся стульев и несколько перешёптываний, заставивших меня усмехнуться. Кто‑то, как обычно, обвинил тайные организации с их очередным заговором; кто‑то заявил, что если дело связано с бабой, хорошего точно не жди.

Орден был взбудоражен.

За последние века не произошло ни одного чрезвычайного дела, ни одного сорванного обряда. Ловцы действовали строго по выведенной букве процедуры, работали как настроенный до совершенства механизм хронометра. В Ордене отвыкли от неожиданных ситуаций. В новой «Хрестоматии Ловцов» перестали печатать последние разделы: «Ошибки при инициации. Устранение их последствий».

Все в общих чертах знали: если обряд не состоялся по полному регламенту, то Ловцу и будущему Стражу нельзя до повторной попытки находиться раздельно — возникает нестабильность энергетических потоков. Но наяву с подобным никто из нынешних Ловцов не сталкивался. Это вошло в разряд легенд. Если вдруг такое случится, никто не знает, как действовать.