Пока я боялась, Арем раскрыл крылья в стороны — и в его руке во всю сверкал меч, а глаза наполнились золотом.

«Всё, мне конец!» — пронеслось в голове.

— Держись, птенчик! — крикнул Касиэль, кидая меч обратно.

Я поймала его и крутанулась по дуге, уворачиваясь от удара Арема. Подобного он больше не позволил мне сделать: лупил так, словно я тренировочная кукла. Удары меча больно расходились по телу. Своим оружием я не могла до него даже дотянуться. Ни о какой защите с моей стороны не было и речи: он двигался так быстро, что глаза не успевали отследить очередной его взмах.

Сил больше не оставалось — он загонял меня так, что язык прилип к нёбу, и дышать приходилось с трудом, переходя на хрипы. И тут Кас крикнул:

— Вспомни пучеглазого павлина!

«Эх, была не была!» — решила я.

Разбежалась из последних сил, кувырок — и проехала по земле точно под крыльями Арема. Он резко взлетел, но я успела: замах, блеск металла — и в моей руке горстка белоснежных перьев.

За сегодня — второй раз: время остановилось, мир замер дважды.

Арем приземлился, хлопнул крыльями, но не сложил их. Молча подошёл, больно разжал мои пальцы и дунул. Срезанные перья серебристым перламутром упали на твердь.

— Да не расстраивайся ты так. Девчонке нужна вера в себя — мы как наставники должны её поощрять, — всё так же легко, с улыбкой произнёс Кас.

— Она нарушила правила, используя в мечевом бою другие единоборства, — ответил Арем спокойно и хладнокровно. Он так и стоял с раскрытыми крыльями, будто готовясь к полёту; меча в руках уже не было.

— Друг, но в битве все способы хороши — тем более она девчонка, — Кас по‑прежнему оставался дружелюбным.

— Вы, чернокрылые, однажды поплатились за игру по своим правилам, — сказал Арем. Касиэль перестал улыбаться. — Есть такое понятие, как честь и благородство, — жёстко произнёс Арем, смотря на чернокрылого с вызовом.

— Ты слишком правильный, друг мой, — черты лица Каса заострились, холодный лёд сверкнул в его глазах.

Мы стояли молча на тренировочной площадке: побеждённый Арем, задетый за больное Касиэль и я — оглушённая своей первой маленькой победой. Пусть не по правилам, пусть не такой значительной — но совершённой в спарринге с ангелом такого ранга, как Арем, причём за один день дважды. Это много значило для меня.

— Дуэль, — прогремело раскатистым басом Аремиэля.

«Что?! Какая ещё дуэль?!» — непонимающе смотрела я то на чёрного, то на белого.

— Принято, — сдавленно прозвучало в ответ от Касиэля.

В ту же минуту у обоих вспыхнули в руках мечи. Но первому удару не удалось свершиться: рассекающий пространство звук оглушил нас троих. Я непроизвольно зажала уши руками. Арем и Кас спрятали меня за свои спины, защищая, выставляя мечи вперёд.

Непонятно откуда стали падать обугленные камни — огромные и мелкие; тлеющие щепки; пыль вперемешку с непонятным мусором — всё то, что никогда не должно было оказаться на небесах.

Пространство разверзлось, словно его вспороли ножом — и на твердь упал ангел, похожий на раненую птицу.

Арем и Кас в едином порыве оказались возле него.

— Легенда, — ошарашенно произнёс Аремиэль.

— Древний! — восторженно прозвучало от Касиэля.

— Ни то и не другое, — простонал выпавший непонятно откуда ангел.

Еле держась на ногах, он отверг помощь моих наставников, медленно встал и распахнул свои крылья. И тут от восхищения свело дыхание: у этого ангела вместо двух было четыре белоснежных крыла. Но по краю они были обожжены — копоть расползалась от самых крайних перьев к основанию дуг.

Ангел был красив поистине небесной красотой — такой, какой рисовали крылатых во всех храмах: золотистые волосы до плеч, глаза — прозрачный янтарь, в ухе слезой сверкала серьга. Одежда была обгоревшей и разорванной, но не походила на наши небесные и не напоминала одежду мира, из которого пришла я.

— О таких, как ты, мы слышали только в древних легендах, — пояснил Аремиэль. — Среди нас нет четверокрылых.

— В вашем мире нет. Он создавался последним. Мы думали, что устоим и через нас до вас не доберутся, и Высшие вам не понадобятся. А сейчас и этому миру грозит гибель. Первой пала Селестия. Вторым пал Арекс — он был под моей защитой. Мы не справились. На очереди осталась Этирия. Нужно собрать всех ангелов, стражей и торопиться на твердыню.

Аремиэль в миг расправил крылья, взмыл на небеса. Он завис на пятом небе — в его руках зажёгся факел. И как по команде в небеса поднялись ангелы разных оттенков белизны.

Чернокрылые собрались на нулевом уровне. Белокрылые открывали порталы для чернокрылых — и те исчезали в них, как в бездонных колодцах.

Я стояла рядом с Касом, когда очередь дошла до нас. Я расправила крылья — и услышала:

— Останешься здесь.

Повернула голову в сторону странного ангела.

— Ты пока не готова, и на войне тебе делать нечего.

Посмотрела на Каса — он кивнул, соглашаясь, и открыл портал на мой маленький остров, где я постигала все азы медитации.

«А они ещё не верили, когда я показывала на небесной карте погибшую Селестию, уже погибший Арекс, Этирию, которая должна обязательно устоять», — пронеслось в голове.

Осталась совсем одна. Одна на небесах. И три светила грели меня с высоты.

Села в позу цветка и почему-то вслух произнесла:

— Небесный, только не дай погибнуть… Там остались самые дорогие люди на свете.

И шёпотом начала перечислять их имена.

Лёгкий ветерок подхватил мою молитву и унёс на седьмое небо — а может, и выше. Кто знает?

Мне показалось, что в воздухе запахло ладаном. Хотелось верить, что моя просьба услышана.

Вард в ужасе соскочил с кушетки.

— Тревога! Тревога! — вопил механический голос во всю мощь.

Он редко ночевал в рабочем кабинете, но что‑то накануне заставило остаться в конторе. Вечером Гордиан накинул свой плащ и уже было собрался домой, как ручка портфеля неожиданно оборвалась — дурной знак. Он крепко выругался: интуиция настойчиво, маятником, стучала в голове: «Останься, останься, останься». А глава ордена Ловцов не был бы главой, если бы не прислушивался ко внутреннему голосу.

Не зря…

— Тревога! Тревога! — сирена не смолкала.

Вард за долгие годы службы впервые слышал этот сигнал — и это пугало. Нервно вынул связник из внутреннего кармана портфеля, нажал кнопку экстренного сбора, облокотился о стену и поправил взмокшие от пота волосы. Он знал: через десять минут весь орден Ловцов будет на месте. Достал сигарету, тут же смял, выбросил в сторону и отправился в зал общих собраний.

За окном послышались первые экстренные скрипы тормозов: на служебных моторонах подъезжали Ловцы.

Первым вбежал Элай Баркли — такой же взъерошенный и помятый, как и сам Вард. Следом влетела Клэр. Вард никогда не видел свою помощницу в просторном комбинезоне, без идеальных локонов и макияжа — и главное, без туфель на высоком каблуке.

Мотороны всё прибывали. В коридорах конторы уже слышались встревоженные, вперемешку с возмущёнными, голоса. Никто не понимал, что происходит и почему их собрали в такую рань.

Когда Ловцы расселись по местам и разговоры в зале смолкли, Вард раскрыл белое полотно во всю стену. Через секунды на нём обозначилась карта города. Разлинованные кварталы оставались спокойными — кроме одного места. Красными лампочками мигал район центральной набережной.

Повисла тишина. Сонные лица сменились встревоженными, во взглядах прояснилась озабоченность. Гордиану хватило минуты, чтобы принять решение. Он воткнул на карту чёрные флажки, обозначая посты, и выбрал самых крепких ребят их охранять. Начертил границу, за которую ни один горожанин не должен переступить. А дальше — посмотрим.

Ловцы даже не представляли, какие их ждали испытания.

Недавно прибывшие служебные мотороны спешно отъезжали от здания главной конторы ордена в сторону столичной набережной. Только Элай Баркли ехал на своём личном.