Не успеваю моргнуть — и он уже возле меня. Ужас сжимает горло, я перестаю дышать. Холодная рука резко хватает меня за подбородок; чёрные глаза смотрят глубоко в душу. Он не церемонится — нагло рассматривает меня, как игрушку, как собственность.

Смахиваю его руку — он хватает вновь, теперь уже больно. Вязкая сила окутывает тело, ограничивая возможность двигаться.

И вдруг его взгляд застывает, руки дрожат. С лица слетает высокомерие, проступает жуткая гримаса.

— Как ты могла? — произносит он сипло, больно сжимая мои плечи. Встряхивает, будто я ничего не вешу. — Столько времени искал тебя среди миров! Стольких убил, чтобы найти тебя, а ты… — он не договаривает, взревывает и отшвыривает меня в сторону. Мелкие камни больно впиваются в кожу.

«Дрянь!» — звучит громко, как приговор.

«Что такого я натворила, что незнакомец так взбесился?»

Но додумать не успеваю…

Замираю в ужасе, не веря, что он это сделает.

Огонь заигрывает в его руке — и он это делает…

Шар взлетает…

К такому я не готова. Мужчина по‑настоящему зол.

Перед моими глазами пролетают все три месяца тренировок: выпад в сторону и кувырок — как учил Касиэль.

Уворачиваюсь — шар пролетает мимо.

Но мужчина не останавливается: в его руках вновь заплясывает пламя.

Ангел, неизвестный мне вид или, может, человек — он ненавидит меня всем нутром. Это читается в презрительном изгибе губ, в тяжёлом надменном взгляде, в резких движениях. В безжалостном лице нет пощады — он действительно хочет меня убить. Только я не знаю, за что.

Огонь слетел с ладони. Яркая вспышка стремительно приближалась.

Как назло — первый настоящий поединок, и такие неравные силы!

Внутри всколыхнулась ярость.

«Да кто он такой, чтобы так со мной поступать?!»

Руки неожиданно потяжелели. Машинально взмахнула предплечьем вперёд, защищаясь — будто в руках был меч. Приём, который Аремиэль заставлял повторять сотню раз, наконец‑то пригодился… но — без оружия.

Зажмурилась, ожидая удара.

Но шар слишком долго не обжигал.

Разомкнула глаза, отшатнулась — чуть не упала. В руках горел меч. Золотой. Сколько раз я пыталась создать его на учебных поединках — а оказалось, нужна смертельная опасность, в которой я сейчас находилась. Тихо, обречённо улыбнулась сама себе.

«Всё‑таки смогла… Жаль, Аремиэль этого не видит».

Перевела взгляд на стоящего напротив. От тихой радости не осталось и следа — холодный ужас заполонил вены. В его руках сверкал чёрный, словно сама бездна, меч. Смоляные длинные волосы ниспадали на дорогой костюм такого же цвета. Мужчина был красив и ужасен одновременно. Весь его внешний вид говорил: он из высшей знати — ангельской или человеческой.

Несмотря на неравные силы, я не была готова сдаться.

«Касиэль сражался бы до последнего — значит, и я буду».

Разбежалась, нанесла первый удар. Он не уворачивался — стоял как вкопанный. Легко отбил — так, что я отлетела в сторону. Снова разбежалась.

Он не стремился прикончить меня быстро — играл со мной, как кот с мышью, чья судьба предрешена: быть съеденной. Я уворачивалась и отбивалась, но не смогла совершить ни единого удара.

«Как больно…»

Первый порез пришёлся на плечо. Обожгло так, что я не сдержала крика.

Второй рассёк бедро. Я стерпела, не произнесла ни звука — только слёзы выступили каплями.

Отшатнулась назад, понимая: очередной удар может оказаться смертельным. Но внутри меня что‑то взбунтовалось. Не хотела сдаваться так легко, не желала умирать беспомощной.

«Я должна сделать хотя бы один удар», — шептала, словно молитву.

Стало жарко. Грудь и спина горели так, будто я подхватила воспаление лёгких. Температура резко поднялась, кости выкручивало наружу. Не выдержала — закричала так, что дрогнули небеса. А потом вдруг стало легко и невесомо.

Ручей, словно змейка, извивался внизу. Валун, за которым я пряталась, становился всё меньше и меньше. Незнакомец куда‑то исчез.

Я взлетала — всё выше и выше, подальше отсюда.

— Думаешь, улетишь от меня на своих золотых крылышках? — прозвучало за спиной.

Сердце остановилось. Страх парализовал мои движения.

Крылья затрепетали. Я попыталась взять над ними контроль — безуспешно. Я стремительно падала. Ещё одна попытка — и снова неудача: меня развернуло лицом к небу.

А надо мной, словно коршун над раненой птицей, парил ангел. Его крылья были не просто чёрными — они поглощали свет, как бездонная пропасть. Впервые я видела летающего в небе падшего ангела.

«Так кто же он такой, что может позволить себе такое?»

Я падала — он настигал.

Сейчас я мечтала разбиться, лишь бы не попасть в руки к этому существу. Но он словно угадал мои мысли — приближался всё ближе и ближе.

«У меня доли секунды, чтобы успеть».

Резко взмахнула — и почувствовала рукоятку меча. Хладнокровный удар — и горячая кровь закапала на меня сверху.

Всё‑таки получилось сделать один удар! Я улыбнулась врагу в лицо.

Чернокрылый стал ещё страшнее: кровавый рубец рассекал его разгневанное лицо. Он жёстко схватил меня за горло:

— Так просто от меня не избавишься.

— Да что такого я сделала, что ты хочешь убить? — просипела я из последних сил; лёгкие горели от недостатка воздуха.

— Я столько тебя искал, а ты умудрилась… — он снова не договорил, взревел — и пощёчина обожгла мою щёку.

— Не п‑понимаю… — заикалась я сквозь рыдания; вторая пощёчина обожгла другую щёку.

— Я должен был стать отцом владыки, — эмоции перехлестнули его низкий голос, — а ты носишь ребёнка непонятно от кого!

— Ребёнка?.. — вопрос улетел в пустоту.

Он отшвырнул меня в сторону, презрительно посмотрел — словно на самого худшего человека в мире. В его руке снова вспыхнул меч. Он медленно приближался ко мне. С каждым его шагом моё сознание меркло.

Вот и всё…

— Отойди от неё! — прогремело эхом.

Белые вороны‑проводники являлись за Стражами: разные или один и тот же — меня не интересовало. Они казались мне одинаковыми. Всегда.

Только за Ив пришёл особенный — с огнём в глазах и умеющий говорить. В заварухе, что творилась вокруг, я призывал именно его — Альбеда.

Боль от ударов становилась невыносимой. Я оказался перед ней совершенно беспомощным: эти удары получал не я в бою — их получала Ива где‑то далеко. Меня разбивало на части от мысли, что она в большой опасности и нуждается во мне как никогда.

Впервые наша связь стала настолько чувствительной — и это пугало. Пугало то, что передавалась не «учебная» боль, а боль от поединка насмерть. Я чувствовал её страх, смятение, отчаяние, а ещё… решимость и настоящее мужество. Чувствовал, как её сила через огромные расстояния призывала мою.

Очередной удар сломил пополам.

«Где ты, чёртова птица? Мне нужно к ней. Она меня зовёт», — прошептал я с тяжёлым дыханием и рвущейся на части душой.

Выживи, моя девочка Стужа… Только выживи…

Я не верил, что он появится, но он пришёл. Возник неожиданно — вылетел из воздуха, как призрак. Завис перед лицом с широко расправленными крыльями, прожёг взглядом и когтистыми лапами ударил в грудь.

Я не устоял. Закружило так, словно я терял сознание: почва неожиданно растворилась под ногами, и по хлопку крыльев меня выкинуло в беспросветную тьму.

Приземлился на камни. Они впились в колени, но я не чувствовал боли — мне было не до неё. Сейчас главной ценностью была только Ива.

— Идём, — прозвучало сверху.

Я поднял голову: передо мной стоял мужчина, в глазах которого горел огонь. Я никогда не видел истинного обличия проводника, но догадался сразу, кто он. Меня это не удивило, однако почему‑то я спросил:

— Альбед?

— Он самый, — играючи подкинул светящийся камешек и снова поймал. — Хватит сверлить меня взглядом. Поторопись, времени мало, — спокойно продолжил человек‑ворон.

Мы шли в кромешной темноте по дороге из серебристых осколков. Альбед размеренно шагал впереди. Казалось, его пепельные волосы впитали холодный блеск лунных камней. В этом пространстве полной черноты он был для меня путеводной звездой: пропадёт он — пропаду я.