Падала я стремительно, как камень с высокой горы. От потоков воздуха длинные одежды путались и сковывали тело. Полностью потеряв ориентацию в пространстве, я закричала во всю силу — от обиды. Проклинала судьбу, компас, Альбеда, двух крылатых уродов…

И почему‑то среди этого потока обид промелькнул образ Элая — такой светлый, родной, зовущий. Я схватилась за него, как за последнюю соломинку надежды. Вспомнились все мои нелепые падения — и как он всегда меня ловил, нежно прижимал и сдержанно улыбался. Так хотелось, чтобы и сейчас он поймал меня в свои крепкие руки и защитил от воронов, ангелов и всех остальных, кто так непрошено врывался в мою жизнь.

Слёзы потекли по щекам. И вдруг образ Элая строго посмотрел на меня, словно спрашивая: «Ты что, сдалась?» Он покачал головой, будто говоря: «Не может этого быть».

Внутри зашевелилась злость — она пожирала обиду за обидой, наполняясь силой и энергией. Выталкивала сомнения, заставляя поверить в себя. Властно захватывала каждую частичку моей души — и когда я почувствовала полную победу, взорвалась ярким фейерверком. Меня подбросило вверх. Казалось, что я замерла в воздухе.

Жар пронзил тело. В голове стоял шум, и только пульс отсчитывал быстрые удары. Ломанный рисунок крови из носа растёкся по подбородку. Яркие потоки хлынули под лопатками, очерчивая огромные дуги, принимая форму золотистых крыльев.

Первый взмах — медленный, осторожный. Толчок вверх. Второй взмах — затяжной, с отрывом; крылья прилегают к телу. И снова толчок вверх. Серия мелких взмахов — и я поднимаюсь ввысь. Раскрываю крылья огромными дугами и в полную силу совершаю свой первый полёт.

Мне хотелось насладиться встречными потоками, но у меня ещё будет время для этого. Злость будоражила, не отпускала. Вот и нужный мне балкон. Стремительно приземлилась — он оказался пустым. Но ничего, я знаю, где искать этих двух красавцев.

Ворвалась в кабинет — и не ошиблась. Они молниеносно соскочили с кресел, держа бокалы с вином в руках. В этот момент я не принадлежала себе — я была всемогущей древней богиней. С горящими глазами приближалась к ним. Крылья, как неотъемлемая часть меня, крушили всё вокруг, наводя хаос и разруху.

Мягко присела, взмахнула золотыми дугами и оторвалась от пола. Крылья машинально сложились, закручивая меня в спираль. Неуклюже приземлилась — крылья резко распахнулись в стороны, одаривая двух ангелов звонкими пощёчинами.

Тем временем я выхватила бокал из рук Аремиэля и плеснула ему в лицо. Он зло прищурился, но не успел ничего сказать — хохот Каса его остановил. Долго не думая, сделала то же самое с Касиэлем, но он продолжал смеяться.

— А если бы не взлетела?! — закричала я в полный голос.

— Стёрли бы память и отправили обратно, — сквозь зубы процедил Арем.

— Вы и это умеете? — недоумённо посмотрела я сначала на одного, потом на другого.

— Но у нас таких случаев не было. Летают все. Компас не присылает неодарённых, — с хохотом ответил Кас.

— Наконец‑то оперилась — можно приступать к боевым искусствам, — облитый вином, сдержанно произнёс Аремиэль.

«Ангельский кодекс. Песнь четвёртая»

«Покорствуй законам добра и справедливости,

не допускай укоренение зла в сердцах подопечных»

Касиэль каждый раз укладывал меня на лопатки. Только и слышала:

— Ну что ты как гусыня неповоротливая! Двигайся быстрее, ныряй под крыло и блокируй…

Очередной приём — и я опять валялась на спине: крылья распластаны, а палец Каса больно упирался в солнечное сплетение. С тяжёлой отдышкой еле поднялась, подёрнула крыльями, словно стряхивая пыль — которой здесь никогда не было: стерильно, как в лекарском отделении. Пот стекал ручьями, и неимоверно хотелось пить.

— Давай, слабачка, ещё один заход! — нагло смеялся Кас, похлопывая чёрным крылом по моему плечу — то ли подбадривал, то ли специально злил. Я толком не понимала.

В первые дни с крыльями всё ощущалось иначе: они не позволяли двигаться привычно. В поворотах я путалась, как в подоле платья старшей сестры — если бы она у меня была, — неуклюже запиналась и уже через мгновение валялась на полу. Ссадины на теле перестали пугать.

Раскрывать и складывать огромные дуги тоже оказалось нелегко: от непривычки ломило плечи, приходилось их постоянно растирать. Но это было в начале. Сегодня я умела вращаться, резко взлетать и мягко приземляться — а вот противостоять огромному ангелу в единоборствах не получалось. Каждое движение он предугадывал наперёд.

«Ну как с таким сражаться?!» — мысленно восклицала я.

Кас был отличным учителем. С ним было легко: он шутил, ясно объяснял. Приёмы показывал неторопливо, как в замедленном кино, предлагал несколько выходов в защите и пять вариантов преодоления соперника. Некоторым давал даже смешные названия, чтобы проще было запоминать — разумеется, мне. Так появились «Хромая курица», «Бойцовая птичка», «Пучеглазый павлин» и ещё несколько искалеченных птиц.

Занятие с чернокрылым подходило к концу. Если Кас отвечал за рукопашные единоборства, то Арем муштровал в навыках владения холодным оружием.

Да, мне пришлось осваивать настоящее — из серебристого металла. Ангелы, как выяснилось на первом занятии, материализовывали клинки из собственной энергии. Они тогда продемонстрировали настоящий ангельский бой — от этого мои крылья трепетали от восторга, а в глазах искрило восхищение.

Неторопливо, с достоинством они приблизились, становясь лицом друг к другу. Крылья устрашающе раскрылись за их спинами. Через долю секунды в руках Аремиэля грозно сверкнуло оружие, отливая голубым; тёмным стеклом бликовал меч Касиэля. Они взлетали и приземлялись, переплетались в воздухе, словно танцевали, нанося страшной силы поражающие удары. Но каждый из них умело уворачивался и отбивал очередное пике. Чёрное и белое сплелось. Пространство дрожало. Каждый меч пел свою песню.

Это было красиво и одновременно ужасающе. Всё закончилось неожиданно: они приземлились, по‑дружески пожали руки, поблагодарили за отличный спарринг — хотя несколько минут назад казалось, что могут по‑настоящему прикончить друг друга. А сейчас стояли и улыбались: ни отдышки, ни капельки пота, ни одной царапины.

От воспоминаний отвлекли приближающиеся к тренировочной площадке шаги Аремиэля. Он небрежно, мимоходом кинул мне стальной меч — я поймала его в воздухе одной рукой. Долго этому училась.

Своё оружие материализовать пока не получалось — может, когда‑нибудь и случится, если хватит силы и энергии.

И тут Кас неожиданно произнёс:

— А может ли хромая курица быть бойцовой птичкой? Как думаешь, Ив?

Я выпучила глаза на Каса, не веря в услышанное, замотала головой, мысленно говоря: «Ну уж нет! Смерти моей хочешь?»

Он многозначительно посмотрел на меня с хитрецой, словно отвечая: «Давай, детка! Это будет весело. Поверь, ни одна птичка не пострадает». И я ему почему‑то поверила.

Сделала вид, что ничего не происходит, прошла мимо Арема. Резко отбросила меч в сторону чернокрылого — Кас умело его поймал. И неожиданно для белокрылого нырнула вниз, выбивая его опорную ногу. Он пошатнулся. Ловя нужный момент, я оторвалась от земли и двумя ногами толкнула его в грудь…

Арем не устоял. Он не ожидал таких выпадов — тем более от меня. И сейчас на лопатках лежал самый важный из ангелов — растерянный и злой, которому всегда хотелось надавать тумаков по его прекрасной высокомерной физиономии. Маленькая искра счастья заплясала внутри, исполняя свой победный танец. Такой счастливой я давно себя не чувствовала.

Но… рано радовалась.

Арем с свойственным ему спокойствием медленно поднялся, поправил выбившуюся прядь волос. Всё вокруг замерло и затихло. Даже ветер перестал играть моим подолом. И мне вдруг стало страшно.

«Ну почему я повелась на эту провокацию от Каса?!» — подумала я. И тут вспомнила: он же из чернокрылых, а они умеют убеждать — и особенно любят шуточки, которые попахивают дымком от предстоящего пожара.