Двигалась дальше вдоль перил. Вот и центральная площадь! Жители Димерстоуна готовились к празднику Листопадов. Возводили шатры для народных гуляний и представлений из красочных полотен. Торговые люди украшали павильоны светящимися цветными лампочками. Обязательно в одном из них куплю яблоко в карамели и горячую сырную бриошь.

Это будет лучший праздник в моей жизни.

Солнце набирало силу. Белые облака окрасились в розовый.

Раскинула руки в стороны и закрыла глаза, подставляя лицо ярким лучам и наслаждаясь моментом — я встретила рассвет в одном из самых красивых городов мира.

Шорох за спиной заставил резко обернуться. Никого… Может, это Винс? Но тревога зародилась. Пора возвращаться. Повернулась, чтобы в последний раз посмотреть на рассветный город, залитый утренним солнцем, и направилась к выходу.

Маленький подвиг сегодня совершила — взошла по лестнице на самую высокую башню столицы. Обратно спущусь на подъёмнике, иначе праздник Листопадов просижу дома с больными ногами.

Нажала на кнопку, дверь открылась. Там стоял человек. Он неожиданно двинулся мне навстречу. Полы тёмного плаща зловеще развевались. Я не увидела лица — оно было скрыто в глубине капюшона.

Попятилась назад и выставила руки вперёд, надеясь остановить незнакомца. Спиной упёрлась в перила. Мне некуда было бежать. Мужчина приблизился вплотную. От страха пересохло в горле. Он замер, словно задумавшись.

Короткий удар в грудь. Слышу крик — свой крик от ужаса. И в следующую секунду лечу вниз, ломая воздушный поток. Резкая боль разорвала тело.

На грани сознания помутневшим взглядом уловила плавно падающую золотую былинку, похожую на перо. Картинки сегодняшнего дня закрутились в воронку и сжались в одну точку. Сознание померкло.

Вот и всё. Меня… нет.

Солнце ударило по глазам, когда я вышел из салона на трап пассажирского летуна «Воздушной Императорской Компании» (ВИК). Сложил ладонь козырьком, всматриваясь в толпу. Ждёт?.. Не ждёт?.. Гадаю, словно юная девица на конфетных фантиках.

Очередная серия испытательных полётов окончена, и я, молодой офицер, отправлен в долгожданный отпуск.

Аэровокзал гудел от собравшегося народа. Встречающие махали табличками с именами, другие готовили объятия. Провожающие трогательно смахивали слёзы платком и помогали будущим пассажирам нести багаж разных размеров.

Спустился с трапа — и… возле колонны главного входа стояла она. Сердце ускорилось, словно выпавший из кармана шарик, который с каждым ударом об пол сменяет размеренный темп на беспокойное стаккато.

Как оголтелый мальчишка, рванул к ней. Она была прекрасна — моя звезда, мой воздух, Райлин Ратовски. Я всегда называл её полным именем. Никогда — Лин. Никогда — Рай, хотя для меня она им и являлась.

Смоляные волосы идеальными волнами спускались до середины плеча. Лазуревое платье, подобранное в цвет её глаз, плотно облегало точёную фигуру. Даже туфли на высокой шпильке не мешали ей приближаться ко мне походкой дикой чёрной кошки — такой же хищной и беспощадной в своей красоте. Моя.

Сладострастный поцелуй после долгой разлуки вдруг обжёг болью…

Чёрт!.. Опять уснул с сигаретой во рту на диване. Когда наконец брошу?

Очередная неспокойная ночь. Вновь этот сон — воспоминание — терзал меня на грани реальности и полудрёмы.

Старые травмы сковали тело жгутами, спазмы не давали свободно дышать. Это всё девятый месяц года — дождливое межсезонье. Чтоб его!

Праздник Листопадов уже завтра, а это значит, что истекает моя пятилетняя служба в конторе у Гордиана Варда. Надеюсь, последний день пройдёт так же без приключений, как и прошедшие в этом году — без единого заказа. И я уеду подальше из города, в какое-нибудь забытое простолюдное место на окраине империи, где никому не будет до меня дела, где на маленьких улочках можно встретить одного двух человек, а иногда — вообще никого. Устал от столичной суеты и душной толкучки прохожих.

Только мои мечты «поплыли» в сторону тихой жизни в глуши, как раздался звонок связника.

Перекатился набок, встал, заплетающимися ногами дошёл до стола и взял трубку.

Я заранее знал, что это Гордиан: за последние пару лет только он интересовался моей жизнью — но исключительно по делам.

— Да, Горди… И тебе хорошего дня!

У нас сложились рабоче-приятельские отношения: дружили на службе, а после разъезжались в разные стороны.

Несмотря на то что Вард старше в нашей служебной иерархии, он не возражает против того, как мы сокращаем его имя: вместо «Гордиан Вард» — просто «Горди».

— Хорошо… Зайду в отдел «Артефактов». Буду через час, — бросил трубку.

Неужели заказ? А я так мечтал о спокойном дне.

Только сейчас понял, что даже не удосужился переодеться в домашнее — так и уснул в потёртых штанах и белой спортивной майке. Принял быстро прохладный душ и сменил одежду. Выпил крепкий ковей. Схватил дорожную сумку и отправился на стоянку, где ждал меня мой моторон высшего уровня — с прозрачным верхом и цветом ночного неба. При лунном свете казалось, что он и вправду мерцает серебристой пылью, напоминая яркие точки на небе.

Моторон подарил мне отец на окончание Лётной академии с золотой звездой. Приручал своего зверя на горных серпантинах, в путешествиях в Крайние леса, где о хороших дорогах знали, но не видели отродясь. Чувствовал себя воином из старых баллад, который приручил дикого коня — того, что стал ему надёжным другом и не раз спасал всаднику жизнь.

Сколько же было надежды у отца на своего любимого наследника! Сколько гордости за летателя «номер один» в академии… Но всё ушло в пустоту. Оставил прошлое позади, только не смог отказаться от своего железного зверя с мотором.

Через четверть часа я стоял у стеллажа в отделе «Артефактов», где добродушный Лим вручал мне компас.

Эх, последний день его держу. Вспомнил своё первое дело в качестве стажёра, когда это чудо техники попало ко мне в руки. Для нас, летателей, уметь выстраивать координаты и правильно «читать» показания с компаса не составляло ни малейшего труда. Но то, что называли компасом в конторе у Варда, не имело никакого отношения к настоящему компасу в понимании обычных людей. Наш аппарат был настроен на объект, считывал его в толпе и указывал путь к цели.

— Горди просил тебя к нему зайти, как появишься, — почесал вихрастую рыжую макушку Лим.

— Заскочу, — махнул ему рукой, желая удачного дня.

Дверь в кабинет была открыта. За столом, уткнувшись лбом в ладони и о чём‑то глубоко задумавшись, сидел Гордиан Вард. Непривычная для него поза — ведь он несгибаемый, как его имя. Только Полин называла его мягко, как умеют только женщины, — Диан. Горди для работы, Диан для жены.

Из приличия постучал костяшками пальцев о деревянный косяк, прося таким образом разрешения войти. Вард даже не повернул голову в мою сторону, просто коротко произнёс:

— Заходи.

Сел напротив, не спрашивая позволения. На служебный этикет в конторе не отвлекались: считали это ненужным «шарканьем», отнимающим много времени от действительно важных дел.

— Завтра заканчивается срок твоей службы. Продлишь соглашение?

— Нет, — короткий ответ от меня. — Свою норму отработал. Последний день — последний заказ. И всё… Компас получил. Исполню всё чётко, согласно инструкции и моему богатому опыту, — ухмыльнулся и качнулся назад на спинку стула.

— И куда дальше? — наконец Горди поднял голову и посмотрел на меня — вернее, сквозь меня, обращаясь ко мне и одновременно в пустоту.

— Приглядел одно тихое местечко на границах.

— Тогда до завтра. Жду полного отчёта по делу, — сухо и ясно. Ничего лишнего — в этом весь Гордиан Вард.

Отъехал от конторы до ближайшего перекрёстка — к маленькой закусочной, где я часто останавливался днём, чтобы съесть хорошо прожаренную отбивную. Заодно изучу заказ и проверю координаты.