— Успокойся, — прошипел Эон в ухо пленённого.

— Не беспокойся, Эон. В моём доме Люци безвреден. Сбрось с него цепи.

Металл ударил об пол.

— А нельзя это было сделать раньше? — Падший растирал затёкшие руки.

— Небольшое наказание для непослушного сына. Всё для тебя, дорогой.

— Это в твоём стиле — постоянно меня наказывать.

— Разве? Я дал тебе так много, но тебе всегда было мало. Из‑за своей непомерной гордыни ты загубил Микаэля. Все миры вздрогнули от твоей вседозволенности, некоторые из них по твоей прихоти пали. Ты даже не испугался меня, своего Отца.

— Подожди, — Люци вскинул руку, останавливая и перебивая. — Сейчас не о нас. Хочу услышать всю историю. — Повелевая.

Создатель устало улыбнулся, глядя на своё гордое дитя, и продолжил:

— Несмотря на творимые тобой сложности, девушка нашлась в нужное время. Стражевый компас был настроен на неё в назначенный день, чтобы исполнить возложенную на неё миссию. У неё получилось найти Элая — вернее, он сам её нашёл. Здесь уже вмешалась судьба: никто не ожидал, даже я, что Ловцом будет тот, кого все ищут. Правда, чудо на этом не закончилось. Ивана должна была только отыскать огонь, а мы на Небесах раскрыли бы его возможности, заложенные предком. Но случилось невероятное. Любовь. Именно она пробудила спящую кровь Микаэля в полную мощь, делая его равным предку. Теперь он — Огненный Ангел, Страж небес. В его руках меч защиты и сотворения миров.

Глаза Люцифера вспыхнули огнём. Дрожащими руками он схватился за голову, сдерживая бесконечный гнев.

Элай ошарашенно смотрел на Небесного. Он и подумать не мог, что всё произошедшее за последние три месяца планировалось долгие годы — только чтобы его отыскать.

— Любовь… Эта чёртова любовь испортила всё! — боль исказила лицо Падшего. — Всё началось с неё. Ты любил Микаэля больше всех, ты отдал ему самые ценные дары. А как же я, Отец? Неужели так жалко было преподнести меч мне, ведь я старше, сильнее? Но возможность создавать миры ты подарил ему. Вплёл самое могущественное оружие в его кровь. Мне так хотелось свой мир, где только я — царь и бог. Неужели так жалко?

— Ты, дитя, не знаешь себя. Твои амбиции настолько велики, тебе бы не хватило маленького мирка. Создал бы такой противовес, пали бы тогда не только миры, но и Небеса бы горели.

— Но зачем тебе Микаэль, зачем его потомок?

— Он единственный после меня, кто может творить вселенные. Ты же уничтожил мои самые сложные и прекрасные миры, а это, знаешь ли, совсем непросто. Ты — разрушитель, а не созидатель. По этой причине выношу тебе приговор. За уничтожение миров, погибших созданий — небесных и земных — отправляешься в вечную ссылку. Я как раз создал «Потерянную звезду» — твердь для тебя, отступника. Будешь один, отрезанный от всех миров. Как раз станешь богом, как ты и хотел. А теперь, Эон, отправь его в новое царство. Разговор окончен.

Люцифер вновь стоял скованный огненной цепью. Капля крови скатилась по подбородку приговорённого и незаметно упала на пол. Дверь за ними громко захлопнулась.

— А ты, Элай, пока наслаждайся человеческой жизнью, расти детей. Но настанет день, когда ты мне понадобишься. Помни: твоя суть божественная, ты способен создавать и защищать миры мечом в руках. Не забывай этого. Возвращайся обратно к той, которую любишь, и цени каждый день. Лети — путь твой благословлён.

Элай покорно опустился на одно колено.

— Благодарю, Отец. Я выполню всё, что мне предначертано. — Он не знал, что сказать тому, кто создал его столетиями назад, но знал: предан будет ему до конца.

Дверь за Элаем закрылась тихо. Небесный умиротворённо кивнул ему вслед, благословляя.

— Эон? — произнёс он в пустоту.

Белокрылый ангел появился словно из воздуха.

— Для тебя новое задание.

— Слушаю, Отец.

— Отправляйся в новый мир. Я создал новый, пока вы тут наводили беспорядки и проливали кровь. Решил назвать его просто «Земля». И забери тех двоих с собой, которые сражались самоотверженно, жертвуя собой, — Эон вопросительно изогнул бровь: ведь все ангелы жертвуют собой. — Касиэль и Аремиэль, так, кажется, их зовут. Чувствую… — Небесный провёл рукой по воздуху, внимательно всматриваясь в пространство, словно через увеличительное стекло. — Они ещё живы, сердца их бьются. Они помогут тебе выстроить новый мир, станут твоей правой и левой рукой. Только после сегодняшнего сражения они останутся бескрылыми. Жаль, но я ничем не могу помочь: «Ангельская вода» мне не подвластна. Они будут подобны людям — лишь бесконечно жить.

Эон, ангел с четырьмя белоснежными крыльями, покорно склонил голову, сверкнул серьгой в ухе и исчез.

Отец миров кивнул ему вслед, укутал ноги тёплым пледом, открыл книгу на странице с загнутым уголком и продолжил читать.

Комната — та самая, на потолке которой незнакомые планеты продолжали жить и вращаться по своим орбитам.

Ив не могла понять: эта комната из родного мира или точная копия на Небесах? Она не помнила, как оказалась здесь. В её памяти бушевали пожары беспощадной битвы: твари, порождённые тьмой; скрежет клинков; тошнотворный запах гари; ангелы, бьющиеся насмерть с обрубленными и обожжёнными крыльями; Арамиэль и Касиэль на мокрой от крови земле, укрывающие друг друга крыльями; Элай с огненным мечом в руках, сметающий и рвущий тварей на части.

И здесь память, словно защищая её, прекратила свой рассказ, оставляя открытый финал. Ив не знала, живы они или мертвы — её учителя и отважные воины? Главный вопрос она вопреки всему не желала задавать. Она знала, чувствовала: Элай жив. Их связь тонкой ниточкой по‑прежнему была сильной и крепкой.

Больше она не помнила ничего. Ив хотела забвения, хотела смыть кристально чистой водой всю копоть страшных воспоминаний. Не получилось. Даже планеты на потолке — своим спокойствием и безучастием — стали её раздражать. Вытирая слёзы, она отвернулась… и застыла.

Рядом с ней лежал Элай и крепко спал. Ив замерла. Она не могла в это поверить. Боялась пошевелиться, чтобы не разбудить его. Ещё хуже — боялась, что это всего лишь видение: проснётся, а его нет. Провела рукой по его длинным белым волосам и улыбнулась. Настоящий, не мираж.

Волосы не остались прежними. Новая жизнь — новый Элай. Теперь вместо жгучего брюнета — ослепительный блондин, и всё так же красив. Он спал безмятежно и был похож на божество с картин великих художников. Ив молча им любовалась и не хотела тревожить сон своего ангела, небесного воина, недавно покорившего истинное зло во плоти — Падшего сына Небесного.

— Долго будешь на меня смотреть? — его ресницы дрогнули, но глаза не открылись. — Я жду поцелуй.

Ив засмеялась и отвернулась. От нахлынувшего смущения зарылась в подушку. Щёки горели. Крепкая ладонь коснулась затылка — Ив забыла дышать. Элай обнял сзади и притянул к себе. Тёплая волна окутала хрупкое тело, даря спокойствие.

Ива прикрыла глаза: ей давно так не было хорошо. Она чувствовала себя маленькой птичкой в его сильных руках, которые, словно щиты, оберегали от всех опасностей в мире. Но и она за этот хрупкий момент невесомого счастья готова была сражаться и идти на смерть. Ивана думала: если небо упадёт на землю, ей будет всё равно, потому что настоящий рай сейчас — в этой комнате, с ним. Она больше не хотела жить без него, не хотела возвращаться в ад.

Они лежали так некоторое время, наслаждаясь тишиной и единством. Тёплое дыхание Элая на нежной шее Ив сменилось нежными поцелуями. Она улыбалась: ей так хотелось делиться любовью в ответ. Ив решилась и повернулась к нему лицом.

Всё‑таки глаза тоже сменили цвет. Теперь вместо холодного серебра светило тёплое золото. Ив не знала, что сказать.

Элай словно понял её мысли. В тишине комнаты прозвучало:

— Здравствуй, моя красавица.

Нежный поцелуй коснулся губ Ив. Она ответила. Впервые в жизни Ив испытала такой поцелуй — не страсть, не обладание, а бесконечное доверие, трепет и чистая любовь.