Доли секунды — и пространство разорвал гул сотен крыльев, лязг стали, крики.

Касиэль ринулся вперёд. Он рубил, не думая, оставляя за собой серебристые всполохи. Враги смыкались перед ним в живые стены — но и это его не останавливало. Кас вспомнил свой истинный боевой танец — бесстрашный, не знающий пощады.

Рядом одновременно с тремя бился Аремиэль. Он резко сложил крылья, которые ещё недавно были ослепительно белыми, — теперь иссечены и облиты кровью. Воткнул меч в твердь, присел на одно колено — со стороны казалось, что он совершает религиозный ритуал. Затем выпорхнул ввысь, одновременно снося головы бездушным монстрам.

На секунду Арем увидел, как на Каса одновременно надвигаются двое.

Касиэль едва успел увернуться от первого удара — почувствовал, как лезвие рассекает воздух у самого виска.

— Смотри! — крикнул Арем.

Касиэль рванулся в сторону, но знал — не успеет.

Воздух что‑то рассекло. Один из врагов рухнул, захлёбываясь чёрной жижей: тонкий стилет торчал у него в горле — тот самый, на который они спорили тысячу раз, и Касиэль всегда проигрывал.

Чернокрылый обернулся: Аремиэль стоял с поднятой рукой, в глазах — смесь ярости и старой братской усмешки.

— Если выживешь — он твой, — бросил он.

— По рукам, — Кас оскалился, но улыбка не успела коснуться глаз.

Она появилась внезапно — маленькая, стремительная, с развивающимися светлыми волосами. В руках голубыми искрами, как её глаза, зарождался эфир. Она готовилась к следующей атаке.

Кларисса. Так звали эту женщину — кто‑то из Ловцов окликнул её по имени.

Касиэль видел, как она сражается — яростно, отчаянно, прикрывая спину Гордиану Варду, будто пытаясь ему что‑то доказать. «А может, она так признавалась ему в любви?» — подумал Кас.

Он попытался прикрыть её, подтянуться ближе — но не успел.

Удар пришёлся в спину. Кларисса замерла на мгновение — глаза расширились не от боли, а от неожиданности. Потом она рухнула.

Кас ринулся к ней, но Гордиан подхватил её раньше, чем тело коснулось земли.

Касиэль видел, как дрогнуло лицо Варда. Видел, как его пальцы сжали её плечи — не как командир, держащий умирающего солдата, а как человек, понимающий, что теряет что‑то, чего никогда не смел назвать своим.

Кларисса лежала в его руках — лёгкая, как сломанная птица. Кровь растекалась по его ладоням, а её глаза — те самые, что всегда смотрели на него чуть дольше, чем нужно, — теперь теряли последний свет.

Гордиан знал о её чувствах, которые она прятала за колкими шутками и безупречной службой. Знал — и делал вид, что не замечает.

Она знала, что он женат.

Знала — и всё равно шла за ним в самый ад, пряча в сердце ту любовь, о которой никогда не говорила вслух.

— Гордиан… — её голос был едва слышен.

Он наклонился ниже.

— Поцелуй меня… на прощание.

Сердце сжалось. Он не мог. Не должен был. Но её пальцы слабо сжали его плащ, а в её взгляде не было просьбы — только принятие. Она знала, что это всё.

Он поцеловал её — нежно, как первую и последнюю тайну.

Её губы уже холодели, когда он оторвался.

— Спи, — прошептал он, закрывая ей глаза ладонью — медленно, будто давая себе последние мгновения перед тем, как принять её уход.

Её кровь, ещё тёплая, медленно стекала с обручального кольца.

И тогда внутри Каса что‑то перевернулось. Он не понимал, что это: гнев? Боль? Но в следующий миг он уже не чувствовал ничего — только злость, только желание убивать, рвать, жечь.

Он врезался в ряды врагов, не думая о защите. Касу отчаянно захотелось истребить всех этих тварей до последней.

Спиной он наткнулся на Арема — они стояли спинами друг к другу, окружённые.

И тут Касиэль увидел: один из тёмных подбросил в воздух стеклянный пузырёк и рубанул по нему мечом.

— Ангельская вода!

Брызги полетели на Арема.

— Нет!

Касиэль рванулся вперёд, но Арем был быстрее. Он взмыл вверх, накрывая Каса крыльями.

Капли попали на перья и зашипели, прожигая плоть до самых костей. Касиэль почувствовал, как по его спине стекает что‑то горячее — это была кровь брата, белокрылого ангела Аремиэля.

— Ты!.. — простонал Кас.

Но второй пузырёк уже летел в воздух. Арем снова бросился вперёд. На этот раз Ангельская вода добралась до самого сердца.

Касиэль взлетел, ловя раненого друга. Он надеялся, что всё обошлось. Но чуда не произошло — даже у тех, кто умел его творить.

Касиэль придерживал голову друга. Он видел, как Арем, с которым они провели не одну сотню лет, умирал — умирал, защищая его. Вместе с ним погибала душа Касиэля.

Последний взгляд — и лёгкая улыбка.

— Прощай… Теперь стилет твой…

Красивое лицо застыло, как древняя статуя, а на белый мрамор упали слёзы.

— Нет! Не верю! — взвыл Кас диким зверем.

Молча накрыл друга плащом. Медленно поднимался на ноги — в нём просыпалось чудовище. Оно возьмёт свою жертву за тех, кто был ему дорог, и не будет пощады никому.

Меч вспыхнул в правой руке, в левой — стальной стилет.

— Ждите. Я иду.

Касиэль умер! Да здравствует чудовище!

«Вдох… Выдох…»

Казалось бы, что может быть проще? Обычные последовательные движения для каждого живого существа — а сколько за этим скрывается: любовь, надежда, память, бесконечность смыслов, иногда страх и беспомощность.

Я любила проводить время наедине с собой, приводя мысли в порядок. За три месяца, проведённые на небесах, это стало ежедневной необходимостью.

Прямая спина, глаза закрыты. Поза цветка уже привычна и не вызывает сложностей. Сижу неподвижно — дыхание становится всё глубже и глубже.

Теперь мой темпо‑ритм выглядит так:

«Вдох… Выдох… Пауза…»

В эту самую паузу проваливаюсь словно в бездну — и бушующий поток мыслей замедляется.

Затем цикл повторяется вновь:

«Вдох… Выдох… Пауза…»

Дышу в таком «рисунке» долго, пытаюсь поймать умиротворение, покой, войти в поток энергии.

Но сегодня всё не так. Ровный строй рассыпается — перед внутренним взором встают Касиэль, Аремиэль, а главное — Элай Баркли. Хочется отвлечься от ужасных картинок, которые рисует моё воображение, но они каждый раз настигают меня страшными полотнами беспощадной битвы.

Всеми силами пытаюсь утихомирить тревожность, подчиняя каждый вдох и выдох.

Оказалось — бессмысленно.

Разомкнула глаза, вскочила:

— В бездну медитацию!

Может, бежать к ним, туда? Но как я могу покинуть остров без крыльев и умения строить порталы?

«Демоны преисподней…»

Бреду по мягкой траве в полной растерянности, не замечая ничего вокруг. Руки дрожат, карманный платок холодит вспотевшие ладони; выпуклый узор вышивки скользит под пальцами — и мне кажется, даже успокаивает. Во рту пересохло. Я никак не могу найти себе места, пока меня не отвлекает тихий шум воды.

Ноги сами приводят к роднику — туда, куда я часто хожу после многочисленных часов дыхательной практики и самостоятельных тренировок владения оружием.

Присаживаюсь на край валуна, зачерпываю ладонью воды. Холодный глоток быстро растворяется, прогоняя жажду. Потом долго смотрю на искрящийся солнечными переливами тоненький ручей. Он расслабляет своим журчанием и уносит тревоги, скатываясь по скользким камням.

Подставляю лицо светилам: мягкое, расслабляющее тепло исходит от них и окутывает, словно прозрачным палантином. Прикрываю глаза.

И в моих грёзах вновь — яркие образы моих ангелов и Элая. Они улыбаются и выглядят спокойными. Как же мне хочется верить, что так оно и есть! Радуюсь этому наступившему, пусть и иллюзорному, спокойствию — пусть даже на короткий срок.

— Вот ты какая, Новоявленная? — неожиданно прогремело незнакомым мужским голосом.

Секунда — и я уже стою за огромным валуном: изнурительные тренировки не прошли бесследно. Холодок тонкими иглами пробегает по спине. Я не знаю, чего ждать от этого мужчины. Он стоит далеко, но мне почему‑то страшно: его зловещая аура настигает даже здесь, за камнем.