Полученные данные гласили, что наблюдение за объектом желательно начать с сегодняшнего вечера. Он должен оказаться на центральной площади.

М‑да, среди толпы, да ещё накануне праздника Листопадов, сделать это будет нелегко.

Домой возвращаться не хотелось. До вечера можно поспать в машине. После маетной ночи я с удовольствием это сделал.

Проснулся оттого, что капли дождя твёрдыми крупинками ударяли о лобовое стекло. Лениво растёр затёкшую шею. Взглянул на хронометр. Пора…

Двинулся в сторону главной площади. К центру народа становилось всё больше и больше, мотороны создавали длинные заторы на дорогах. Все готовились отмечать праздник.

Обычно серые дома преобразились, примерив на себя полотна от мерцающего золота до жгучего пурпура. Красные флажки балконных гирлянд раскачивал прохладный ветер. На дверях — венки, символ богатства и плодородия: из жёлто‑оранжевых листьев с вкраплением крупных ягод яркого винного оттенка.

Оставил своего железного зверя в проходном переулке недалеко от площади. Компас, на манер хронометра, надел на правую руку и углубился в толпу — в ту точку, где должен появиться объект.

Праздник наступит завтра, но люди в предвкушении начинали отмечать уже сегодня, настраиваясь на весёлый лад.

Вот парень осыпает девушку цветным серпантином; она, смеясь, ловит спиральки руками и подбрасывает их в воздух. Пожилая парочка в одинаковых широкополых шляпах с торчащими в разные стороны колосьями отбивает простой ритм ногами под мотив всем знакомой песни. Дети в накидках‑распашонках кружатся, раскинув руки в стороны, изображая падающие листья.

Они напоминали мне цветных рыбок в аквариуме. За стеклом у них своя жизнь — и меня она не касалась. Смотрел на всё со стороны, не мог вспомнить, когда в последний раз по‑настоящему веселился.

Нет! Стоп! Никаких воспоминаний…

Обошёл площадь по периметру — компас не реагировал.

Где объект? Координаты проверил: просчётов не должно быть. Компас никогда не ошибался!

Руку кольнуло. Лёгкая вибрация тонкими иглами пробежалась по коже. Так! Цель рядом. Стрелки компаса направлены в сторону Чудо‑витрин. Пришлось расталкивать встречных. Главное — не потерять сигнал.

Я на месте. Оглядываюсь по сторонам: необходимо выцепить найдёныша из цветной толпы празднующих. Подошёл ближе — в этот момент подсветка витрины неожиданно погасла, и сигнал пропал… Что за?! Компас замер. Может, сломался?

Несколько минут я метался вдоль витрин, ища внешне подходящих людей. Не нашёл. Компас по‑прежнему «молчал». С отчаяньем развернулся к отражающей поверхности стекла. На меня смотрела моя копия с искажённой злой ухмылкой. Откинул голову назад, подставил лицо колючему ветру и сделал глубокий вдох, сковывая своё разочарование внутри.

Это мой промах. Вот так случается: последний заказ — и первый провал. Хаотично кручу компас в надежде уловить остаточный сигнал — всё бесполезно, реакции нет.

Не замечая ничего вокруг, тёмным пятном на фоне ярких красок праздничных нарядов, добрался до моторона. Распугал гуляющих прохожих сигналом клаксона — от удара кулаком о руль.

Хорошая езда часто усмиряла мой внутренний пыл. С места сорвался с пробуксовкой и умчался, как принято писать в женских романах, «в ночь».

Город сменялся быстрыми картинками — я не понимал, куда еду. Основной позывной — «Скорость!». Не заметил, как ночная мгла окутала город, погружая его в глубокий сон.

Остановился у пустых торговых рядов — и усталость неожиданно навалилась тяжёлой плитой. До дома слишком далеко. Мне не привыкать ночевать в стеснённых условиях: всё‑таки я бывший военный, а моторон — не худшее место для сна. Достал из дорожной сумки плащ, укутался потеплее и откинулся на спинку сиденья.

«Я выполню грёбаный заказ, чего бы мне это ни стоило», — с этой мыслью отключился.

Соскочил, задыхаясь, с широко раскрытыми глазами, не понимая, что произошло. Боль стремительной стрелой прошила руку — от самого запястья в область плеча, далее в солнечное сплетение. Растёр грудь от удушливого спазма и только сейчас понял: это компас. Сработал компас!

Мощно так сработал — ничего подобного раньше не происходило. Всегда появлялась лёгкая вибрация, не оставлявшая после себя никаких отметин.

За доли секунды вылетел наружу, следуя туда, куда ведёт стрелка. Успел схватить только плащ. Пробежал торговые ряды: владельцы лавок уже вовсю выкладывали товар, готовясь к праздничному наплыву людей. Бегу дальше — мимо здания мэрии. Город ещё спал, улицы непривычно пусты.

Передо мной — Смотровая башня. Накинул плащ, спрятал голову в капюшон. Компас настойчиво вёл к самому высокому зданию столицы. Опустил рычаг поднимателя — плетёная решётка дверей распахнулась в разные стороны, и я медленно поднялся на самый верх.

Остановка. Ещё чуть‑чуть — и я увижу, кто от меня вчера убежал. И наконец закончу соглашение между мной и Вардом.

Перепрыгиваю через порог — а мне навстречу шагает тощий пацан.

Вот ты мне, дружок, и нужен!

Не знаю, как сейчас выгляжу в этом плаще, но, думаю, зловеще. Глаза парня раскрылись широко. Он затаил дыхание, попятился от меня назад, выставляя вперёд руки. Маленький какой‑то, щуплый. Обычно объекты — парни высокие и статные; с ними приходится бороться, чтобы осуществить предначертанное. Мне же проще: всё пройдёт быстро, без сопротивления.

Ну… нечего тянуть неизбежное. Приступим.

Стремительно шагаю к нему: все пути отхода для него отрезаны — он упирается спиной в перила площадки. Бью в грудь. От силы удара парнишка опрокидывается и летит вниз. Ещё несколько секунд — и всё закончится. Смотрю сверху, провожая его в последний путь в этой жизни.

Поток воздуха срывает с мальчишки шапку — длинные светлые волосы спутывают его, словно кокон. Моё сердце остановилось.

Что‑о?! Этого просто не может быть!

Девчонка?!

Повинуясь инстинктам, она рваными движениями хватала воздух, веря в последнюю возможность спасения. Именно этот момент я презирал больше всего — видеть, как страх и непонимание застилают глаза избранных, как гаснет последний огонёк надежды, когда приходит осознание, что это «конец».

Считаю секунды. Только не упустить возможную высоту. Долетела до середины. Уже пора…

— Ну, давай! — кричу ей вслед.

Падает дальше — а это ой как серьёзно.

Закрыл глаза. Собираю эфир в руках — это крайняя мера, когда ситуация выходит из‑под контроля. В сознание врывается голос Варда:

— Эфир использовать тогда, когда катастрофа неизбежна!

Видимо, моя катастрофа случится через доли секунды, если эфир не достигнет нужной плотности. Собираю всю волю, фокусируюсь на дыхании. Пульсирующая сфера, словно бьющееся сердце в руках, приобретает прозрачно‑голубой оттенок. Вливаю энергию — она становится плотнее, искрясь всполохами тёмно‑синего цвета.

Я готов.

И со всего размаха запускаю шар в девушку.

«Неужели не успел…»

Она уже возле земли.

Адреналин хлестал в моей крови; ментальные посылы в сторону этой девчонки невидимыми петлями стремились её удержать. Реальность сузилась до единственной неудачницы — мне показалось, что я могу схватить её рукой.

Резко выгнувшись, она издала истошный крик. Мне стало больно вместе с ней.

И за спиной девчонки раскрылось ослепительно ярким светом золотое крыло.

Одно…

Волна судороги прошлась по её телу — и она потеряла сознание.

Шар эфира врезался в безвольную фигуру, оплетая узором энергетического рисунка, создавая вокруг неё светящуюся сферу. Она зависла внутри шара, словно пойманный мотылёк, на трепыхающемся золотом крыле.

Понятие «время» исчезло. Я не помнил, как и сколько бежал обратно вниз. В этот момент вся моя вселенная сосредоточилась на несостоявшемся Страже, которого я чуть не угробил. Да и Страж ли она вообще? Они — только парни. Так было всегда, и никаких исключений: закон непоколебим.

Приблизился к ней, уцепил край энергетического плетения и потянул на себя, распутывая узлы эфира, поглощая его обратно. Вгляделся в лицо — совсем юная. Коснулся крыла: оно забилось, как испуганная птица.