— Когда я была ребёнком, мы часто устраивали семейные баталии. Папа всегда побеждал — он был чертовски умён. — Сначала голос у неё был лёгкий, но к концу фразы в нём прозвучала печаль. — Прости. — Она покачала головой, сжав глаза. — Он умер несколько лет назад. Иногда я так по нему скучаю.

— Сочувствую, — только и смог выговорить я. Мой отец был, в лучшем случае, мудаком, в худшем — преступником с карьерой.

— Он был потрясающим, — сказала она. — Тренировал мою баскетбольную команду. Каждое лето возил нас в походы и на рыбалку. Сидел со мной над домашкой по математике каждый вечер.

Я молча протянул ей коробку с салфетками.

Она взяла одну. Потом ещё. Сжала их в кулаке.

— Не знаю, почему я тебе всё это рассказываю.

— Когда он умер? — мягко спросил я.

— Восемь лет назад. Передозировка.

У меня внутри всё оборвалось. Я не ожидал этого.

— Но на самом деле мы потеряли его ещё раньше — лет за десять. Обычная история. Он получил травму, обезболивающие закончились, и он пошёл искать что-то посильнее.

— Мне жаль. Я не знал.

Она подняла на меня взгляд. Щёки в слезах.

— Я же говорила, что всё это очень личное.

Её слова повисли в воздухе между нами. В её глазах плескалась старая, глубоко укоренившаяся боль.

Сердце сжалось. Эта женщина пережила так много… А я, идиот, думал, что партия в Scrabble развеселит её?

Я потянул к себе коробку и взял крышку.

— Можем и не играть. Ничего страшного.

Она положила ладонь на моё предплечье.

— Нет. Хочу сыграть. Надрать тебе задницу — это именно то, что спасёт мой день.

Вот она, та самая искра, из-за которой я тогда пропал.

— Хорошо. Но сначала — перекус.

— Есть острые чипсы Cheetos?

— Нет. Но есть крекеры из миндальной муки, хумус и неплохой чеддер из Вермонта.

Она наклонила голову, посмотрела с подозрением.

— Сойдёт.

Когда удача снова улыбнулась мне, её соревновательный дух дал о себе знать.

— Ну давай, Йель. Ты можешь лучше, — поддел я.

Она прищурилась, постучала пальцем по подбородку.

— Ты умнее, чем выглядишь, Джуд.

Я пожал плечами.

— Вряд ли. Просто хорошие буквы попались. А у тебя Q.

— «Query» (*Запрос) был шикарен, если уж на то пошло. — Она рассмеялась.

Этот звук вспыхнул во мне теплом. Она впервые за два дня выглядела по-настоящему расслабленной.

— А «Qaid» (*Вождь) ещё круче. Я, если честно, не думал, что это слово существует.

Она хитро прищурилась.

— Я заметила. Но раз scrabble.com его признаёт — значит, всё по правилам. А тройной счёт за слово — чистая удача. Я тебя догоню и закопаю.

Её глаза светились, пока я выкладывал буквы. Я не помнил, когда в последний раз так смеялся. Сначала пытался составлять нелепые слова, она их отбраковывала. Потом начал просто цеплять буквы — лишь бы вызвать у неё улыбку.

— Знаю, что это было неловко… но спасибо за душ. — Она смотрела на свои фишки, избегая моего взгляда. — Мне теперь намного лучше.

— Без проблем, — соврал я. На самом деле, это была сплошная пытка. Быть рядом с голой Милой и не сорваться — миссия из разряда невозможных. Думаю, у меня теперь хроническое синее состояние яиц.

— Не могу поверить, что у нас один и тот же шампунь, — сказала она, запуская пальцы в чистые волосы. — Его вообще тяжело найти.

Я кивнул, но промолчал. Не мог же я признаться, что так помешался на этом медово-лимонном аромате, который она оставила на моей подушке после той ночи, что обошёл кучу магазинов, нюхая флаконы, пока не нашёл нужный.

Да, отследить шампунь после одноразового секса — странная форма горевания. Но именно так я справлялся с той пустотой, что осталась, когда она исчезла. Я пользовался им постоянно, чтобы снова и снова проживать те воспоминания.

Раунд за раундом я выкладывался на полную, чтобы не отставать от неё. Мы съели кучу сыра, спорили из-за слов и написаний.

Это был лучший вечер за последние месяцы.

В итоге она выиграла. Я держался достойно, но всё равно незаметно скачал себе Scrabble на телефон — тренироваться перед реваншем.

Пока она чистила зубы, я убрался и выпустил Рипли. Когда она вернулась, устроила подушку на диване своей здоровой рукой. Всё лицо у неё сияло.

— Почему бы тебе не лечь в кровать?

Всё сияние тут же угасло.

— Я сплю на диване.

— Ты же ранена.

— Переживу.

Я покачал головой. Упрямая, как черт. Она сегодня позволила мне мыть её обнажённое тело, а вот спать в моей постели — это, значит, уже перебор?

Сколько бы лет ни прошло, я так и не научился разбираться в людях.

Именно поэтому мне и нравилось жить здесь, вдали от всех. Люди — сплошная загадка. Особенно женщины. Всё время боишься сказать не то или, наоборот, промолчать, когда надо говорить.

Честно, не мог понять, зачем ей отказываться от удобной, мягкой кровати. Но спорить не стоило. Как и прошлой ночью, я просто подожду, пока она вырубится, а потом аккуратно перенесу в спальню.

Я принёс ей стакан воды и обезболивающее.

— Было весело, — сказала она, закидывая таблетки в рот и запивая их без труда. — Завтра — реванш?

— Да, — кивнул я. — Надо отыграться.

Губы у неё дрогнули.

— Это я ещё разыгрывалась. Завтра удвою счёт.

— Конечно, Беда, — усмехнулся я.

Когда она устроилась на диване, я впустил Рипли в дом и выключил наружное освещение.

— Застрять здесь… — произнёс я медленно. — Не так уж и плохо, правда?

Она сморщила нос.

— Нет. Тут хорошо. Рипли — прелесть, а ты… вроде бы начинаешь мне нравиться.

Я не сдержал улыбку, расползшуюся по лицу.

— Но… — добавила она. — Я бы отдала левую грудь за пачку Doritos или хотя бы Skittles.

Я покачал головой. Эта женщина явно решила меня добить. Сделал пару шагов вперёд, скрестил руки на груди и навис над ней.

— Жаль, — сказал я, прикусывая нижнюю губу. — Левая — моя любимая.

Её глаза распахнулись, челюсть отвисла.

Мы до сих пор ни разу не говорили о той ночи. Всё время обходили стороной, делали вид, что ничего не было. А теперь она, можно сказать, распахнула дверь настежь.

Пока она молча смотрела на меня, краснея от шеи до ушей, я удерживал нахальную мину ещё секунду, а потом не выдержал и расхохотался.

Сначала она отпрянула, сбитая с толку, но вскоре присоединилась, смеясь осторожно, придерживая рёбра.

— Не… заставляй… меня смеяться. — Она втянула воздух. — Ай, больно.

Я поморщился и заткнулся, сунув руки в карманы.

— Прости.

Когда она наконец отдышалась, подняла на меня взгляд.

— Ты сейчас прикалывался или правда про левую?

Я убрал коробку от Scrabble, прошёл в коридор. Прежде чем исчезнуть, обернулся через плечо.

— Прикалывался, — признался я.

Она облегчённо выдохнула. А у меня тут же появилось желание снова сбить её с толку.

— Правая на самом деле моя любимая, — бросил я через плечо и развернулся, усмехаясь, когда она ахнула. — Спокойной ночи, Беда.

Джуд

Свежий воздух, смена листьев и мысль о том, что скоро мы снова будем в лесу, готовиться к зимним заготовкам — всё это делало осень моим любимым временем года.

С тех пор как Хлоя повысила меня, я слишком много времени проводил в офисе, так что был более чем готов к сезону. Несколько недель в лагере, без связи, только мы с ребятами, готовим вместе, вечерами бесконечно играем в дартс после долгих дней в лесу. Я всегда беру с собой гитару, играю, пока Рипли ворует остатки еды со столов в главном бараке.

Провёл руками по волосам, глубоко вдохнул, потом медленно потянул глоток кофе. Шея ныла после ночёвки на диване, и мне безумно хотелось уже уйти на тропу, но сегодня нужно было многое успеть.

Я снова поднёс к губам чашку, когда из коридора донёсся возмущённый голос.

— Чёрт тебя побери, Джуд!