— Не в первый раз мне такое говорят.

— Какая неожиданность, — фыркнул я.

Она показала язык, расслабившись хоть немного.

— Ты точно не против, что я тут?

Я подошёл ближе, глядя на потускневшие синяки на её лице.

— Всё в порядке.

Руки чесались прикоснуться к ней, взять за подбородок, но я сжал кулаки и удержался.

Она улыбнулась и было ясно: близость между нами её совсем не смущала.

— Потому что ты собираешься помочь мне прикончить этих ублюдков?

Я нахмурился.

— Нет. Потому что я собираюсь тебя защитить.

Она отступила назад, закатила глаза.

— А кто сказал, что нельзя сделать и то, и другое?

Мила

Я снова проснулась в кровати Джуда. Возвышаясь на целом троне из подушек, как принцесса, укрытая моим любимым пледом.

Чёрт бы его побрал.

Чёрт бы побрал его силу лесоруба и бережные руки. Обвиняла я, конечно, обезболивающее, именно оно отправило меня в такую глубокую кому, что я даже не проснулась, когда он меня перетаскивал.

Но в чём тогда смысл быть перетасканной, если я этого даже не помню?

Прошло очень много времени с тех пор, как меня в последний раз так основательно таскали. И вот этот мужчина — тот самый, кто это сделал.

Я покачала головой. Не время предаваться эротическим воспоминаниям. Я скинула ноги с матраса и пошла в ванную чистить зубы. А потом нужно было как следует подумать, как продолжить миссию, несмотря на все эти чертовски неудобные обстоятельства.

Да, было бы приятно остаться в этом милом домике, играть в Scrabble, обниматься с самой ласковой собакой в мире и любоваться плечами Джуда... Но у меня не было времени. Особенно если Рэйзор и его банда всё ещё меня ищут.

Переодеться в состоянии руки в повязке — почти невозможно. Но чёрта с два я попрошу Джуда о помощи снова. Одна только мысль о взгляде, полном жалости, с которым он прикоснётся ко мне, вызывала желание сбежать в лес и завыть.

В прошлый раз, когда я была у него, он смотрел на меня с чистым, необузданным желанием. Когда мы срывали одежду друг с друга, он отступил на шаг, глаза за толстыми дужками очков расширились, кулаки сжались, пока он жадно разглядывал меня, раскинувшуюся голой в его постели. Тогда я чувствовала себя настоящей богиней. А потом он довёл до экстаза каждый сантиметр моего тела.

А теперь? Я — исхудавшая беглянка-инвалид, которую он каждую ночь должен переносить в кровать. И это осознание причиняло куда больше боли, чем любые физические раны.

Сполоснув рот, я окинула себя взглядом в зеркале. Синяки на лице начали желтеть, расцветая отвратительной мраморной палитрой.

Как я до такого докатилась?

Я умылась правой рукой, пытаясь придумать, как всё исправить. Я была так осторожна. У меня были системы, правила, процедуры. Я подошла вплотную к финишу. И всё запорола. Вся та работа, все жертвы — насмарку. Я почти дотянулась до справедливости для Хьюго. И всё испортила.

Я зажмурилась, сдерживая слёзы. Я не позволю себе больше слабостей. Джуд этого не увидит. Как бы ни болело — я не из тех, кто сдается.

Я кое-как натянула майку и спортивные штаны, когда раздался лёгкий стук в дверь ванной.

— Тебе помочь?

Я тяжело вздохнула. Да не нужна мне, чёрт возьми, помощь. Но одного взгляда на слинг, валявшийся на полу, хватило, чтобы понять: сама я его не надену.

Я открыла дверь. Передо мной стоял помятый, но чертовски привлекательный лесоруб, в котором читались и тревога, и забота.

Рипли тоже сунула в щель свою морду.

Я кивнула в сторону слинга, не произнося ни слова.

Он молча вошёл, поднял его и, не глядя мне в глаза, начал осторожно надевать. Засунул мою руку внутрь, поправил лямку на плече. Потом взял с раковины мою щётку для волос и аккуратно обошёл меня, чтобы не задеть.

Пока он бережно расчёсывал мои волосы, наши взгляды встретились в зеркале. Он возвышался надо мной, как стена, его массивное тело будто укрывало от всего мира.

Я отвела глаза, смущённая до глубины души — это чувство, кажется, становилось всё сильнее с каждым днём. Бледная, худая, в синяках. И выглядела я паршиво, и чувствовала себя ещё хуже. И всё же, стоило ему оказаться рядом, моё сердце начинало колотиться.

Господи, отдала бы всё, чтобы обстоятельства были другими. Чтобы я снова могла стоять твёрдо на ногах, быть собой и предложить себя ему, такую настоящую.

Он всё ещё молчал, когда нагнулся за резинкой для волос, лежавшей на столешнице, и его рука скользнула по моей талии.

По коже прошла дрожь, но он никак не отреагировал. Спокойно и уверенно собрал мои волосы в низкий хвост — так же, как в тот раз.

— Мне скоро на работу, — пробормотал он, избегая моего взгляда. — Но я кое-что тебе принёс.

Он вышел, оставив меня стоять, пылающую от эмоций. Я захлопнула дверь, прислонилась к ней лбом и тихонько стукнулась о дерево.

Почему с ним даже такие простые вещи казались особенными?

Это был просто хвостик. Но для моей нервной системы — почти интимность. И пусть я была в этом одна, пусть он ничего не чувствовал — не время было предаваться чувствам. Не сейчас, когда каждая минута была на счету.

Запах кофе выманил меня из ванной.

Он стоял на кухне, пил из кружки, и выглядел как деревенский красавец в тёмно-синей фланелевой рубашке. Рубашка была расстёгнута, под ней — футболка, через которую легко угадывалась форма его груди.

Да уж, я совсем с ума сошла. Может, это всё обезболивающие? Или антибиотики вызывают сексуальные галлюцинации? Надо бы статью об этом написать. Отправить в Time's.

Я уже прокручивала в голове заголовки, когда взгляд зацепился за небольшую коробку на столе.

— Вот, — сказал он и подтолкнул её ближе.

Я посмотрела на белую упаковку и нахмурилась.

— Телефон?

Он кивнул.

— Предоплаченный. Я зарядил его, добавил свой номер. И Паркер. И Виллы — она просила держать её в курсе.

У меня сжалось внутри.

— Ты купил мне одноразовый телефон?

Он снова кивнул, всё так же спокойно потягивая кофе.

— Возможно, это самое милое, что кто-то когда-либо для меня делал, — пробормотала я, открывая коробку и вытряхивая внутреннюю часть на стол. — И ты его ещё и зарядил?

Он кивнул.

— Чтобы ты могла мне позвонить. Зимой я буду чаще уезжать.

У меня кольнуло в груди. Джуд должен быть здесь — такой немногословный, такой заботливый. Но, с другой стороны, чем дольше его не будет, тем проще мне будет обыскать дом и найти свой телефон. И закончить всё это.

Он и так уже в опасности, просто позволив мне остаться. А я не могла подвергать его риску. Так что, наверное, лучше, что его не будет.

Чем скорее я найду нужное — тем скорее смогу уйти. И уберечь его.

Очень хотелось остаться. Провести утро с ним, потом день — отдыхая, поедая всё подряд и избегая тяжёлых мыслей. За пару дней я уже ощутила, насколько уютен этот дом.

Но нельзя поддаваться. У меня есть цель. И я не собиралась злоупотреблять его добротой.

С улыбкой я обошла стойку и обняла его здоровой рукой.

— Спасибо, спасибо, спасибо! — прижалась к нему. — Связь с внешним миром!

Прошло несколько секунд, прежде чем я поняла, что он застыл, как доска, и молчит.

Чёрт.

Я резко отстранилась. Молодец, Мила. Вот и сделала всё неловко.

— Я в долгу перед тобой, — пробормотала я.

Его тёмно-синие глаза были бездонными, когда он смотрел на меня. Но послание читалось ясно и отчётливо, когда он отступил и начал возиться с кружкой, убирая её в посудомоечную машину.

— Обсудим это позже, Беда. А сейчас мне пора на работу.

Мила

Горячий лесоруб: Тест.

Беда: Новый телефон, кто это?