Ветер бил в лицо. Страх — уроню байк, разобьюсь. Без шлема, без защиты.

— Я останавливалась пару раз, чтобы собраться и понять, куда ехать. Я умела ездить, но нечасто. А без визора — почти ничего не видно.

Он тихо хмыкнул, и этот звук прошёл сквозь меня.

— Продолжай, Беда.

— Они гнались за мной. Тогда — только внедорожник. У мотоцикла почти закончился бензин, но останавливаться не было времени. Я поехала по трассе 2, а после старой заправки свернула на 16-ю. Думала, смогу оторваться.

Джуд убавил музыку.

— Что было дальше?

Когда двигатель начал захлёбываться, я поняла — пора бросать байк и прятаться. Я съехала на обочину и спрыгнула.

— Именно тогда я ушибла колено. Прыгнула с мотоцикла, подвернула ногу. Там был крутой склон. Я упала и помчалась в лес — искать укрытие.

— И там ты свернула в сторону государственного леса, — подтвердил Джуд.

Я кивнула, снова переживая тот день, обращая внимание на каждую деталь, которую могла упустить раньше.

— Я пару раз чуть не свалилась. Ехала, нависнув над рулём, болтая из стороны в сторону. Тогда я решила, что телефон выпал уже в лесу, но… а что если он потерялся прямо возле дороги?

Я резко села, меня снова затянуло в поиски.

— Можем вернуться? В трейлерный парк? Может, я вспомню больше.

Он поморщился.

— Если он выпал на дороге, скорее всего, его раздавили.

— Нет. Этого не может быть, — покачала я головой. Я не готова была принять такой исход. Я найду этот чёртов телефон, даже если умру в процессе.

— Отвези меня туда, — попросила я.

— Не уверен, что это хорошая идея, — выдохнул он, взгляд устремлён на извилистую дорогу. — Что, если тебя кто-то узнает? Я не допущу, чтобы ты подверглась опасности.

— А не найти телефон — это и есть опасность, — парировала я, сверля его взглядом. — Я надену шапку и буду держаться в тени.

Когда он включил поворотник, меня накрыла волна надежды… и чего-то большего. Привязанности? Он подавил свои первобытные инстинкты и доверился мне. Я не помнила, когда в последний раз чувствовала, что меня уважают.

— Но в трейлер ты не пойдёшь, — предупредил он.

— Его наверняка уже разгромили, — пожала я плечами. — Если там что-то стоит спасать — пошлём тебя.

Он покачал головой, но не свернул. Пока мы ехали в тишине, я мысленно молилась всем возможным богам, чтобы телефон оказался цел, а все наши усилия не оказались напрасными.

Минут через тридцать мы свернули в Пайн-Три-Эйкерс. Я натянула шапку пониже и опустилась в сиденье, внимательно всматриваясь в окна — вдруг узнаю кого-то или замечу что-то подозрительное.

Чем глубже мы въезжали, тем сильнее во мне нарастало чувство стыда. Это место — дыра. Не стоило тащить Джуда. Надо было ехать одной.

Пайн-Три-Эйкерс был отвратителен даже по меркам провинциального Мэна. А это о многом говорит. Но аренда стоила копейки, а до центра Хартсборо — рукой подать. Отличное прикрытие. Я жила одна, держалась в тени и хранила молчание о прошлом.

Я поёрзала, скривившись, когда мы проехали мимо машины с четырьмя гниющими, спущенными шинами.

— Прости, что притащила тебя сюда. Наверное, зря.

Домики у въезда ещё выглядели прилично — двойные трейлеры с горшками цветов у крыльца и садовой мебелью. Мой стоял гораздо дальше, ближе к пустырю.

— Где был твой дом? — спросил Джуд без малейшего намёка на осуждение.

Я указала на заднюю дорогу, где большинство трейлеров уже разваливались. Один, кстати, выглядел подозрительно ухоженным — скорее всего, варили мет. Но те, кто там жил, были тихими и чистыми. Я держалась от них подальше.

Хозяйка парка, Бетти, семидесятилетняя курильщица с начёсом и Harley, с радостью брала наличку за аренду. Она не задавала вопросов, я не давала ответов.

На тот момент — всё казалось логичным.

Но сейчас, глядя на всё это через призму глаз Джуда, я чувствовала, как внутри всё сжимается. Что, чёрт возьми, я творила?

Пульс участился, дыхание стало прерывистым.

— У меня был дом, — пробормотала я, чувствуя, как горят щёки. — Ну, был раньше. До того, как я расторгла аренду. Таунхаус на Ист-Энде в Портленде. Я гуляла вдоль гавани, по вторникам ходила на квизы с коллегами.

Джуд молчал, медленно ведя машину вглубь парка. Чем дальше мы ехали, тем более убогими становились трейлеры. И тем сильнее я ощущала, как стыд прорастает в груди.

— Мы с мамой летом ходили на концерты в Пэйсон-Парке. А на день рождения она всегда приносила мне пироги из Becky's Diner, — выдохнула я. — Но… — Я прикусила язык и покосилась на него.

Он взглянул на меня — в глазах тревога.

— Но после нападения на Хьюго… — Я сглотнула. — Я просто развалилась. Вернулось то же чувство, что было у меня на войне за границей. Постоянная готовность. Адреналин. Будто я всегда должна быть на стороже, в любой момент — рвануть.

Он посмотрел на меня с такой сочувствующей теплотой, что я захотела снова уткнуться в его грудь. То, как он держал меня в лесу — это было нечто. Не просто утешение — он держал меня на ногах, когда у меня их уже не было. И, несмотря на всё, я ему верила.

— Думаю, я подсела.

— На что?

— На режим выживания, — выдохнула я. — Просыпаюсь и сразу в боевую стойку. Уже больше недели сижу в твоём доме, и нервная система не знает, куда себя деть. Мне кажется, что если я не копаюсь, не расследую, не двигаюсь — я просто перестаю существовать.

Он мягко положил ладонь на мою руку и слегка сжал.

— Это ПТСР, — тихо сказал он. — Ты прошла через слишком многое.

Удивительно, как легко он видел меня насквозь. Я никогда не была из тех, кто ноет или открывает душу. Нет. Я — броня. Тайна. Загадка. Я жила под именем Эми больше года, чёрт возьми.

А этот парень, всего за пару дней, уже успел поставить диагноз.

По спине прошла дрожь. Слишком близко. Слишком откровенно. И никакие объятия не вернут Хьюго к жизни.

Я зажмурилась. Взяла себя в руки. Напомнила себе: у меня есть цель. Джуд помогает найти телефон. Только это важно.

Я изобразила нахальную улыбку.

— Не знала, что общаюсь с диванным психотерапевтом. Тебе бы лучше остаться в сфере лесозаготовок.

Его глаза блеснули, но вместо того чтобы обидеться, он усмехнулся.

— Я не занимаюсь лесозаготовками.

Я повернулась к нему с приподнятой бровью.

— А что, просто хобби?

— Нет, — ответил он. — Моё хобби — унижать твою задницу из Лиги плюща в Scrabble. А теперь веди — найдём этот телефон.

Джуд

— Сюда, — сказала Мила, указывая вверх по дороге.

Я сбавил скорость и съехал на обочину. Мы медленно повторяли её маршрут от трейлерного парка, пытаясь найти точное место, где она упала с мотоцикла. Солнце клонилось к горизонту — свет мы скоро потеряем.

С самого рассвета мы были в пути, и у меня раскалывалась голова.

Но я не собирался сдаваться. Я уже втянут. Пути назад нет.

Мы ехали по маршруту 16, периодически останавливались и прочёсывали каждый участок. Делали паузы — чтобы она могла вспомнить детали того дня, а Рипли размять лапы.

Живот скрутило от боли, когда я увидел её разбитый трейлер. Даже если бы его не разгромили, мне было тяжело представить, что она жила в этом разваливающемся вагончике так долго.

Она пряталась за грубой маской, но трещины были — стоило только присмотреться. Боль, неуверенность, страх.

Она слишком долго жила в страхе. Мне хотелось вытащить её из этого. Показать, что может быть по-другому. Освободить от этой тяжести и угроз.

— Пройдём немного пешком? — спросила она, снова натягивая шапку на волосы. — Видишь, как обочина наклоняется, а потом резко обрывается? Кажется, это то самое место.

Мы выскочили из машины, и я достал из ящика в кузове два фонарика — держал их на случай экстренных ситуаций.

— Осторожно, — предупредил я, пока мы шли вдоль обочины.