Как только я скинула их, его ладони легли на мою ягодицы, притягивая ближе.

— Ну же, — настойчиво попросил он. — Дай мне попробовать тебя на вкус.

Мои ноги дрожали, и предвкушение брало верх над сомнениями. Этот мужчина умолял подарить мне удовольствие. От этого кружилась голова. Казалось, я оказалась в сладком, пьянящем сне, из которого боялась проснуться, пока жажда не будет утолена.

— Ладно, — выдохнула я, отступив на шаг. — Но только если пообещаешь быть хорошим мальчиком и доведёшь меня до конца.

Его глаза расширились. Он быстро стянул рубашку, снял очки, затем штаны, движения были такими же дрожащими, как мои. И лёг на кровать.

На секунду я застыла. Слишком уж была поглощена видом мужчины, раскинувшегося передо мной. Широкие плечи, мощное тело, тёмные волосы на груди, ведущие вниз к его налитому, пульсирующему члену.

Я не смогла бы отказать ему ни в чём. И, забираясь на кровать, я медленно проползла вдоль его тела, целуя, облизывая и слегка прикусывая каждый сантиметр его восхитительной кожи. Чем выше я поднималась, тем сильнее разгоралось моё желание.

Я добралась только до его груди, когда он крепко взял меня за бёдра и поставил моё ноющее от возбуждения лоно над своими губами.

— Держись за изголовье, — приказал он.

Я едва успела осознать его приказ, как он крепко зафиксировал мои бёдра своими сильными руками и приступил к делу. Этот мужчина точно знал, что мне нужно, уделяя моему клитору всё своё внимание, пока я привыкала к ощущению.

Закрыв глаза, я вцепилась в изголовье изо всех сил. Когда он раздвинул мои ягодицы, открывая себе больший доступ, моя спина выгнулась, и внутри будто вспыхнуло пламя. Его губы и язык попадали точно в нужные места, вырывая из меня неприлично громкие крики удовольствия. Поза, интенсивность, сама откровенность происходящего несли меня к оргазму с ошеломляющей скоростью.

Я двигалась на нём без всяких стеснений, пока он не простонал подо мной.

Сердце ухнуло в пятки, и я замерла, испугавшись, что причинила ему боль. Но, опустив взгляд и встретившись с жгучим огнём в его глазах, увидела, что он не переставал лизать и посасывать меня, посылая по телу новые волны наслаждения. При этом движения продолжались и я, обернувшись через плечо, ахнула.

Он дрочил свой член — жёсткий, налитой, в каком-то отчаянном темпе, продолжая работать над моим удовольствием.

Я усмехнулась и приподняла бёдра.

— Не могу остановиться, — выдохнул он, продолжая двигать рукой, его губы скользнули по моим губам. — Смотреть, как ты катаешься на моём лице, — это чертовски возбуждает.

То, как его сильная рука работала на его длине, подлило масла в огонь, что уже бушевал внизу живота.

— Это ты сделала, — простонал он. — Ты делаешь меня таким чертовски твёрдым, что я, кажется, с ума сойду. А теперь садись обратно на моё лицо и кончи, Беда.

Я послушалась, но не смогла отвести взгляда, наблюдая через плечо, как он дрочит свой толстый член в такт движениям своего языка.

— Ты такой горячий… дрочишь, пока лижешь мою киску, — выдохнула я, закатив глаза от нахлынувшего блаженства.

Он ускорился, стал ещё настойчивее, каждое движение было пропитано жаждой.

Чёрт… Ему нравились мои грязные слова.

— Такой хороший мальчик… — простонала я. — Я хочу, чтобы ты кончил, пока трахаешь меня своим языком.

Слова едва сорвались с моих губ, как оргазм накрыл меня с головой. Я закричала, мышцы внутри сжались, в глазах потемнело. Вцепившись в изголовье, я дрожала бёдрами, а он двигался ещё быстрее, увлекая меня за грань, в такой оргазм, от которого будто гнётся пространство и время.

Не осталось ни капли сомнений, ни тревоги, ни колебаний — только я, скачущая на его лице, и крики, рвущиеся из горла, пока моё тело снова и снова содрогалось и сокращалось в новой волне наслаждения.

Когда последние разряды оргазма всё ещё прокатывались по телу, я снова заглянула через плечо и увидела, как его движения стали рваными, и он кончил, длинными толчками забрызгивая свой живот. Грязная, пошлая картина возбудила меня ещё сильнее.

Я перекинула ногу через него и наклонилась, целуя жадно, до боли.

— Не уверена, что смогу ходить после этого, — пробормотала я, обессиленно падая рядом на кровать и нащупывая коробку с салфетками на тумбочке.

Он выхватил её у меня с хищной ухмылкой.

— Ну тогда придётся мне отнести тебя в душ.

— После этого, — вздохнула я, — не знаю, восстановлюсь ли вообще.

Он перекатил меня на живот и звонко шлёпнул по заднице.

— Я тебя ещё даже не трахал, Беда. Мы только начали.

Джуд

Это было туманное воскресное утро, и мне не бывало так хорошо. Мы вырубились после ещё одного раунда и доедания холодной ночной пиццы, и я спал как убитый.

Когда Рипли в третий раз ткнулась в меня холодным носом, требуя выпустить её, я перевернулся, стараясь не разбудить Милу, свернувшуюся рядом со мной голой, и взглянул на часы.

Я моргнул, глядя на электронный дисплей, один раз, потом второй. Чёрт, уже восемь.

Я по натуре жаворонок, но тепло кровати и вкусное тепло этой женщины вырубили меня напрочь.

Поднявшись, я подобрал с пола трусы-боксёры и пошёл к двери, чтобы выпустить Рипли. Пока ждал, когда она сделает свои дела, включил кофеварку и потянулся. Вчера между мной и Милой что-то изменилось. Мы и так всё это время сближались, но, если я не ошибался, она наконец-то начала мне доверять.

Чёртовски приятно было заслужить такой трудный приз.

С полным кофейником в руках я наливал первую чашку, когда она закричала. Сердце ухнуло в пятки, и я едва не выронил обжигающий кувшин. Ни секунды не раздумывая, я сорвался с места и побежал.

Я нашёл её всё в той же постели — голую, плачущую, с телефоном в руках.

— Что случилось? — я резко обернулся то в одну сторону, то в другую, выискивая опасность. — Ты не ранена?

Она подняла на меня глаза, блестящие от слёз.

— Что ты сделал?

Я нахмурился и подошёл ближе.

— Я вошла в WhatsApp, чтобы написать маме, что у меня всё в порядке. Я связываюсь с ней каждое воскресенье.

Я кивнул. Да, она рассказывала, что они пользуются приложением, чтобы переписка не отслеживалась.

— Она сказала, что у Хьюго увеличилась нейронная активность.

Выдох, о котором я даже не подозревал, сорвался с губ, и грудь наполнилась воздухом.

— Это потрясающе.

— Но это ещё не всё.

Она встала и пошла ко мне, не стесняясь своей наготы, и мой мозг на секунду забыл и про комы, и про больницы.

— Она сказала, что на прошлой неделе Хьюго одобрили перевод в Массачусетскую клинику общего профиля для наблюдения у их экспериментальной неврологической команды.

Я сжал кулаки у боков, чтобы не потянуться к ней.

— Отличная новость.

Приподняв бровь, она внимательно вгляделась в моё лицо.

— Есть ещё кое-что, — подняв палец, она опустила взгляд на телефон. — Оказывается, один щедрый благодетель предоставил моей маме пентхаус неподалёку от больницы, чтобы она могла быть рядом с Хьюго каждый день.

Моя грудь расправилась ещё сильнее, сердце колотилось в груди.

— Замечательно.

— А знаешь, как зовут этого щедрого человека? — она не дождалась моего ответа. — Его зовут Оуэн Эберт. Знакомо?

Мозг на миг завис. Она стояла голая, но при этом допрашивала меня, и от этого было сложно связать слова.

Слегка склонив голову, она ждала, не сводя с меня взгляда.

— Что вы с братом устроили?

Я провёл рукой по волосам, собираясь с мыслями. Я надеялся, что она узнает об этом только тогда, когда всё закончится и утрясётся. Но теперь, раз уж она в курсе, придётся рассказать.

— Оуэн в Бостоне фигура заметная, — вздохнул я. — У него связи. Он общается с миллиардерами на постоянной основе. Некоторые из них входят в совет директоров этой больницы.