Моему синдрому самозванца.

Ты — мелкий злобный тролль, который без разрешения поселился у меня в голове. Я тебя вижу. Я тебя слышу. И всё же — я написала эту книгу. Так что подавись ею, будь добр, и катись прямиком в небытие.

Мила

Последнее, чего я ожидала сегодня, — это что в меня будут стрелять.

А ведь утро началось с оптимизма. После месяцев терпеливого ожидания случился настоящий прорыв: меня наконец-то пустили в ту самую заднюю комнату, где собираются главные игроки.

Да, я разносила выпивку и ловила на себе похотливые взгляды, но я его увидела. Босса. Того самого, за кем я охотилась целый год.

План, который я выстраивала по крупицам в течение месяцев, начал срабатывать. Я прикрепила телефон к нижней стороне подноса с помощью липучки, которую приберегла специально для этого момента, и пошла между столами, предлагая напитки и незаметно записывая всё, что удавалось уловить из их разговора.

Фотографировать было бы самоубийством, поэтому я молилась, чтобы микрофон, заказанный на Amazon, справился, и запоминала лица, как могла: возраст, рост, особые приметы — всё, что могла уловить по незнакомцам.

На то, чтобы выстроить схему организации, ушло много времени. Каждый из них пользовался кличками и кодовыми словами, расшифровать которые мне удалось только спустя месяцы. Но теперь у меня были фотографии, аудиозаписи, детали и даты.

Для них я была пустышкой. Барменшей без мозгов. Просто симпатичным фоном.

Я улыбалась, флиртовала, а потом «забыла» поднос на подставке возле покерного стола и вышла. Быть недооценённой — порой самый действенный козырь.

Когда игра распалась, было уже за час ночи. К тому моменту я успела принести несколько раундов напитков, но поднос всё ещё оставался на месте — и я надеялась, что он записал всё, что нужно.

Я вызвалась убрать и сделала вид, что занята пересчётом чаевых. Пока копалась в мелочи, незаметно схватила телефон и сунула его в лифчик. Позже загружу всё в облако, и тогда для этих ублюдков всё закончится.

Я была полна решимости уничтожить их. Каждого.

Потому что это было личное.

Они пришли за моей семьёй.

А теперь я заставлю их платить.

Я была уверена, что всё сошло мне с рук — до тех пор, пока с утра Рэйзор не начал колотить в дверь моего трейлера.

Я вернулась с бара только к трём утра, так что больше всего на свете мне хотелось натянуть одеяло на голову и провалиться в сон. Но стоило ему заговорить угрозами — я подскочила в постели.

Сердце колотилось. Я натянула более-менее чистую одежду и кроссовки, потом заглянула в окно.

Слава богу, он приехал один. Его байк стоял у обочины, прямо перед моим крыльцом.

На нём была привычная кожаная куртка и тёмные очки, но по голосу было ясно — он вне себя. Обычно Рэйзор был парнем спокойным, но сейчас он буквально кипел от ярости.

— Кто ты такая? Эми? Или всё-таки Мила? Ты журналистка? Во что ты, блядь, играешь?

Сердце ухнуло вниз. Чёрт. Откуда он знает моё настоящее имя?

Неужели я дала слабину? Мог ли кто-то заподозрить, что я делала вчера ночью? Я всё продумала до мелочей — фальшивый паспорт, безупречное прикрытие. Я так долго жила как Эми, что своё настоящее имя уже почти забыла.

И именно Рэйзор?! Серьёзно?

Дерьмо. Надо было валить. Я была в трениках и старом спортивном лифчике — времени переодеваться не было. Натянула футболку, сунула телефон, удостоверение и пачку наличных в лифчик.

Подумывала влезть на стул, чтобы достать тревожный рюкзак, спрятанный за потолочными плитками, но тут услышала, как по гравию подъехала машина.

Сердце бешено застучало. Я снова выглянула сквозь щель в занавесках.

К мотоциклу Рэйзора присоединился чёрный внедорожник с тонированными окнами. Он встал всего в нескольких шагах от двери трейлера.

Теперь официально: мне крышка.

Так что я поступила единственно возможным способом.

Украла мотоцикл бывшего и уехала.

Как можно тише выбралась через окно сзади и побежала вдоль трейлера.

Рэйзор всё ещё колотил в дверь и орал, заглушая любой шум, который я могла издать.

К счастью, он оставил байк на улице, поэтому я пробралась мимо соседнего трейлера, пригнувшись. На углу выглянула и тут же отпрянула: из внедорожника выходили двое громил в очках. Стоило водителю захлопнуть дверь, я сорвалась с места и понеслась к мотоциклу. Этот идиот оставил ключи в замке. Я завела двигатель и рванула. Жаль, не увидела выражения его лица — я была слишком занята, стараясь не навернуться.

Грунтовка помогала, да и я бегала по этим тропам последние полгода, так что знала местность. Я держалась подальше от шоссе, мчалась к бару. Там был Оттер — миротворец, человек, к которому обращались, когда в клубе возникали проблемы. Он меня опекал.

Но стоило мне выехать на мост через реку, как появились ещё два внедорожника. А когда в меня начали стрелять, я поняла: назад пути нет.

Похоже, я переоценила свою осторожность. Скорее всего, меня сдали. Наверняка Рэйзор. Он тяжело пережил наш разрыв, хотя не понимаю почему — у нас всё было на уровне скучного развлечения. Я была одинока, он — горячий и туповатый. Через пару недель я уже не могла выносить его болтовню, но к тому моменту у меня уже был доступ к верхушке. Он своё отслужил.

Я выкрутила ручку газа и направилась в лес. Чёрт. Надо было прихватить тревожный рюкзак. Я пересекла реку, держась курса на Лаввелл, и только тогда поняла, что бак почти пуст. Этот жлоб даже не заправился, прежде чем приехать угрожать мне. Впрочем, неудивительно.

Пришлось идти пешком. Я затаюсь, соберусь с мыслями, а потом, когда станет безопасно — пойду к копам. Слава богу, я машинально надела кроссовки. И телефон при мне.

Раз уж за мной выслали целую армию, значит, вчера они обсуждали действительно что-то важное. Пока я пробиралась по лесу, на губах заиграла ухмылка. Эти идиоты, скорее всего, сами себе подписали приговор. Если повезёт, они мне только упростили задачу.

Оставалось лишь остаться в живых. Хотя это казалось всё менее реальным.

К счастью, я знала здешние леса, и продолжала тренировки — бег и боевые искусства. Жизнь в глуши была скучной, но отсутствие ночных клубов и нормальной еды оставляло много времени на спорт.

Я спотыкалась о корни, скользила по сосновым иголкам, влажным после ночного дождя, но держалась на ногах. Бедро кровоточило, но останавливаться нельзя. Когда добралась до дальнего края парка, немного сбавила темп, хватая ртом воздух. Почти поверила, что оторвалась, но тут грохот моторов сотряс деревья.

В Мэне квадроциклы — не редкость, но в этой части парка они запрещены.

Я застыла, прищурившись, пытаясь понять, откуда доносится звук. Рэйзор знал, что я люблю бегать именно здесь.

Сделав ещё один глубокий вдох, я рванула в противоположную сторону. Ранки, которые я получила в процессе побега, обжигали на холоде, но я не останавливалась.

На вершине небольшого холма я увидела фигуру впереди. Не успела свернуть, как раздался выстрел, и щепки от дерева за моей спиной полетели в стороны.

Сжавшись от ужаса, я свернула с тропы в чащу.

Пригнув голову, я пробиралась вперёд, но земля под ногами была усыпана камнями и заросшей травой. Я перелезла через большой валун, надеясь хоть как-то укрыться, но на вершине оступилась.

Пытаясь не удариться головой, я вцепилась в ближайшую ветку. Плечо вывернуло, и боль прошила меня от шеи до кончиков пальцев.

Сдерживая стон, я скатилась вниз, ударившись копчиком и рухнув на колени в кусты. Из глаз брызнули слёзы, но я продолжала идти. Ноги дрожали — может, от шока, но я заставляла себя шагать, не крича от боли.