— Куда мы идём? — спросила я, вцепившись в его руку так, будто от этого зависела моя жизнь.

Оуэн настоял на том, чтобы я встретилась с ним на стоянке компании Hebert Timber, а когда я приехала, он завязал мне глаза шарфом.

— Тсс… Осталось совсем немного, — сказал он и повёл меня по тому, что, судя по ощущениям, было грунтовкой. — Вот. — Он остановился, встал позади меня и развернул лицом туда, откуда сквозь ткань пробивался свет. Затем медленно стянул с меня повязку и прошептал: — Сюрприз.

Я пару раз моргнула, пытаясь сфокусироваться, и огляделась. Мы были на небольшой асфальтированной площадке за мастерской. По стенам здания и по ближайшим контейнерам были развешаны гирлянды огоньков. К платформе грузовика придвинули большой диван с пуфом, заваленный вязанными пледами.

— Что это такое? — спросила я, медленно разворачиваясь.

И как раз в этот момент, когда мой взгляд зацепился за экран, прикреплённый к стенке контейнера, он поцеловал меня в чувствительное местечко под ухом.

— Это свидание. Киношное, красавица.

Он подошёл ближе и предложил мне локоть. Когда я обхватила его рукой, он подвёл меня к нескольким складным столам, уставленным безглютеновыми закусками. В ведёрке со льдом стояла бутылка просекко.

— Ты всё это сам? — обернулась я к нему, сердце пропустило удар.

Он кивнул и взял меня за руки.

— Я просто хотел провести особенное кино-вечернее свидание со своей девушкой.

— Оуэн… — выдохнула я. — Тебе не нужно было так стараться ради меня.

Он рассмеялся, приподнял мне подбородок и поцеловал легко, мимолётно.

— Я знаю, что не нужно. Это ерунда. Но раз уж я ни разу не смотрел Скажи что-нибудь, я хотел сделать этот вечер запоминающимся.

— Скажи что-нибудь! — взвизгнула я, обвивая его за шею. — Спасибо!

— А теперь устраивайся поудобнее. Я принесу угощение и напитки.

Он помог мне забраться в кузов, и как только я устроилась, принёс с собой закуски, укрыл нас тёплым пледом и прижался ко мне.

— Как ты всё это устроил?

Это было потрясающе. Кто бы мог подумать, что пара ангаров и старых контейнеров могут выглядеть так уютно?

— Свет помог повесить Гас. Он электрик.

Я обернулась к нему.

— Я думала, он управляет валкой.

— Так и есть. Но он учился в техникуме на электрика. Папа считал, это будет полезно для компании.

Имя Гаса тут же вызвало у меня волну вины. Он застал нас, а я сбежала как школьница.

— Мне надо извиниться. Когда он зашёл, я запаниковала. Такое чувство, что я тебя подвела, сбежав.

— Всё в порядке. Он мой брат, и мы поговорили. — В голосе его что-то оборвалось. Я чувствовала: сейчас будет но.

— Но мне не нравится это чувство. Я не хочу прятаться. И не хочу скрывать, что чувствую к тебе. Ты заслуживаешь куда большего.

И тут меня накрыло. Как же эгоистично я себя вела. Оуэн был терпеливым, зрелым, бесконечно заботливым. Он пытался строить со мной нечто настоящее, а я всё ещё цеплялась за старые страхи.

— Прости, — прошептала я, теребя край пледа. — Я хочу быть готовой сказать всем. Но сначала мне нужно поговорить с Коулом.

Он застыл. Мы уже пару раз касались темы Коула, но избегали серьёзного разговора. Было больно, неловко, а я так хотела, чтобы оставшееся время с Оуэном было лёгким и радостным. Но это — моя вина. Моё желание бежать от конфликта.

— Я почти готова, — пообещала я. — Просто мне нужно идти в своём ритме.

Он обнял меня и поцеловал в макушку. Это была гораздо более доброжелательная реакция, чем я заслуживала.

— Гас быстро смягчился. Он просто слишком оберегающий. Но именно он помог мне всё это устроить.

Я расслабилась, радуясь, что разговор повернул в другую сторону.

— Мастер на все руки.

— Ты себе не представляешь. Он ещё и резьбой по дереву занимается — бензопилой, готовит как шеф с мишленовской звездой и сам построил себе дом.

— Перфекционист, — фыркнула я.

Оуэн пожал плечами.

— Старший ребёнок. Он из тех, кто вечно чему-то учится, себя прокачивает.

В тоне его слышалась лёгкая ирония, но доброжелательная.

Я ткнула его в бок.

— Посмотри на себя, мистер Амбициозный Перфекционист.

Он положил ладонь на грудь и театрально всплеснул.

— Я?!

Я наклонилась к нему и потянула на себя, чтобы поцеловать.

— Да, ты. Ты устроил для меня уличный кинотеатр. Тебе не нужно так стараться.

Я поцеловала его снова.

Он притянул меня к себе так, что я почти оказалась у него на коленях. Он всегда был таким — тянул ближе, руки скользили по моему телу. И это сводило меня с ума.

— Ты бы всё равно переспал со мной, — пробормотала я, прикусив губу.

Он отстранился чуть-чуть, нахмурился и посмотрел на меня тем самым строгим, взглядом «папочки», от которого у меня ноги подкашивались.

— Лайла, это не ради секса. Я просто хочу показать тебе, насколько ты особенная.

От этой искренности у меня сердце почти выпорхнуло из груди. Господи, как мне вообще повезло с этим мужчиной?

Я прижалась к нему и уткнулась носом в грудь. Я знала, что не смогу его удержать. Что это не навсегда. Но разве так уж плохо было хотеть этого по-настоящему?

— А если бы ты сейчас был дома, в Бостоне, чем бы ты занимался? — спросила я.

Он тяжело выдохнул.

— В пятницу вечером? Сидел бы в офисе. — Он замолчал, будто прокручивал в голове привычный сценарий. — Энцо бы зашёл на пиво, Амара — чтобы оставить контракты и отпустить пару колкостей. А потом я бы работал дальше.

Я прижалась ещё теснее.

— А после?

— Раньше, когда мы были моложе, мы с Энцо могли задержаться до ночи, потом отправиться в бар или клуб, выпить, расслабиться…

— …и познакомиться с девушками? — спросила я, и в голосе прозвучала нотка, которую я старалась подавить — слишком уж прилипчиво вышло.

— Иногда, — ответил он и провёл рукой по моим волосам. — Но у меня это не очень получалось.

— Чушь, — фыркнула я. — Мы оба знаем, бостонские девушки штабелями падали при виде тебя.

Он громко рассмеялся.

— Даже близко не так.

Я закатила глаза.

— Ну-ну. Продолжай в том же духе.

— В последние несколько лет мы с ним просто ходили ужинать, обсуждали спорт и работу. Потом я шёл домой и падал спать. Энцо вот пару месяцев назад начал встречаться с Делией, так что теперь всё свободное время проводит с ней. И я его понимаю. Она куда красивее меня.

— Сложно, наверное, было привыкнуть, — заметила я.

Он пожал плечами.

— Энцо для меня как брат. Он заслуживает счастья. Делия та ещё штучка, да и у неё двойняшки, но он теперь по-настоящему счастлив. Меньше работает, больше улыбается. Я рад за него, даже если мы теперь видимся реже. Но это его выбор. Он — типичный семьянин.

Возможно, виноват был бокал вина. Или мягкий вечерний воздух. Или то, что этот романтичный жест до слёз тронул меня. Но мне вдруг захотелось поделиться. Нет — мне нужно было поделиться.

— Это одна из причин, по которой мы с Коулом не сложились, — сказала я осторожно.

Его тело напряглось.

— В каком смысле?

— У него было очень чёткое представление о будущем. Женитьба, куча детей, дом здесь, в Мэне.

— А ты этого не хочешь.

Я покачала головой.

— Нет. Я думала, когда он подпишет контракт, мы переедем в город, я построю карьеру, будем путешествовать в межсезонье… Но когда стало понятно, что с хоккеем не выгорит, он начал говорить о детях, о доме. Всё слишком быстро.

— Твоя мама родила тебя в старшей школе. Я знаю, — сказал он.

Я села, чтобы повернуться к нему лицом.

— И с самого детства я чувствовала, насколько тяжёлой ношей я для неё была.

— Ты не…

Он сжал мою руку, но я покачала головой.

— Рационально — да, я понимаю, что нет. Мама никогда не давала мне почувствовать себя нежеланной. Она отдала мне всё. Но я видела, как это на ней сказывается. Она отказалась от собственной жизни ради меня.