С облегчением я кивнул и притянул её к себе.

Она сняла мою куртку, та упала на пол, и скрылась в ванной.

Я поднял куртку, повесил у двери и пошёл на кухню, чтобы вскипятить чайник.

Дом был уютным, всего в нескольких кварталах от того, где я вырос. Улица — сплошь аккуратные домики под копирку. Стены — в ярких, жизнерадостных цветах, и почти на каждой висели фотографии Лайлы.

Разглядывая их одну за другой, я будто шаг за шагом проживал её жизнь. Малышка с пухлыми щечками на руках у подростка с безумной начесанной челкой, потом — худенькая девочка с широкой улыбкой в блестящих конкурсных нарядах, и много снимков между этими моментами.

Она была очаровательной. И везде — с улыбкой до ушей.

Я заварил две кружки чая, нашёл на столешнице любимый мёд Лайлы. В кармане почти без перерыва вибрировал телефон. Братья, наверное, рвали на себе волосы и ждали, что я всё разрулю. Но я его проигнорировал. Сегодня я был здесь ради Лайлы.

Я так погрузился в мысли, что не услышал, как открылась входная дверь.

— Господи, с ней всё в порядке? Где она?!

Я резко обернулся и столкнулся лицом к лицу с мамой Лайлы. Сандра выглядела как более взрослая, гламурная версия своей дочери. Даже в медицинской форме она была при параде — волосы уложены, на пальцах поблескивали кольца, губы накрашены идеальной красной помадой.

Я кивнул в сторону коридора.

— В душе, — сказал я, протягивая ей руку. — Я Оуэн.

Она пожала её, внимательно меня изучая.

— Наконец-то я встречаю того самого Оуэна Эберта. Спасибо, что заботишься о моей девочке.

— Сегодняшний день выдался непростым, — вздохнул я, потирая затылок. — Полиция, допросы…

Она подняла руку, прерывая меня:

— Я не только про сегодня. Ты с самого начала хорошо к ней относился. Ты многое сделал для её уверенности в себе. Я буду скучать по ней, но знаю — она будет готова покорять мир, когда уедет.

Я прочистил горло, немного ошарашенный тем, в каком русле пошёл разговор.

— Она потрясающая, — выдавил я и только потом осознал, как это может прозвучать. — В бухгалтерии. В работе, то есть… — пробормотал, как идиот. — Она очень умная.

Сандра поджала губы, скрестила руки. Несколько долгих секунд смотрела на меня пристально, а потом расслабилась и подошла к плите. Она взяла одну из кружек чая, которые я приготовил, и достала себе ещё одну из шкафа.

— Я не хочу навязываться.

Она метнула на меня такой взгляд, что я увидел в ней Лайлу и едва не вздрогнул от сходства.

— Только попробуй уйти, — строго сказала она. Добавив мёд в чай, кивнула в сторону гостиной: — Садись. Поболтаем.

Я последовал за ней в яркую, уютную комнату и устроился на диване.

— Прости, что прохладно, — сказала она, дуя на чай. — Я бы развела камин, да только дров нет, а заказывать ещё не хочется. На дворе, на секундочку, май. Всю жизнь тут живу и всё равно злюсь каждый год, когда весна так и не приходит.

Я вежливо кивнул, но промолчал. Боялся, что если открою рот, скажу какую-нибудь глупость. Чувствовал себя не бизнесменом, а школьником перед выпускным, который пришёл за девушкой.

— Этот город… — произнесла она, задумчиво глядя в кружку. — Подходит не всем. Я за годы выработала иммунитет, но Лайла заслуживает гораздо большего.

Я потянулся за чаем — просто чтобы занять руки, пока пытался понять, о чём она на самом деле. Это была проверка? Я давно не общался с родителями девушек, с которыми встречался.

Конечно, Лайла заслуживала большего. Она заслуживала весь мир. Но я не хотел выкладываться перед её матерью, особенно когда она так настороженно меня разглядывала.

— Знаешь, — сказала Сандра, — если бы я слушала все слухи, уже выставила бы тебя за дверь. По разговорам, ты — типичный зажравшийся горожанин. Зазнался и забыл, откуда родом.

Я открыл рот, но не смог выдавить ни звука. Живот скрутило, во рту пересохло.

Сандра, похоже, не обратила внимания на моё ступорное молчание.

— И тот факт, что ты Эберт? Поверь, одна из причин, по которой я хочу, чтобы она уехала как можно дальше — это как раз семья Эбертов.

Я прочистил горло, нашёл наконец голос и выпрямился.

— Я не мой отец.

Она взглянула на меня поверх кружки с почти сочувственной улыбкой.

— Конечно, нет. Он уникальное дерьмо.

Я рассмеялся. Несмотря на гламур и лёгкость в голосе, у Сандры были острые коготки. И мне стало легче от осознания, что у Лайлы есть такая мама.

— И твой брат, — добавила она.

Я поднял бровь.

— Я слышала все слухи про вас, Эбертов.

Я втянул воздух, раздражённый тем, что меня снова приплели к Коулу. Он успел прославиться — и не в лучшем свете. А нас всех автоматически записали в одно стадо.

— Хорошо, что я не особо верю слухам. Этот городок поливает меня грязью с тех пор, как я себя помню. Трейлерный сброд, мать-подросток — я уверена, за глаза называли и хуже.

Грудь сжалась от её слов.

— Мне жаль.

Она махнула рукой.

— Не надо. У меня хорошая жизнь, и я с удовольствием раздражаю всех этих напыщенных моралистов. Но моя девочка… — Она покачала головой. — Она делает вид, что ей всё нипочём, но ей не так просто всё это пропускать мимо ушей. Она многое пережила. Но вышла из всего этого сильнее.

Я, наверное, и половины не знал. Но уважал каждое её слово. У Лайлы была внутренняя сила. Она носила свои шрамы скрытно, но они были. После уик-энда в Бостоне я понял, что она вовсе не такая свободная и лёгкая, как хочет казаться.

Дверь в ванную открылась, послышались лёгкие шаги по коридору, а затем — негромкий щелчок закрывшейся где-то дальше двери.

Она наклонилась вперёд и понизила голос.

— Я знаю, между вами что-то было.

Я напрягся, но сжал губы. Не собирался рассказывать ничего из того, чем Лайла сама не поделилась с матерью.

— Но я не из тех мам, кто лезет в чужие дела. Моя девочка знает, чего хочет. — Она сжала мою руку. — Пообещаешь мне кое-что?

Я ободряюще кивнул.

Её лицо стало серьёзным. Не злым, но полным тревоги и решимости — видно было, что она говорит сейчас не как подруга, а как мать, заботящаяся о будущем своей дочери.

— Не вздумай сковывать её. Не подрезай ей крылья. Позволь моей девочке лететь. Потому что я верю — она может взмыть высоко.

Ком в горле не дал мне сразу заговорить.

— Я не… — я закашлялся. — Мы не…

Сандра покачала головой.

— Я не говорю: держись от неё подальше. И не говорю: сдавайся. Наоборот, меня впечатляет, как ты за неё держишься. Она заставит тебя попотеть, но если я правильно тебя поняла, ты как раз из тех мужчин, кто любит вызов.

Я провёл рукой по лицу, а потом занялся чаем — просто чтобы отвлечься. И в самом деле, сплошной вызов. За последние недели она была то жаркой, как огонь, то холодной, как лёд. То флиртовала, то отстранялась.

А потом случались эти чудесные моменты, когда она открывалась. Когда делилась страхами насчёт учёбы в магистратуре. Или когда, оказавшись со мной запертой в кладовке, проявила такую доброту и терпение…

Сандра положила поверх моей ладони вторую руку.

— Она никогда не станет чьей-то покорной домохозяйкой. Она не согласится быть на вторых ролях и довольствоваться малым. Если ты не готов к этому — лучше уходи сейчас.

Её слова повисли в воздухе, вытесняя из комнаты весь кислород.

Но тут появилась Лайла. На ней был свитшот Boston Bolts, волосы ещё мокрые, спадали ей на плечи. Я вскочил с места.

— Принести тебе что-нибудь?

Она покачала головой и направилась к матери. Сандра встала и обняла её, прижав поцелуй ко лбу.

— Есть какие-нибудь новости? — спросила Лайла, прижавшись лицом к её медицинской рубашке.

— Да, — я вытащил телефон и ещё раз сверился с полученной информацией. — Полиции удалось его опознать. Его зовут Хьюго Барретт. Он работает в Департаменте охраны природы и дикой природы.

Лайла прочистила горло и опустила взгляд.

— Он… он жив?

Я кивнул.